Глава 12
Каждый день возвращаться домой хотелось все меньше. Мы с Борисом становились чужими людьми, которых связывали только быт и работа. Но и то, и другое стали отходить на второй план.
Муж все чаще утыкался в ноутбук, анализируя рынок и графики, а я намеренно придумывала себе домашние дела, чтобы остаться наедине с собой.
Вот и сегодняшний вечер не стал исключением.
– Борис, я вернулась! Хочу сегодня вымыть хрусталь, который дарили твои родители нам на свадьбу. На нем многовековой слой пыли.
– Почему бы не попросить клининг это сделать? – муж нехотя оторвался от работы и с удивлением посмотрел на меня.
– Этот хрусталь стоит как наш дом, я сама боюсь его трогать. Да и вспомню тот трогательный момент, когда твоя мама его нам вручала.
– Да, эту речь я долго не забуду, – Борис отложил в сторону очки и рабочий ноутбук и прошел за мной на кухню.
Почему-то от близости наедине с ним делалось некомфортно. Хотелось занять чем-то руки, чтоб не стоять как каменное изваяние, найти за что зацепить взгляд.
Одним словом, мне было неуютно, и ни о каком спокойствии речи не шло. Не говоря уже о сексуальном влечении, которое к мужу у меня было скорее отрицательным…
– Мама тогда тронула всех словами о нерушимости брака и важности правильного выбора. Напомнить бы ей сейчас эти слова, – Борис хмыкнул, крутя в руках хрустальный бокал, который я достала с верхней полки кухонного шкафчика.
– О чем ты?
– О её поведении сейчас. Она ведет себя как обиженная женщина, а не как мудрая хранительница очага.
В груди неприятно защемило от обиды. Как будто в очередной раз Борис вонзал нож в одно и то же место на моем сердце. Это была рана, которая не успевала заживать и постоянно кровоточила.
–Хочешь сказать, она не имеет права обижаться? Ей изменил муж. Ее пытаются оставить без гроша в кармане. Где-то в этом городе ходит внебрачный сын ее мужчины, в конце концов!
– Это не повод устраивать скандалы, – возразил мне Борис. – Когда между нами был разлад, ты не напивалась вусмерть и не закатывала скандалов.
– Потому что у меня были силы не показывать свои эмоции никому вокруг! Да даже если бы я рыдала у всех на глазах, отпивая вино прямо из горла бутылки! Ты бы осудил меня? Сказал, что я веду себя глупо?
– А как это назвать иначе? – я не знала как и какими словами назвать то, что творилось между нами сейчас.
Иногда в процессе нарастающего спора я ловила себя на мысли, что нет причины затевать конфликт.
Я читала много книг по психологии и отлично знала, что и когда нужно сказать, чтобы избежать семейной драмы. Я могла бы с легкостью сгладить углы, переведя тему, чтобы вернуться к этому вопросу позже.
Но вместо этого я намеренно подливала масла в огонь и распаляла конфликт, доводя его до точки кипения.
– А как назвать измену жене? Абсолютной нормой? Мне надоело, что ты оправдываешь своего отца. Страшно представить какие аргументы ты приводишь этому в своей голове! Сегодня встаешь на его защиту, а завтра заведешь вторую семью и будешь обвинять меня за обиду и слезы?
– Какую ерунду ты несешь!
– Не хуже той, что мелешь ты! Хватит этих спектаклей, Борис, я устала.
В одночасье мой голос стал тихим и спокойным. Я истратила все силы поддерживать этот скандал и приняла единственное существующее на данный момент решение.
– Было большой глупостью пытаться вернуть семью, которой уже нет.
– О чем ты говоришь? – мужчина тоже сбавил пыл и сел за стол напротив меня.
Мы оба знали к чему я клоню. И оба видели уведомление из ЗАГСа о скором истечении срока раздумий перед разводом.
Исход в этой ситуации был неизбежен.
– Нам лучше разъехаться и не мотать друг другу нервы. Это уже просто невыносимо.
– Нам нужна пауза, – Борис согласился. – Проблемы родителей, Рафаэль, твоя беременность – все свалилось разом. Но это не значит, что мы не справимся. Нам просто нужно сделать перерыв и выдохнуть.
– Возможно, ты прав.
Я не была уверена в правильности слов Бориса, но спорить в тот момент не было ни сил, ни желания.
Одним взглядом дав понять мужчине, что ему лучше уехать, незаметно для мужа я сняла кольцо с безымянного пальца и отправила его в глубокий карман своей юбки.
Борис собрал вещи на первое время и уехал в неизвестном направлении. Страшно от осознания того, что мне все равно, куда он поехал.
Я лежала за закрытой дверью спальной и пыталась понять, что чувствует мое сердце.
– Я изменила Борису, – из рук Люды на пол упали свечи ручной работы, которые она несла в кухню, чтобы упаковать для отправки.
Подруга стояла в коридоре и смотрела на меня ошарашенными глазами.
– И тебе привет, – наконец смогла отмереть она. – Может, чаю? Или чего покрепче?
– Я же беременная, – заметила с сожалением, снимая сапоги в прихожей подруги.
– А вот я нет и от коньяка точно не откажусь…
Проведя ночь наедине с собственными мыслями, я поняла, что дальше так продолжаться не может. Поэтому ни свет ни заря проснулась, чтобы позавтракать дома у подруги заботливо купленными круассанами и вкуснейшим кофе.
Люда к моменту моего появления в квартире уже выпроводила своих домашних и сейчас занималась любимым делом, от которого получала небольшой доход.
– Давай с самого начала, – потребовала подруга, разбавив свой кофе коньяком мужа.
– Это все Галина Яковлевна, – я отмахнулась, как будто обсуждаемая тема была ничуть не острее, чем разговоры о погоде за окном.
Беременность оказывала на меня все большее и большее влияние. К сексуальному желанию прибавлялось еще и вечное желание есть что-нибудь вкусное.
Так что за круассаном с творожным сыром и слабосоленым лососем мысль о вчерашнем поцелуе не казалась такой уж ужасной.
– Она свела нас с Корневым в ресторане на деловую встречу, а сама не приехала. Старая грымза! Я как его увидела… Людка, я в шестнадцать лет так на парней не смотрела, когда гормоны шалили. В общем, кончилось тем, что мы поцеловались в машине.
– Поцелуй и не измена вовсе… – неуверенно произнесла подруга.
– Если бы Руслан поцеловал другую?
– Убила бы.
– Ну вот и я убила бы себя за то, что творю. Поругалась с Борисом, как будто нарочно вывернула разговор наизнанку, чтобы он достиг предела. Мы разъехались, а я сняла кольцо…
– Вижу, – Люда косилась на мою правую руку, где не было привычного обручального кольца с внушительного размера камнем, которому все так завидовали. – Я обе беременности тоже так Руслана хотела, что он от меня на работу сбегал! Но то муж… Бориса-то ты хочешь?
Я поджала губы и отрицательно мотнула головой.
Давно было понятно, что к мужу у меня пропало всякое желание и влечение. Он вернулся в дом, но будто бы вернулся туда на правах соседа или старого знакомого, которому любезно предложили пожить.
Мне не хотелось близости с ним, не хотелось ощущать его касания. Я была только рада, когда удавалось избежать контакта с человеком, который еще недавно был для меня всем.
– Я не знаю, подруга… Беременность и гормоны штука такая. Я ведь когда Сашку носила, чуть с Русланом не развелась. Казалось, что не люблю его и все тут! Стоило родить, как вцепилась в него мертвой хваткой, в любви признавалась каждые пять минут как по часам.
– Это другое… У меня есть причины, чтобы не испытывать к Борису светлых чувств. Он растоптал мои любовь и доверие. И, видимо, я уже не смогу этого простить.
– А Кирилл? Он заложник обстоятельств или новый объект воздыханий?
– Думаю, первое.
И хоть в глубине души я знала, что ночью перед сном представляю, как Корнев обнимает меня сзади, пока я укладываю в кроватку нашего малыша, признаваться в этом подруге не решалась.
– У меня сместился фокус внимания, и так вышло, что Кирилл попал под раздачу. Наши отношения были легкими, комфортными, ничем не обязывающими. А сейчас какие перспективы? Бытовуха, пеленки и детский плач двадцать часов в сутки?
Люда улыбнулась и пожала плечами.
Я знала, что подруга не может сказать ничего плохого о семейной жизни, ведь для нее это всегда была не тягота, а радость. Им с Русланом повезло встретить друг друга, и даже сложные моменты они умудрялись переживать, поддерживая друг друга, а не ища виноватого.
– Надо признаться, что мне будет лучше одной. Я не люблю Бориса, не могу простить его измену, не хочу его. Зачем терпеть такую жизнь? Ради картинки идеальной семьи? Для прессы? Я к такому не готова. А Кирилл… Он замечательный. Но я сейчас не могу дать ему тех легких романтичных отношений, которые у нас были.
– А если он этого и не будет требовать? Ему тридцать, Оля! Я уверена, что Кирилл будет рад стать отцом для, напоминаю, своего ребенка, поддерживать тебя, быть рядом.
– Ну уж нет, – мой искренний смех наполнил кухню, и я отрицательно мотнула головой. – Какая-то семья по залету получается. Мне не двадцать лет, чтобы на такое соглашаться. Не хочу привязывать его к себе и совместной жизни только потому, что беременна от него.
– Мне кажется, ты совершаешь ошибку.
Как бы я ни поступила в этой ситуации, рушилась чья-то судьба.
Рушить жизнь парня, который ни в чем не виноват, я точно не собиралась. За последний месяц и без того слишком много человек потеряли то, что представляло для них большую ценность.
Мне казалось, что я поступаю правильно. Хотелось, чтобы это было правильным решением…
– Написал что-то, – устало произнесла я, смахивая всплывающее уведомление из мессенджера.
– Что пишет? – Люда любопытно уставилась в экран моего телефон, но я поспешила скрыть сообщение от подруги. Мало ли что он мне написал или отправил…
Сердце пропустило пару ударов, да и пальцы тряслись, когда я открывала сообщение.
Знала, конечно, что рано или поздно нам придется поговорить и обсудить случившийся накануне поцелуй. Но была ли я к этому готова? Однозначно нет.
– Хочет встретиться, – наконец озвучила я взволнованной от любопытства подруге.
– А зачем? Что именно пишет?
– Что хочет встретиться, Люда!
Подруга рассмеялась, заметив румянец на моих щеках, от чего я смутилась окончательно.
В тексте сообщения и впрямь не было ничего кроме предложения встретиться и обсудить произошедшее. Но почему-то этот простой жест в виде первого шага вызвал неподдельную улыбку на моем лице.
В какой-то степени я даже… обрадовалась? Да, в глубине души было что-то очень похожее на радость от мысли о предстоящей встрече.
– Будешь соглашаться?
– А что мне остается? – я пожала плечами и осушила чай одним глотком. – Глупо надеяться, что между нами не повиснет напряжения. Нужно обсудить, чтобы эта ситуация не помешала работе. Спасибо за чай и компанию, мне пора на работу.
Люда с пониманием кивнула и встала из-за стола, чтобы меня проводить.
– Смотри не усугуби ситуацию, – на прощание сказала подруга и хитро мне подмигнула.
О чем она вообще говорит и какого она обо мне мнения?!
Возмущаться можно было сколько угодно долго, но я понимала к чему ведет Люда. Но ничего подобного допускать я не была намерена. По крайней мере, пока наши с Борисом отношения официально не закончены.
В офисе жизнь кипела даже в мое отсутствие. Сейчас с какой-то особенной любовью я смотрела на команду настоящих профессионалов, которые умели справляться и без меня с любыми сложностями.
Я понимала, что через некоторое время буду вынуждена уйти в декретный отпуск и оставить отдел рекламы, маркетинга без своего неизменного начальника.
– Ольга Владимировна, о чем задумались? – Настя в обнимку с пачкой бумаг перехватила меня на лестничном пролете.
– Да так, – частыми взмахами ресниц я смахнула невидимые слезы и сделала вид, будто все в порядке. – Вы у меня такие молодцы. Может, я здесь и вовсе не нужна?
– Скажете тоже! – будто в подтверждение своему возмущению Настя сунула мне в руки график сегодняшнего дня. – У Вас две встречи, интервью, на почте одобрения ждут три статьи и, кажется, какое-то официальное письмо от Вашего родственничка.
– От Рафаэля?
Среди прочих листов, которые помощница притащила с собой в приемную, я первым делом извлекла печатный лист с текстом от брата моего мужа.
Все письма Рафаэля были одно похоже на другое. Они начинались с официального обращения, заканчивались шаблонными фразами как то полагалось по деловому этикету.
Сам текст тоже был не разговорного стиля, а формального, тщательно сформулированного.
– Как будто письмо по английскому в школе в седьмом классе, – прокомментировала Настя, выглядывая из-за моей спины.
Я хмыкнула и мельком пробежала по тексту письма глазами.
Если говорить в двух словах, Рафаэль хотел организовать семейную встречу в каком-нибудь из ресторанов столицы.
Письмо было отправлено мне, Борису, Галине Яковлевне и Григорию Борисовичу.
– Эта будет фантастическая встреча, – сказала наконец я, сминая лист в руках. – Нужно дать ответ?
Настя кивнула.
– Подтверди, пожалуйста.
– В том же духе? – помощница хитро ухмыльнулась, усаживаясь за клавиатуру ноутбука.
– Обязательно. Изучи правила деловой переписки перед этим, чтобы ничего не упустить.
– Пренепременно, уважаемая Ольга Владимировна!
Мы с помощницей синхронно рассмеялись и разошлись по своим рабочим местам.
Дел и впрямь было невпроворот, несмотря на то, что Настя работала на равных со мной и брала на себя задач столько же, сколько я, если не больше.
До вечера я не поднимала головы от бумаг, едва не забыла о встрече с Кириллом, которую назначила на вечер.
Странно, но весь день я если и думала, то о встрече с Корневым, но не возникло ни единой мысли о муже.
О Борисе и ссоре с ним я вспомнила только вечером, когда шубой задела рамку с нашей совместной фотографией, и та с грохотом упала на пол.
Присев на корточки, я обнаружила, что стекло разбилось на мелкие осколки и разлетелось по всему полу в кабинете.
– Ольга Владимировна, все в порядке? Что за шум?
– Ерунда, – я подняла то, что осталось от рамки, и крепко сжала в руках. – Вызови, пожалйста, клининг-менеджера, нужно убрать это все.
Обведя место происшествия небреным жестом, я экспрессивно отправила остатки пластиковой рамки вместе с фотографией в мусорное ведро и вышла из кабинета.
Готова поклясться, что спиной ощущала довольную улыбку моей помощницы.
Мне и самой стало легче. Губы сложились в непроизвольной улыбке, плечи расправились, и я шла с гордо поднятой головой на роковую встречу сегодняшнего вечера.
С Кириллом мы обусловились встретиться на подземном паркинге моего офиса. Мужчина все еще был без машины, так что это было логично.
Вот только… мы, что, собирались куда-то ехать?
Спросить об этом заранее я почему-то не сочла нужным.
Когда створки лифта разъехались в разные стороны на цокольном этаже подземного паркинга, взглядом я уперлась в спину мужчины, который стоял рядом с моей спортивной машиной и смотрел в противоположную сторону.
Кирилл не услышал, что я появилась на парковке. Или просто сделал вид. Это дало мне несколько секунд, за которые сердце успело остановиться и начать биться вновь.
Он стоял здесь, в нескольких метрах от меня. В памяти еще были свежи воспоминания недавнего поцелуя, да и наш непродолжительный роман не забылся. Мы оба понимали, что сейчас должен состояться один из самых сложных разговоров, какой только можно вообразить.
– Привет. Отлично выглядишь, – Кирилл обернулся ровно в тот момент, когда тонкие каблуки стали отстукивать ритмичные шаги по бетонному полу парковки.
– Спасибо. Ты… тоже, – неловко ответила я, огибая машину.
Напряжение висело в воздухе плотным облаком.
Мы точно впервые увиделись и сейчас не могли подобрать ключиков друг к другу. Я прятала взгляд, а Кирилл бросал какие-то нелепые жесты в попытках завести диалог.
– Будет лучше, если разговор состоится не здесь.
– Я бы пригласил тебя к себе, но это тоже странный вариант.
– Да… – я осмотрелась вокруг, как будто на подземном паркинге мог появиться вход в уютную переговорную, но, поскольку его не обнаружилось, пришлось идти на смелый шаг. – Поехали. Неловкость ситуации и так запредельная!
– Мне сесть за руль?
Кинув ключи через машину прямо Кириллу в руки, я нырнула на заднее сидение машины от греха подальше.
По дороге мы не разговаривали.
Мужчина был занят дорогой, хоть ехали мы и не по оживленным улицам, а по дворам ближайших жилых комплексов. Я же уткнулась в телефон, создавая иллюзию занятости, чтобы не провоцировать разговор раньше, чем нужно.
– Можешь помыть руки или сразу пройдем в гостиную… Я сделаю нам чай.
В квартире градус напряжения только повысился.
Мы оба знали, что я была здесь и была не раз. Оба помнили, что происходило на диане в гостиной, и на кровати в спальной, и за дверями ванной комнаты.
Впрочем, может быть, только мое сознание дорисовывало нас в откровенных позах в этом интерьере?
Когда я зашла в гостиную, совмещенную с кухней, Кирилл колдовал над заварочным чайником у стола, закатав рукава рубашки по локти.
Медленно я опустилась на угловой диван, не сводя взгляда с мужчины.
Его движения были как в замедленной съемке: плавные, но уверенные, тягуче-медленные, завораживающие.
Мне хватило пары мгновений, чтобы разогнать свою фантазию до предела, и сейчас смотреть на происходящее в нескольких метрах от меня влюбленным взглядом.
– Могу предложить тебе поужинать? Я сегодня пропустил обед, так что сейчас жутко голоден.
– Ты можешь поужинать, а я откажусь, спасибо.
Кирилл ничего не ответил, но и ничего не достал из холодильника, куда он заглянул явно в поисках чего-нибудь съестного.
– Это все так глупо и неловко… Давай оба признаем, что произошедшее было ошибкой, и разойдемся. Хорошо?
– Не хорошо.
Ошарашенная услышанным я обернулась на мужчину, который стремительно приближался ко мне из кухни.
Его лицо выражало решительность и непоколебимость. Как будто этот разговор должен был проходить по его правилам.
– Что значит не хорошо? Кирилл, я замужем и беременная. Ты об этом вообще помнишь?
– К сожалению, не могу забыть ни на секунду. Как и о тебе…
Дойдя до дивана, Кирилл наклонился и любовно коснулся губами моего виска.
Невольно я ахнула и прикрыла глаза от удовольствия.
В этом жесте было столько нежности, что я вся сжалась в комок и не смогла вымолвить ни слова.
Как будто так и было нужно. Как будто этому мужчине дозволено целовать меня, касаться, заключать в свои объятия, усаживаясь на диван.
– Что ты делаешь? – я наконец нашла в себе силы воспротивиться, когда Кирилл стал зарываться носом в мои волосы и опьяненно вдыхать их аромат.
– Прости, не могу контролировать себя, когда ты рядом.
– Тогда я ухожу! – скинув с себя руки мужчины, я намеревалась подняться с дивана и удалиться из этой квартиры, как и из жизни Кирилла, но он воспротивился этому.
Удержав за запястье, Корнев вернул меня на диван в свои объятия, вот только теперь я лежала на нем, не имея возможности пошевелиться.
– Я отпустил тебя один раз. Больше такой ошибки не совершу.
– Ты в своем уме?
Я обеспокоенно смотрела на Кирилла. На секунду мне показалось, что он не в себе или чертовски пьян.
Но взгляд мужчины был светлым и уверенным, алкоголем от него не пахло, да и все его движения говорили о том, что действует он осознанно.
– Почему ты ушла от меня, Оля? Ты не любишь мужа, я знаю. Разве эти бесконечные ссоры лучше, чем наши с тобой отношения? Ты испугалась, что я не возьму ответственность за ребенка? Да я буду счастлив быть отцом Крохи, если ты дашь мне такую возможность.
– Кирилл, я замужем! И ношу ребенка от мужа!
В моих глазах стояли слезы.
Я ощущала себя совершенно скверно, потому что нагло лгала мужчине, к которому определенно что-то чувствовала. Я не могла сказать правду, не могла прервать бесконечную череду лжи и обмана.
– Скажи мне, глядя в глаза, что любишь мужа, а не меня.
– Кирилл!
– Скажи! – мужчина в ответ на мои крики повысил голос, и я не выдержала.
Обессилев, я обмякла в его руках и дала волю слезам, которые копились внутри все время этого бесконечного напряжения.
Эти эмоции отрезвили Кирилла.
Точно опомнившись, он выпустил меня из своих рук и удобно усадил на диван.
Его действия стали мягкими, движения – плавными. Он больше не напирал и не давил, а делал все возможное, чтобы меня успокоить.
– Прости, Оль, я не должен был повышать голос. Я не хочу потерять тебя снова. Я не готов.
Больше всего на свете мне хотелось слышать именно эти слова именно от этого человека, но что-то внутри противилось происходящему.
Слезы бежали по щекам солеными ручейками, и я никак не могла поддаться эмоциям, скользнуть в объятия этого мужчины и почувствовать такие нужные мне сейчас любовь и заботу.
– Я люблю тебя, – наконец сказал Кирилл тихо, утыкаясь носом в мою шею. – И я намерен бороться за свою любовь.
Этих слов было более, чем достаточно, чтобы мои предохранители сорвало.
Я наконец призналась себе, что хотела именно того: этого мужчину рядом, этих слов, этих нежных касаний и трепетных объятий. И, признавшись, я сделала то, чего так давно хотела.
Я подалась вперед, вновь почувствовав вкус сладкого поцелуя на своих губах.
Кирилл улыбался, когда наши губы соприкасались, от чего поцелуй был особенно долгий и нежный.
Стоило одному отдалиться, как другой напирал с удвоенной силой, и страстный танец наших языков вновь продолжался.
Казалось, что прошла целая вечность, и поцелуй достиг точки невозврата, когда движения Кирилла стали увереннее, раскрепощеннее.
С каждой расстегнутой пуговицей мне дышать становилось легче, а ему – тяжелее.
– Еще чуть-чуть, и мы не сможем это контролировать, – прошептал Кирилл, когда ноготками я очертила границу резинки его нижнего белья под рубашкой.
– Давай перестанем контролировать это прямо сейчас?
Хватило одного взгляда глаза в глаза, чтобы наш диалог перетек в горизонтальную плоскость.
Мы наслаждались друг другом так долго, как это было возможно. И только глубоко за полночь, когда сил совсем не осталось, а город накрыли плотные сумерки, мы обмякли на белых шелковых простынях в спальне Кирилла.