Глава 18_2

Снег шёл целых три дня, и всё это время мы почти не покидали гостиницу. Лично мне нравилось проводить время в компании летов, но по Ракху было сложно понять, что он чувствует. Снова повязка на глазу, снова молчание, снова о чём-то размышляет. Правда, бывали у нас и замечательные вечера, когда мы сидели бок о бок, и каждый занимался любимым делом. В этом мы с Ракхом были похожи: два скряги, которые трясутся над своими сокровищами, только для Ракха это были зелья и ингредиенты, а для меня – семена. Мы перебирали сундучки, и я замечала на лице мага такое же выражение, что было на моём: тихого, радостного удовольствия. Порой Ракх спрашивал у меня о тех или иных семенах, и я вдохновенно рассказывала о деревьях, мохнатая кора которых могла использоваться для изготовления шуб, о кустах со звенящими ягодами, или стройных розовых пихтах, хвоя которых была лечебной и при заваривании превращалась в прекрасный кисловатый напиток. Сам маг также охотно отвечал на мои вопросы, показывал сморщенные красные грибы, мечущиеся в склянках тьмушки, порой просил помочь распутать червяков. И было нам хорошо и спокойно, и время шло неспешно, будто давая возможность запомнить каждое счастливое мгновение.

Аник тоже был совершенно счастлив. Мне даже завидно стало, как легко и беззаботно у него всё получилось с Ялой. Поначалу приглядывающаяся, девушка вскоре сдалась настырным ухаживаниям лета, и они почти всё время проводили вместе – читали книги, о чём-то весело шептались по углам,  выходили на улицу поваляться в снегу, а ещё охотно помогали ухаживать за Кари, даже пели парню колыбельные, отчего он хрипло смеялся и, быстро устав, засыпал с улыбкой на губах.

Я радовалась за лета, и думать не думала о том, чем может завершиться его с Ялой знакомство. Они оба были хотя и очень юными, а с чувствами не игрались. И вспоминать, как Аник покупал любовь в столице, мне не хотелось…

Когда снег наконец-то кончился, Ракх предложил прогуляться. Я чувствовала, что мы ушли из гостиницы неспроста, и точно: мужчина хотел поговорить. Он начал с того, что поругал погоду, потом спросил, как я себя чувствую (лихорадка была опасна для всех, и, узнав о ней, нас даже могли выгнать из гостиницы, но Ракх уже на второй день придумал специальное сдерживающее зелье, которое ребята разбрызгивали по комнате, не давая заразе просочиться за дверь), а потом перешёл к главному.

– Я уже говорил, что должен отправиться в пещеру. Хотел Аника взять, но теперь его разве оторвёшь от Ялы?

– Он поедет, будь уверен. Тем более если вы договорились заранее.

Ракх покачал головой.

– Разговора о помощи не было.

– Тогда возьми меня!

– Нет. Это опасное дело, Роза. Не стану я тобой рисковать.

Меня немного сердила подобная забота, хотя было ясно всем: проку от меня не будет.

– Я ведь не маленькая, Ракх. Могу и сама принять решение – идти или остаться. Хотя, конечно, не посмею навязываться.

– Прости, Роза. Я не потому завёл этот разговор, что желаю твоей помощи. Просто напомнил о том, что скоро нам придётся расстаться.

Он сказал это каким-то странным голосом, и у меня тревожно ухнуло сердце, однако уточнять что-либо я побоялась.

– А сколько ещё мы сможем здесь оставаться? Хотелось бы долечить Кари.

– Он удивительно быстро поправляется, – отозвался Ракх. – Так что не больше недели. Мне как раз следует дождаться нужного цикла Большой луны.

– А у нас их называют Старшей и Младшей, – улыбнулась я. – И, кстати, в разные мгновения их жизни по-разному растут растения… Ты что?

Он снова о чём-то задумался, и был таким напряжённым и хмурым, что я ощутила тревогу.

– Ничего. Просто мысли.

– Поделись, – осторожно предложила я. – Ты ведь знаешь, что я никому не расскажу…

Ракх тихо вздохнул.

– Прости, не могу. Я доверяю тебе больше, чем кому либо, но я никому не доверяю всецело.

Мне было и обидно, и неприятно услышать это, но настаивать я не посмела. И вдруг мужчина резко обернулся, будто увидел кого-то, и в следующий миг приказал:

– Оставайся здесь!

Я не послушалась. Мне казалось, что в любом случае смогу помочь. Правда, бегал маг куда быстрее, и, когда я завернула за угол, моим глазам предстала удивительная картина: Ракх раздавал оплеухи какой-то высокой даме в шикарных мехах и с красивыми белокурыми локонами. Дорогие одежды мешали женщине защищаться как следует, и я, обычно всегда принимавшая сторону мага, всё-таки решила незнакомке помочь.

– Ракх, стой! Что ты творишь?

– Демоны огня, не вмешивайся, Розана! – отозвался он сердито. – Я ведь приказал тебе стоять на месте!

А женщина между тем поднялась из снега, уперла руки в боки, и, сердито поглядев на Ракха, приятным баритоном выдала:

– Ну и где теперь прикажешь искать мой медальон, балбес?!

– Не мои проблемы, – отозвался Ракх. – Сам виноват. Ты ещё легко отделался.

– М… – только и удалось выговорить мне.

– Добрая госпожа, возможно, ты мне поможешь? – улыбнулась мне «женщина». – У меня на шее была золотая подвеска…

– Вы кто? – не в силах сдержать ответную улыбку, спросила я.

– Барви. Друг этого неуравновешенного болвана.

– Да уж, друг, – отозвался Ракх хмуро. – Какого тёмного духа ты попёрся в Осень?

– По делам, – отозвался мужчина, пытаясь в полумраке разглядеть что-то средь белой каши.

– У вас локоны потемнели, – решила сказать я.

– О, благодарю. Сбился колдовать. – Он поморщился: – Хватит меня прощупывать, Ракх, я чист! Помогай лучше, всё равно ведь обратно в гостиницу вместе пойдём.

Колдун пробормотал какие-то слова на стеакском, огляделся, и указал за фонарный столб:

– Там.

Я не успела и глазом моргнуть, как женщина превратилась в мужчину – высокого, светловолосого, приятного лицом. Одет он был почти как Ракх – в чёрный плащ и высокие чёрные сапоги.

– Не хочешь мне руку пожать?

– Был бы благодарен тебе, – с тихой яростью отозвался колдун, – если бы ты растворился в воздухе тотчас.

– Ну, не кипятись… – начал было Барви, но Ракх так сверкнул глазами, что я вздрогнула.

– Зуруб приказал мне во исполнение обязательств убить тебя! Ты понимаешь, чего мне стоило обмануть магические цепи и преступить клятву?!

Кажется, выдержка впервые изменила Ракху. Я не узнавала мага – он почти орал, готовый в любую секунду снова накинуться на Барви, только на сей раз вдарить ему как следует.

– Слушай, давай продолжим под крышей. Захочешь – побьёшь меня, будешь и дальше справедливо обзываться, но без посторонних глаз. О, я не тебя имею в виду, Розана, – по-доброму улыбнулся мне Барви, и Ракх послал его в какое-то труднопроизносимое место.

– Ладно, идём, если тебе так уж хочется ходить с фингалом, – мрачно сказал он.

Впервые за всё время Ракх не взял меня за руку. Мужчина был так встревожен и зол, что, казалось, вовсе не замечал, что я едва за ними поспеваю.

– Тебе лучше посидеть с летами, – только и бросил он, когда мы уже поднимались по лестнице, но я не хотела оставлять их одних.

– Я не помешаю. Честное слово! Не надо прогонять меня, пожалуйста!

Ракх махнул рукой, и, едва за нами закрылась дверь, от души врезал другу прямо в челюсть. Барви от неожиданности даже прикрыться не успел, рухнул, как подкошенный, а я попятилась к стене, понимая, что совсем не знаю этого обезумевшего от ярости Ракха.

– Полегчало? – ощупывая лицо, спросил Барви.

Кажется, он не сердился, а вот Ракх нисколько не успокоился.

– Не слишком, – отозвался маг. – Поднимись и дай мне сдачи.

– Ракх! – воскликнула я, боясь, что они друг друга покалечат.

– Роза, помолчи. Не хочешь это видеть – выйди.

Я сжалась в углу, и Барви нехорошо усмехнулся.

– Значит, драка?

– Угу.

Они так неожиданно друг к другу рванули, что я взвизгнула. Было понятно, что синяк на подбородке будет не единственным, но когда Ракх разбил «другу» нос, я не выдержала и выскочила из комнаты. Нет уж, пусть сами разбираются…

Номера летов были близко, за столом сидели Аник и Яла.

– Простите, что без стука… Мне нужно где-то побыть, пока Ракх и его приятель друг друга убивают.

Аник, уплетающий похлёбку, уронил ложку в суп.

– Барви здесь?!

– Угу.

– Ой-ёй, что-то будет.

– Я же говорю: они уже друг друга убивают.

Яла ни о чём не спрашивала, но было видно, что ей любопытно.

– Аник, очнись! Сделай что-нибудь! – воскликнула я, но парень только вытер губы.

– Прости. Им нужно время. Дело в том, что Барви однажды подставил Ракха, а тот, хоть и не злопамятен, столь серьёзное предательство до сих пор простить не может.

– А если они воспользуются магией? – сказала я.

– Не станут. Они же не идиоты, в самом деле!

Я опустилась на стул и попробовала заразиться его уверенностью.

– А где Кари?

– Они с Таолом и Наей решили немного прогуляться – Ракх разрешил.

– Ясно. Знаете, я, пожалуй, тоже супчика поем.

Других идей, как отвлечься от плохих мыслей, у меня не было, но, стоило взяться за ложку, как я подавилась.

– Наверное, всё-таки проверю их…

– Сиди уж, – сказал Аник. – Пусть пар выпустят. Хотя Барви, подозреваю, будет только защищаться.

– И ты не прав, – отозвалась я. – Он тоже Ракха колошматил почём зря.

Но я всё-таки осталась, дождалась вернувшихся летов, потом долго бродила по коридору, не решаясь войти в наш с Ракхом номер. Уже ночью, усталая и сердитая, всё-таки открыла дверь, и обнаружила Ракха сидящим на полу с какой-то бутылкой.

– А, моя осень вернулась! – сказал он. – Добро пожаловать в наше уютное гнёздышко.

Комната выглядела ужасно: один из стульев сломан, занавески выдраны из петель с корнем, а на полу следы крови вперемешку с цветными лужицами зелий.

– Боги лесов, на кого ты похож?.. – ахнула я, опускаясь перед ним на колени.

– Ты бы видела Барви! – Ракх криво усмехнулся разбитыми губами. – Вот он – котлета. А я что? Даже отметить могу.

Это был второй раз, когда я видела его вдрызг пьяным.

– Где твоё чудо-зелье?

– Кто его знает, – усмехнулся мужчина. – Мы тут слегка разгромили всё… Ну и мои сумки под горячую руку попали.

– И тьмушки?!

– Нет, они на своих местах. Вроде бы… Кстати, я, кажется, простил Барви. По крайней мере, перестал бить. – Он попытался встать, но рассмеялся и плюхнулся обратно на пол. – Прекрасная осень, помоги мне, будь добра, доплестись до кровати. Боюсь, я не в состоянии сейчас твёрдо стоять на ногах без посторонней помощи.

Когда я кое-как дотащила его до постели и начала раздевать, Ракх, по-прежнему весёлый, попытался меня поцеловать.

– Дурачок, у тебя губы разбиты!

– А мне не больно.

– Ага, конечно.

Я сердито пихнула его в грудь и тотчас об этом пожалела – мужчина поморщился.

– Кажется, я рёбра ушиб…

– Не больно, значит? Горе луковое!

Я наконец-то сняла с него штаны, стянула нижнюю фуфайку и едва не вскрикнула: Ракх был весь в синяках! В отличие от разбитых губ, разбитой брови и ссадины на щеке, тёмно-синие отметины выглядели по-настоящему жутко.

– Где твой сундучок? – сурово спросила я, и Ракх, посмеиваясь, показал под кровать.

Как вскоре выяснилось, он надо мной шутил – стоило наклониться, как широкая мужская ладонь коснулась моих бедёр, жадно и нежно поглаживая.

– Ну вот что ты за болван такой? Прекрати! Сам виноват, что я совершенно не хочу заниматься с тобой любовью. Не подрался бы – наслаждался бы сейчас!

Ракх смешно опустил уголки губ, скорчив печальную рожу.

– Я жаждал всего и сразу! Кстати, малышка, хочешь попробовать этого чудесного напитка?

– Чтобы из меня тоже глупость попёрла? Нет уж. Признавайся, где сундук, или я уйду спать к летам!

Ракх со вздохом показал на шкаф, и скорее я перебирала разноцветные склянки, пытаясь понять, которая из них таит лекарство от ран.

– Почему звезда тебе не помогает?

– Потому что я болван, ты же сама сказала, – улыбнулся Ракх, щекотно трясь о моё плечо подбородком.

– Ты очень милый болван, – не выдержав, улыбнулась я. – А теперь сиди спокойно, я нашла лучшее лекарство.

Я намазала тёплым бальзамом все его раны до единой, потом причесала смирно сидящего мага своим гребнем, напоила его водой, и решила, что пора ложиться спать.

– Барви-то где?

– В своём номере, – ответил Ракх, наблюдая, как я раздеваюсь. – Завтра проведаю.

– Ты как?

– Уже намного лучше. Я ведь мастер зелий, как ты помнишь!

Он и правда выглядел посвежевшим, хотя синяки, конечно, не исчезли. А вот губы как будто почти зажили, и Ракх довольно ухмыльнулся.

– Надеюсь, ты всё-таки будешь спать рядом. – Отхлебнул из бутылки, пока я не отняла, и подмигнул мне: – Я знаю много красивых сказок.

– Да что ты говоришь? Что-то до сих пор ни одной на ночь не рассказал!

Я осторожно села на край постели и принялась разбирать пряди. И всего через несколько мгновений ощутила на своём затылке сильные и ласковые пальцы.

– Мне кроме тебя никто не нужен, лиса, – прошептал Ракх мне ухо. Я почувствовала, как он прижался ко мне сзади, и вздрогнула от вороха тёплых мурашек. – Ты и есть моя самая красивая сказка.

– Ты слишком много выпил…

– Возможно, это к лучшему. Пьянея, я становлюсь искренним в чувствах. Ты можешь спрашивать, о чём угодно, желать, чего угодно.

– Я не стану пользоваться твоей беззащитностью.

– Я не беззащитен. Я свободен, Роза, – вдруг печально, устало сказал он. – От обязательств, от боли, даже от проклятия. Знаешь, почему? Потому что только в таком вот невменяемом состоянии я способен справиться с ненавистью к себе.

Я сглотнула, не зная, что ответить, и Ракх продолжил:

– Все мы совершаем ошибки, малышка. Говорят, без них человек не будет развиваться, совершенствоваться. Но порой жизнь учит жестоко, и ты готов отдать всё, лишь бы никогда не знать своей судьбы, начать заново другим человеком, ощутить себя вновь чистым, лёгким, как пёрышко, и счастливым… Как я хочу вернуть свою радость! Я понимаю, что моя хмельная весёлость иллюзорна, подобно маскам, что носит Барви, но всё-таки я благодарен этому вину, что хоть на несколько минут озарило меня прошлыми образами яркой и беззаботной жизни.

Я не выдержала и обняла его, крепко зажмурившись. Даже если мне мерещилась удача, мы по-прежнему шли избранной тропой к гибельным топям.

– Как я могу помочь тебе?

– Ты уже сделала невозможное, Роза. Даровала мне мужество принять прошлое. Спасибо за это, лисёнок. Наверное, стоит нам теперь лечь спать, а то у меня мысли начинают путаться…

Мне хотелось ещё поговорить с ним, узнать новые важные тайны, но Ракх выглядел уставшим, и, казалось, заработал помимо прочего головную боль. То ли ещё будет утром!

Мы легли, я укрыла его одеялом и обняла.

– Я люблю тебя, Ракх.

Ждала – ответит хоть что-то, но мужчина молчал, и мне стало по-настоящему страшно. Если он, говоря об искренности, даже в таком состоянии не мог признаться в ответ, значит, вариантов было всего два: Ракх и правда не любил меня, или просто не видел для себя иного выхода, кроме как шагнуть во тьму и пропасть в ней навсегда…