Глава 6

– Нам нужно поехать в центральный офис.

Утром мы с Борисом по-прежнему были в ссоре. Открытого конфликта между нами не было, но и на мировую идти никто не спешил.

Мы молча позавтракали, за сборами на работу ни разу не пересеклись вместе в одной комнате.

В доме стояла гнетущая тишина, только больше накаляющая обстановку.

– Мне не нужно, – спокойным голосом с нотками безразличия ответила я, выбирая какими духами хотела пахнуть сегодня. – У меня куча дел, Настя сегодня на выходном.

– Папа хочет поговорить с нами, вчера позвонил мне.

– А с чего вы взяли, что я хочу с ним говорить?

Борис устало вздохнул и сделал первый шаг к примирению.

Сократив расстояние в несколько шагов между нами, он заключил меня в свои объятия, положил руки на еще плоский живот и нежно поцеловал в макушку.

– Хотя бы с того, что он владелец части акций холдинга. Оль, я не могу почувствовать то, что чувствуете вы, женщины. Но я понимаю как нелегко тебе может быть простить меня, его. Прошу тебя: будь мудрой.

Мне не хотелось ничего отвечать мужу.

Обида и гордость сейчас были сильнее здравого смысла и сдавливали слова в горле. Я тяжело дышала и смотрела сквозь Бориса, всем видом показывая свое недовольство.

– Не злись на меня, пожалуйста. Я был не прав, признаю, – муж посмотрел на меня с доброй улыбкой, и я тоже улыбнулась в ответ.

Мы оба знали, что он не мастер извинений. А признать свою вину для мужа было просто чем-то невообразимым.

– Видишь, меняюсь, осознаю свои ошибки. Вспылил вчера на эмоциях, прости меня. Ты с каждым днем как будто расцветаешь, все красивее и красивее становишься. Хотя, казалось бы, куда еще красивее?

– Нет предела совершенству, – буркнула я, не скрывая довольной улыбки.

– Ты и есть совершенство, Любимая. А я, дурак старый, ревную тебя как малолетний пацан. Обещаю, что больше не повторится.

– Эх, Миролюбов, – ладонью я любовно провела по волосам мужа, в которые уже закрадывалась редка седина. – Старый это да. Но не дурак, нет.

– Обожаю тебя, – Борис коснулся моих губ нежным поцелуем. – Съездим в офис, хорошо? Потом пообедаем, и я отвезу тебя на работу. Если нужно, хоть десять помощников пришлю.

– Это лишнее.

Я согласилась оставить свою машину дома и поехать вместе с Борисом.

Погода не радовала первым снегом и мокрым асфальтом, да и мое самочувствие оставляло желать лучшего.

От новости, что придется встретиться со свекром, мне сделалось еще хуже.

О чем он хочет поговорить с нами? Готова поспорить, что работы этот разговор ни коим образом касаться не будет. Миролюбовы понимают, что я одна могу знать о местоположении Галины Яковлевны, и только я могу повлиять на нее.

– Сейчас познакомлю тебя с моей новой ассистенткой, – в офисе Борис был особенно обходительным со мной.

То ли муж боялся, что я переживаю, находясь здесь, то ли старательно работал на публику и собственный имидж. Но мужчина не выпускал моей руки из своей и все время старался коснуться меня или поцеловать.

– Если ей меньше тридцати, я отказываюсь!

– Не переживай, она настоящий профессионал. Тебе точно понравится.

– Главное, чтобы тебе не понравилась, – пробурчала я себе под нос, заходя в приемную мужа.

У стеллажа с папками спиной ко мне стояла девушка.

Темно-каштановые густые волосы были забраны в тугую прическу на затылке заколкой с искусственными жемчужинами.

По худым рукам струился шелк красивой белой блузки, а идеально тонкую талию и шикарные бедра обтягивала черная юбка-карандаш.

– Доброе утро, Борис Григорьевич, – девушка повернулась на невысоких каблуках и лучезарно нам улыбнулась. – Ольга Владимировна, здравствуйте. Очень рада с Вами познакомиться.

– Взаимно, – я окинула работницу пренебрежительным взглядом, про себя отметив, что она крайне хороша собой.

Ей было не двадцать, нет. Скорее в районе тридцати пяти.

Опытная, мудрая, но еще достаточно молодая и привлекательная. От нее за версту разило обаянием, харизмой и интеллектом.

Такая точно знала себе цену и с легкостью могла бы составить мне конкуренцию.

– Оль, познакомься, это Алина, моя новая ассистентка. Алина, это моя любимая супруга Ольга. Я отлучусь на несколько минут по рабочим вопросам? Папа будет только через полчаса. Алин, сделай чай или кофе, пожалуйста.

Борис любовно чмокнул меня в висок, пока я стояла каменным истуканом и буравила взглядом новую помощницу мужа.

Оставшись один на один с девушкой, я точно не собиралась церемониться.

Но что это было? Почему впервые в жизни я так остро отреагировала на женский пол в окружении моего мужа?

Мне никогда не было дела до других женщин, я не ревновала, потому как Борис не давал повода, да и я не сомневалась в собственной привлекательности.

Что произошло сейчас? Неужели, узнав о беременности, я стала задумываться о том, что вокруг существуют девушки моложе, привлекательнее, умнее меня? Или же измена Бориса отпечаталась в памяти так глубоко, что я теперь буду вспоминать о ней при виде каждой юбки?

– Чай или кофе? Могу предложить горячий шоколад.

– Как Вас по отчеству, Алина?

– Алина Сергеевна… – девушку отчасти смутил мой вопрос. Взгляд забегал по кабинету, но она быстро пришла в себя, поправила очки в стильной оправе и дежурно улыбнулась. – Можно на «ты».

– Как попали в компанию, Алина Сергеевна? – проигнорировав предложение девушки, я нарочно медленно пересекла кабинет, цокая каблучками ботильонов, и устроилась на диванчике за журнальным столиком.

– Переводом из Санкт-Петербурга. Я работала там десять лет на должности менеджера по подбору персонала.

– А уволились почему?

– Конфликт с начальством, – во взгляде девушки промелькнула тоска, и она поспешила отвернуться к кофе-машине. – Директор филиала был моим мужем. После развода он предложил перевод или заявление по собственному.

– С хорошей должности менеджера до ассистентки?

– Когда альтернатива быть безработной, невольно соглашаешься на такие условия. Я воспринимаю это как один из этапов моей жизни. Я сменила город, обстановку, окружение. Здесь это первая ступенька карьерной лестницы, но не последняя, это точно.

Я все еще сканировала девушку ледяным взглядом, пока та ставила на журнальный столик чашку кофе для меня.

Неожиданно Алина присела не на свое рабочее место, а на стул прямо напротив меня, закинув одну ногу на другую.

Со стороны могло казаться, что мы подружки, которые пересеклись в офисе, чтобы поболтать за чашкой кофе.

– Ольга Владимировна, позволите мне быть прямолинейной?

– Смотря что Вы хотите сказать, – я смотрела на девушку поверх чашки с кофе, но ее мой взгляд, казалось, ничуть не смущал.

– Я знаю кто занимал эту должность до меня, – в воздухе повисло осязаемое напряжение. – Мне очень жаль, что подобная история произошла с Вами. Я сама пережила развод из-за интрижки мужа на работе и как никто Вас понимаю.

– Я не просила Вашего понимания.

Сама не знаю почему, но я была холодна с девушкой. Смотрела на нее с пренебрежением, пыталась уколоть или показать, что я лучше, чем она.

Мое поведение говорило о том, что я вижу в ней конкурентку, и скрыть это почему-то не удавалось.

– Да, конечно, – Алина потупила взгляд и неловко улыбнулась. – Я лишь хотела сказать, что никогда не позволю себе выходить за рамки делового этикета на рабочем месте.

Не получив от меня реакции, девушка перестала пытаться настроить какой-либо контакт. Она забрала свою чашку с кофе и вернулась на рабочее место, чтобы продолжить сортировать документы по папкам.

Я не отказывала себе в удовольствии смотреть в упор на новую ассистентку мужа.

Хотелось понять, что именно так настораживает меня в ней.

Девушка вызывала приятное первое впечатление: умный взгляд, стильная, но закрытая одежда, правильно поставленная речь и отсутствие всякого интереса к моему мужу. Она могла быть идеально ассистенткой.

Но я не верила, просто не верила, что мое пренебрежение к ней обусловлено ревностью. Сомнение, закравшееся в мысли, было каким-то неприятным предчувствием, взявшимся неспроста.

Немного подумав, я написала Насте, чтобы узнала для меня все об этой Алине Сергеевне, что сможет узнать от коллег из северного филиала.

Допив кофе, я еще раз окинула ассистентку взглядом и скрылась за дверью кабинета мужа.

Борис с отцом не заставили себя долго ждать.

Они появились в приемной одновременно, я слышала обрывки фраз их разговора.

– Оленька, – свёкр открыл дверь кабинета и широко улыбнулся, как будто увидел давнишнего приятеля. – Ты как всегда неотразима.

– Спасибо, Григорий Борисович, приятно слышать, от Вас в особенности.

Мужчины прошли в кабинет и расположились за массивным столом.

Все было похоже на то, что мы вот-вот начнем деловые переговоры. Из папок мужчины доставали документы, открывали что-то на мониторе компьютера. Казалось, одна я не понимала, что происходит.

– Какие вести от моей женушки?

– Вы у меня спрашиваете? – я вопросительно изогнула бровь в ответ на коварный вопрос моего свекра.

Мужчина не спрашивал, он скорее намекал, что знает о нашем с ней общении. И хоть знать он не мог, его уверенность была обоснованной.

– Галина Яковлевна мне не звонила. Я обрываю её телефон каждый день, но ничего. Волнуюсь за нее не меньше Вашего.

– А она, судя по всему, не волнуется ни за нас с вами, ни за репутацию семейного бизнеса.

– Кому бы говорить о репутации семейного бизнеса, – буркнула я себе под нос. Но, кажется, мужчины меня услышали и наверняка восприняли намек каждый на свой счет.

Хоть я и говорила, что сначала являюсь профессионалом своего дела, а потом женщиной, на деле все было куда сложнее.

Я должна была защищать интересы холдинга, показывать прессе красивую картинку. Но это не значило, что в стенах офиса я и вовсе забывала о происходящем в этой семье.

Во мне играла обида. За себя, за Галину Яковлевну. Я не могла делать вид, что ничего случилось.

– Ольга, Борис, я собрал вас здесь, чтобы обсудить дальнейшую судьбу компании.

– Вы планируете разводиться и делить акции холдинга? – мужчина не переменился в лице, но пожал плечами и хмыкнул.

– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуть нашу жизнь в прежнее русло. Но на кону не двухкомнатная квартира в Мытищах. Нам есть что делить, и я хочу позаботиться прежде всего о компании, чтобы быть готовым к любому исходу.

Борис молчал до этого момента.

Он наблюдал за нашим разговором, оперев подбородок о сцепленные в замок руки.

По взгляду я видела, что он обеспокоен не меньше моего, но старается не выдавать волнения.

Отец всегда был для него идеалом и примером для подражания. Да, голос Галины Яковлевны имел большой вес в их семье, но все-таки уклад жизни был патриархальный, и перечить Григорию Борисовичу мало кто решался.

– Папа, этот холдинг – вся наша жизнь. Я в этой компании уже двадцать лет, Оля больше десяти. Мы не хотим впускать сюда кого-то еще. Тем более человека со своими порядками.

–Моему второму сыну не достанутся акции холдинга. Он заинтересован в них, но фирма это не игрушка, в которую можно дать поиграть каждому желающему. В случае развода с Галей он получит половину от того, что я отсужу, в денежном эквиваленте.

– К чему мы говорим об этом всем? Если Вы хотите поступить так, никаких проблем. Но ведь дело даже не дошло до развода!

Я всерьез не понимала, куда клонит свекр. Казалось, мы ведем разговор на пустом месте без причины.

Однако что-то внутри, называемое интуицией, подсказывало, что сейчас всплывет какое-то «но».

– Оленька, я серьезный человек, я не могу ждать, когда дело дойдет до развода, чтобы начать продумывать порядок действий. Мне нужно быть уверенным в том, что в случае судебного процесса я не останусь без поддержки.

– Хотите, чтобы мы дружили с Вами против Галины Яковлевны?

Я посмотрела на мужа, но тот только пожал плечами. Впрочем, готова поспорить, что он будет на стороне отца, что бы ни случилось. Сейчас я выбираю с кем и против кого буду дружить.

– Оля, ты можешь дружить с моей женой, это твой выбор. Неправильный, но твой, – я усмехнулась и отрицательно качнула головой, выражая свое пренебрежение к словам свекра. – Сейчас мы скорее обсуждаем несложные условия сохранения холдинга за вами.

– Ах, вот оно что… Есть какие-то условия?

– Да какие там условия, Оль? Так, маленькое одолжение за возможность управлять холдингом всецело.

– Что Вы имеете ввиду?

Мы с Борисом переглядывались между собой, но так ничего и не понимали.

– Доля акций моей жены и моя тоже перейдет вам с Борисом. Точнее вашему ребенку.

Сердце пропустило удар, а я буквально замерла в той позе, в которой сидела.

Мысли кубарем пронеслись в голове одна за другой, я не успела зацепить хоть одну из них.

Неужели Миролюбов знал? Просто не мог. Выходит, сейчас он требовал от нас с Борисом родить ребенка? Не похоже на него.

Выражение моего лица сейчас, наверное, отражало весь спектр эмоций от ужаса до смятения.

А вот муж почему-то удивлен не был. Я поймала на себе его взгляд и прочла в глазах… просьбу простить?

Да, Борис выглядел не удивленным или растерянным, а именно виноватым. Как будто на его плечах ответственность за просьбу своего отца.

– Григорий Борисович, я все равно не понимаю.

– Сын рассказал, что ты беременна.

Что-то внутри оборвалось.

Наверное, я не изменилась в лице, и даже пульс не стал чаще. Но из меня как будто высосали жизнь, оставив в душе только щемящую пустоту.

До этого момента маленький человечек во мне был защищен моей любовью, заботой, семейной тайной, о которой я не решалась никому рассказывать. А выходит, что муж, вопреки нашей договоренности, выложил всю правду отцу?

– Оля, это останется только между нами. Я бесконечно рад, что наш род продолжится, что у компании будет наследник! Я так рад, что отдам холдинг в ваши руки.

– Я не наследника ношу, а ребенка, – произнесла не своим голосом, от которого внутри даже у меня все леденело. – Ты рассказал ему? Хотя я просила, умоляла! Ты же знаешь как я волнуюсь и как переживаю из-за беременности!

– Он мой отец и будущий дед, он имел право знать.

– Знать о чем? – оттолкнув мужа, который пытался меня обнять, я отошла на несколько шагов, прижавшись спиной к двери. – Он рад нашему ребенку? Да он грезит только семейным бизнесом! Чтобы все это унаследовали Миролюбовы!

– Оля, не говори ерунды! – мужчина схватил меня за руку и шепнул, едва размыкая губы. – Он хотел отдать часть акций той семье, понимаешь? Отдать наш холдинг, впустить сюда чужих людей. А сейчас всем этим будем владеть только мы с тобой и наш ребенок!

– Ребенок тебе что, разменная монета, чтобы заполучить кусок семейного бизнеса?

Я уже не могла сдерживаться и горько плакала, забыв о субординации, о своем внешнем виде.

Было больно и горько, что сейчас еще не родившийся малыш стал просто гирей на весах семейного бизнеса.

– Григорий Борисович, а сын Вам сказал, что ребенок возможно не от него? Подумайте, кому Вы хотите передать свои акции.

Сказав это, я вылетела из кабинета, громко хлопнув дверью.

Внутри не было ни чувств, ни эмоций. Хотелось плакать и бить стены руками, но в одночасье слезы на щеках высохли, а ронять новые я просто не могла.

Мне было обидно за себя. За то, что мое достоинство было растоптано, мое мнение не принято во внимание. Я была как надоедливый фоновый шум, от которого просто абстрагировались, когда это было удобно.

Но сильнее обиды за себя была обида за ребенка, который, еще не родившись, стал разменной монетой.

Я могла многое простить. Даже подобное отношение с собой. Но не с Крохой, которому еще даже нет месяца. За его интересы я была готова перегрызть глотки кому угодно.

– На Советскую, пожалуйста, – сказала я водителю такси, присаживаясь на пассажирское сидение.

Желтая машина сорвалась с места и стремительно стала отдаляться от офисного здания, которое доставляло столько боли моей семье.

На весь день я отключила чувства и эмоции вместе с телефоном.

С холодным рассудком общалась по работе только через электронную почту, закрывала все накопившиеся дела.

Периодически хотелось пожалеть себя, всплакнуть, погладить живот, но я не позволяла себе эмоциям взять верх. К вечеру мне нужен был трезвый ум, чтобы поговорить с Борисом и окончательно разобраться в происходящем.

Муж не писал и не звонил мне весь день. Ни от него, ни от его помощницы не было никаких вестей.

Я даже не думала застать его дома. А, приехав, сильно удивилась, увидев мужа в столовой с детской игрушкой в руках.

– Думаешь, я буду никудышным отцом? – Борис даже не обернулся на меня, но точно почувствовал присутствие рядом.

– Понятия не имею.

– Я всегда думал, что если и стану родителем, то не таким, как мой мама. Он гениальный бизнесмен, отличный руководитель, сильный лидер. Но отец из него не вышел, – я тихо усмехнулась и прошла в столовую, чтобы сесть напротив мужа. – Дедом он, кстати, тоже будет не лучшим.

– Его внук еще не родился, а он почти что подарил ему акций холдинга на несколько миллионов долларов.

– Разве это главное?

Муж поднял на меня виноватый взгляд и несколько долгих секунд смотрел прямо в глаза.

Я ощутила его боль. Она как будто прошла через меня и откликнулась в сердце щемящим чувством.

За сегодняшний день я ни разу не задумалась о том, что чувствовал Борис.

– В моем детстве всегда так было: дорогие игрушки, эксклюзивные издания книг, дорогое образование. А я был ребенком. На какой черт мне игрушка за сотню тысяч, когда я хотел, чтобы мой отец собрал со мной бумажный самолетик? Я хотел быть ребенку таким отцом, какого у меня самого никогда не было.

– Ты можешь стать отличным отцом, – поспешила заверить я, хоть тут же и закусила язык.

Зачем только даю надежду? Дура! Ведь знаю, что не Борис отец этого ребенка.

– Оль, ты ненавидишь меня за то, что произошло сегодня. И я бесконечно виноват перед тобой, перед ребенком! Но я чем угодно готов поклясться, что у меня и в мыслях не было получить эти дурацкие акции благодаря твоей беременности.

– Почему ты рассказал отцу? Мы же договаривались…

Мужчина отрицательно качнул головой и пожал плечами. В его взгляде читались безысходность и страх. Страх потерять все то, что у него было из-за своей ошибки.

– Я сглупил, это моя вина. Он был так раздавлен из-за выходки мамы, переживал из-за развода… Я подумал, что новость о внуке поднимет ему настроение. Я… Оль, у него есть другая семья, другой сын, понимаешь? Мне и без того всегда не хватало отца, а теперь я осознал, что придется делить его с кем-то еще! Я так рад, что у нас с тобой будет ребенок. Это наше личное, наша тайна на некоторое время, знаю. Но мне хочется рассказать кому-то об этом, поделиться тем, что я стану папой! Мне так захотелось рассказать отцу…. Услышать его поддержку, понять, что он может поговорить со мной как отец с будущим отцом. А он… Клянусь тебе, я не знал, что он решит распределить акции холдинга.

Борис говорил на одном дыхании. Несвязно. Его слова и мысли путались, а глаза наполнялись слезами.

Он смотрел на меня, ища поддержки, прося прощения.

Ему хотелось, чтобы его услышали и поняли. И он знал, что я обязательно пойму. И я поняла.

Смахнув слезы с ресниц, я обогнула стол и устроилась на коленях у мужа в его крепких объятиях.

– Ты будешь хорошим отцом, – прошептала едва слышно. – Ребенок будет обожать тебя. И он будет знать, что всегда может прийти к папе и получить от него поддержку и одобрение.

– Ты так думаешь? – я кивнула, прижимаясь губами к виску мужа. – Научу его собирать бумажные самолетики. Надо только самому сначала научиться…

– У тебя есть около восьми месяцев на это.

– Так ты меня простишь?

Губы невольно расползлись в улыбке.

Я ощущала, как переживания Бориса с каждой секундой становятся слабее и слабее. Он успокаивался, сжимая меня в своих объятиях и поглаживая мой живот.

Мне как будто тоже становилось спокойнее. Он будет хорошим отцом, это точно.

– Теперь я не злюсь. Что это за игрушка?

Когда сложный разговор остался позади, я обратила внимание на плюшевого зайца, которого муж крутил в руках.

Это была несуразная мягкая игрушка с непропорционально большими ушами и забавным пушистым хвостом.

– Был в детском магазине. Думал, что там можно что-то купить для тебя. Но вряд ли в скором времени нам понадобятся памперсы или погремушки. Взял зайца. Милый, правда?

– Пусть это будет первой игрушкой ребенка. Я напишу тебе список того, что лучше покупать, – Борис улыбнулся и согласно кивнул.

– На следующей неделе приедут дизайнеры, чтобы показать нам проекты детской. Сделаем ее на втором этаже вместо моего кабинета. Все равно там не работаю.

– Обожаю тебя.