Глава 3

Я готовила, тихо напевая себе под нос. Уже несколько дней подряд у меня было отличное настроение. Ракх, как и предупреждал, из комнаты почти не показывался, но съедал всё, что я приносила. Правда, спросить у него, по нраву ли еда, мне не удавалось – мужчина оставлял пустые тарелки на столе, а сам исчезал в лаборатории.

На следующий же день после заселения я познакомилась с конюхом, которого звали Аник. Ему едва исполнилось шестнадцать, и прежде он был рабом у пустынных жителей. Ракх выкупил парня, уроженца страны Лета, и, так как тот был, как и многие леты, зверословом, попросил присматривать за своим конём, которого звали Жало. Зверь этот был также красив, как и своенравен. При нашей первой встрече он не пожелал взять у меня яблоко, только удостоил равнодушным взглядом холодных серых глаз. Он весь был словно отлит из металла – чернёное серебро корпуса, чуть более светлые грива и хвост, и тёмные кисточки на концах ушей.

– Что это за странная порода? – спросила я, снова предлагая зверю яблоко и снова получив отказ.

– Удивишься, но я сам не знаю, – сказал Аник. – Хотя уж мне бы следовало в этом разбираться. Он не примет угощения, даже не мечтай. Только Ракх может кормить его с рук, ну и я – иногда.

В те первые дни мне сразу стало понятно, что мы с Аником не станем друзьями. По крайней мере, не тотчас. Парень предпочитал одиночество, ему были без надобности разговоры по душам. Он предупредил меня, что в своём домике убирается сам, а вот от еды не стал отказываться. Втайне я радовалась, что могу их обоих вкусно кормить. Несмотря на заверения Ракха о непривередливости, они оба любили сытно поесть, даром что не слишком утруждали себя физически.

Мне нравилось в старом необжитом доме. После холодной недели вернулось золотое осеннее тепло, и я, если не готовила и не убиралась, много времени проводила в саду. В голову пришла идея вырастить под окнами цветы и травы, не боящиеся холодов. Так нашлось для меня радостное занятие, благодаря которому я могла спокойно думать о настоящем и грядущем, и никому не мешать заниматься делами.

Мне нравилось смешивать краски листвы и цветов, находя неожиданные сочетания. Я брала самые любимые оттенки: жёлтый, пыльно-розовый, фиолетовый и бордовый, светло-зелёный и изумрудный, а ещё тёмно-синий, как гладь реки. В саду прежде был пруд, но его запустили. Теперь в пересохшем каменном бассейне стояла лишь каменная русалка, стан которой обвивали лианы чёрного королевского вьюнка.

Но самым любимым у меня стал уголок средь старых вишен, где пряталась покосившаяся, зелёная от мха лавочка. Там-то я и начала выращивать редкие растения и травы, полагая, что Ракх не будет против столь невинного увлечения. Анику, например, было абсолютно всё равно. Не ведаю, что парень делал целыми днями. Скорее всего, много спал, потому что по ночам, по собственному признанию, он часто наблюдал за звёздами.

Я разбирала старые вещи, большую часть которых собиралась отдать в приют нуждающимся. Я знала, как тяжело там живётся людям: одиноким матерям, у которых погибли мужья, или детям, у которых не было родителей. А ещё брошенным старикам, не могущим ничем заработать на жизнь. Собирались там те, кто был в отчаянном положении, и я вполне могла отправиться на окраину в это мрачное трёхэтажное здание, но то был крайний вариант. Да и вряд ли меня бы приняли – здорова, руки есть, значит, могу и сама себя прокормить. И никому дела не было до того, что молодым девушкам порой только и оставалось, что торговать своим телом…

Дорвавшись до свободного хозяйствования, я стала пробовать рецепты из найденной на кухне книги. Продукты для меня и правда таскал Аник, и я сразу сказала ему, что эти походы на рынок для нашего общего блага.

– Не волнуйся, я не против, – сказал тогда парень. – Ракх просил носить, значит, буду носить. Да и что толку в такую погоду дома сидеть? Уж лучше за морковью и кабачками смотаться.

Я каждый раз вручала ему список, а сама разгребала завалы самых разных вещей. Роскошные наряды бывшей хозяйки в приюте были не нужны, но их можно было отнести в специальный магазин, скупающий ношеные бальные платья, чем мы с Аником и занялись. Когда он понял, что одними только овощами и рыбой не ограничится, ворчать не стал. Он был сдержанным до равнодушия, но я-то видела, что это у него такое прикрытие: молча исполнять просьбы, постоянно о чём-то важном размышляя.

Аник был светловолос и голубоглаз, и на его кожу легко ложился загар. Почти такой же высокий, как Ракх, он был ещё по-юношески худ, но было видно – станет крепким, если не мощным. Парень отлично ездил верхом в небольшом внутреннем дворике, а ещё учил Жало всяким смешным трюкам: шагать, красиво задирая ноги, по-собачьи сидеть и давать копыто, перекатываться или высоко подпрыгивать. Конь делал всё это охотно, однако угодить не пытается. Он просто скучал, ожидая хозяина, и готов был на любую дрессировку, лишь бы Ракх зашёл к нему вечером.

Именно в сумерках я и видела мага из окна своей комнаты. Он появлялся всегда поздно, когда я уже готовилась ко сну, и стояла за шторами, расчёсывая послушные кудряшки. Медленно проходил по саду, отводя низко склонившиеся ветви или гибко склоняясь под ними, потом обязательно срывал какую-нибудь травинку, и шёл на конюшню, откуда тотчас доносилось радостное фырканье. В его тихой вечерней прогулке было что-то замечательное, уютное. Словно под взглядом колдуна мирно засыпал сад, и я, чувствуя дыхание растений, и сама поддавалась спокойным грёзам до утра.

А порой Ракх выходил на улицу среди ночи – босой, в распахнутой рубашке – и садился прямо на лестницу. Шёл ли дождь, или падали с неба хлопья магии – он не обращал внимания на то, что холодно и мокро, просто сидел, глядя на сад, и о чём-то своём думал. В такие мгновения я чувствовала меж нами странную связь, ведь тоже просыпалась именно в этот час.

Светлое чувство, что у меня рождалось при виде Ракха, было трудно объяснить. Я толковала его исключительно как горячую благодарность, но вскоре поняла, что всё сложнее. Через десять дней после моего заселения мы встретились у старой серебряной сливы, что роняла на землю последние листья. Ракх о чём-то крепко задумался, и провалился в небольшую колдобину, испачкав брюки. Я зачем-то подала ему ладонь, и маг воззрился на мою руку так, словно она была о шести пальцах.

– А… Эм… – нахмурился Ракх, так меня и не коснувшись. Он сам выбрался из ямы и хмуро оглядел меня, одетую в серо-зелёное клетчатое платье.

– Доброе утро! Так рада тебя видеть! Как дела? Хорошо спал? – затараторила я, и тотчас густо покраснела. – Прости. Я шла за зеленью для завтрака.

– Доброе утро, Роза… Анна. Розана. Я совсем забыл, что ты здесь живёшь.

Я прыснула, и Ракх почти улыбнулся в ответ, виновато разводя руками.

– Я тебе трижды в день тарелки приношу, – напомнила я, даже не думая его обвинять или настаивать на похвале, и мужчина понял меня правильно.

– Да. Спасибо. Очень вкусно. Ты не обращай внимания, я, когда увлечён волшебством, день от ночи с трудом отличаю.

– Ничего. У меня такое бывает, когда с растениями разговариваю.

– Значит, ты тоже волшебством балуешься, – всё-таки улыбнулся он, хотя в улыбке по-прежнему не было теплоты. – То-то я смотрю, у нас красоты в саду прибавилось!

– Значит, всё-таки смотришь, – хмыкнула я.

– Я вижу всё, но не всё замечаю. Яму вот не заметил.

Я рассмеялась, и позднецветующие колокольчики зазвенели в ответ.

– Ты уже закончил свои магические дела?

– Почти. – Он потёр правую руку. – Писать много приходится, да и всё прочее силу выжимает. Решил дать пальцам отдохнуть, а то неметь начали.

– У меня у папы также руки болели, когда он долго писал. Мама ему разминала, чтобы онемение прошло. Хочешь, покажу, как?

Ракх кивнул и подал мне руку. Он как будто немного расслабился, и я не чувствовала себя скованно. Я, правда, никогда не пробовала делать так другим, но сама, когда подолгу трудилась на кухне, потом обязательно натирала руки разогревающим бальзамом.

– Да, здесь чувствуется напряжение, – внимательно ощупав его кисть, сказала я. – В людях и растениях волшебство течёт похоже. Когда оно сбивается с ритма –  возникают онемения, неприятные покалывания и зажатости. Нужно только показать токам правильный путь, и всё восстановится. – Я принялась осторожно массировать его кисть, и Ракх, поначалу сосредоточенный и хмурый, тихо выдохнул. – Лучше?

– Да.

– Отлично. Вот здесь ещё узелок развязать…

Я была взволнована, и то и дело облизывала губы. Ракх стоял близко, весь в тёмном – рубашка, сюртук и брюки – и от мужчины пахло одновременно сладко, горько и свежо. Казалось, он впитал в себя сотни ароматов, и мне стало любопытно, каков его собственный запах. Конечно, подумать об этом пристальнее я не решилась. От мужчины исходила мрачная, внушающая трепет сила, одновременно пугающая и притягательная. Удивительно, как я не почувствовала её раньше! В ту нашу первую встречу он был расслаблен и радостен, теперь же будто оседал под тяжестью невидимых оков.

– Думаю, достаточно, – сказал колдун, когда я неосознанно погладила его запястье. – Благодарю.

– Всегда рада помочь. Ой, там кто-то пришёл!

У главного входа и правда стояла женщина, и Ракх направился к ней, не прощаясь. Как я вскоре выяснила, незнакомка пришла за магией.

– Обычно он не отказывает, если дело пустяковое, – пояснил Аник, когда я принесла ему завтрак. – Ну, там зелье какое сварить, или посмотреть тёмные метки…

– А в чём откажет?

– Более сложное колдовство вроде разговора с мёртвыми, или заговор на обречение, или распутать тропы прошлых жизней…

– Ты хорошо в этом разбираешься, – улыбнулась я.

– На самом деле, не очень, но я иногда помогал ему, когда мы странствовали. Тёмная магия – дело сложное и опасное, и мало кому она под силу. А Ракх к тому же проклят.

– Что это за проклятие, Аник? – спросила я с бьющимся сердцем.

– Он помогал уничтожить мою родину, – холодно сказал парень. – И природа ему отомстила. Ты не думай, я не питаю к нему ненависти. Моих родных он не трогал. И, тем не менее, эта тьма на его лице – заслуженная.

– А его глаз? – тихо спросила я.

– Он особенный, – отозвался Аник, быстро расправляясь с омлетом. – Я точно не знаю, но, кажется, им он способен видеть саму близкую смерть.

Меня передёрнуло.

– Это страшное проклятие.

– Да уж, – отозвался парень, сосредоточенно жуя. – Кстати, ты верхом ездить умеешь? Нет? Хочешь, научу?

– Спасибо тебе за предложение, но мы должны сначала спросить разрешения у Ракха. Это ведь его конь.

– Спрашивай, – кивнул парень. – Хотя я думаю, это не обязательно.

Из дома вышла та самая женщина в красном платье, и вид у неё был испуганный. Я попрощалась с Аником и поспешила на кухню, чтобы отнести Ракху поднос. Мне очень хотелось узнать, что такого он сделал для незнакомки, но маг как всегда сидел за дверью лаборатории, и постучаться я не решилась.

До самого вечера я чинила вещи для приюта, а, когда умылась, долго стояла у приоткрытого окна, ожидая, когда появится колдун. И он пришёл – как всегда в тёмном, правда, на сей раз синем, наряде, слегка растрёпанный и усталый. Прошёл по саду, погладил яблоню, сорвал красивую бордовую розу… Потом знакомо заржал Жало, и донёсся весёлый голос Аника.

Я отложила расчёску и легла в постель. Нас всех что-то тяготило, у каждого была своя ноша. И каждый из нас потерял любимых. Удивительно, как в одном доме собрались так похожие друг на друга люди! У Аника тоже не было семьи и родины, и он не терял надежды вернуться в Лету и своими глазами увидеть, какой она стала спустя годы. А вдруг когда-нибудь мы все найдём новый дом? Интересно, какой он будет? Почему-то я не допускала мысли, что останусь в столице навсегда.

Сон накрыл меня с головой, грёзы баюкали душу. А потому резкий звук показался особенно громким и пугающим. Я вскочила прежде, чем открыла глаза, и, наверное, потому спаслась: какие-то люди шептались у распахнутого окна, и намерения их явно были недобрыми… Ноги сами понесли меня прочь, в холодный коридор. Я спасалась, как от пожара, молясь, чтобы Ракх открыл сразу, однако его дверь оказалась не заперта. К тому же колдун не спал, а что-то читал, сидя на кровати. Его чёрное око уже не казалось мне таким страшным, да и к шрамам на щеке вполне можно было привыкнуть. Мужчина поднялся навстречу, когда я бросилась к нему, задыхаясь от ужаса.

– В чём дело?

– Кто-то влез в мою комнату!

Ракх схватил меня за руку и притянул к себе. Его голая кожа приятно обжигала, и я с трудом сдержалась, чтобы не прижаться к широкой груди щекой. Он был мускулистым и стройным, и плоский живот портили разве что следы чьих-то огромных когтей.

– Демоны тьмы! – тихо выругался Ракх, не замечая моей реакции на его облик. – Ты не ранена? Видела их?

– Только слышала. Окно было нараспашку, и они шептались… Я так быстро вскочила и убежала, что не оглядывалась.

– Ну-ка, живо прячься в шкаф!

– Что?!

– Что слышала, белочка. Я должен проверить дом и убедиться, что с Аником и Жалом всё хорошо. Гардеробная изнутри закрывается, никто тебя оттуда не вытащит. Когда вернусь – сам открою. Дверь с секретом, только мне ведомым.

– Ракх, подожди… Пожалуйста… – Он запихнул меня в гардеробную, и я схватила мужчину за пальцы. – Мне страшно!

– Тебя здесь никто не обидит. Комнату охраняют особые чары. И дом тоже, кстати. Если уж они сюда забрались – обратно без моего разрешения не выйдут.

Он повернулся было уходить, но я никак не могла разжать пальцы.

– Возьми меня с собой! – всхлипнула я, прижимаясь к его спине. – Прошу тебя! Я не могу здесь сидеть… Когда места мало… Я задыхаюсь!

Ракх нахмурился, и я поняла, что он не станет терять со мной время. Неудачный я момент выбрала, чтобы ныть! Однако всё сказанное было правдой: я боялась замкнутых пространств. Страх этот был не врождённым, я приобрела его, когда в нашем родовом доме начался пожар, и мы с сестрой забились в чулан, где чуть не задохнулись. С тех пор мне казалось, что стены могут в любой миг почернеть и обрушиться, и что потолок медленно приближается, грозя меня расплющить…

– Ладно, – вдруг сказал мужчина, – идём. Только смотри, не пожалей о своей просьбе. Там ты увидишь куда больше ужаса, чем здесь.

Я кивнула и сжала его локоть.

– Я не помешаю.

– Ещё как, – отозвался колдун сердито, и, даже не одевшись, вышел за дверь. – Держись за моей спиной, сзади они не ударят.

– Хорошо… Боги земли и небес, что случилось с домом?

– Помолчи, Роза. Ступай тихо и не болтай.

Мы как будто попали в иное время – здание было мертво и безмолвно. Обветшалые стены перекосились, картины все были как на подбор жуткие, а некоторые как будто ожили, превращая изображения в подобие медленно двигающихся сцен. Особенно страшной была та, что изображала казнь.

– Это мои чары, – тихо пояснил Ракх. – Для тебя они не опасны.

Это была тёмная магия во всём своём мрачном великолепии. Я едва не заорала, когда из стены выбрался голубой призрак и заскользил над полом к лестнице.

– Иллюзия?

– Вовсе нет, – спокойно отозвался Ракх. – Ложись!

Он уронил меня прежде, чем я поспешила исполнить приказ. В нас кто-то выстрелил, и стрела показалась сделанной из пламени. Ракх ответил чем-то вроде живой чёрной ветви, которая гибко хваталась за стены и пол, уползая прочь с ужасающей скоростью. Она опутала пространство и тотчас оплела не успевшего ничего сообразить стрелка.

Послышался хрип, и Ракх отшвырнул меня в нишу:

– Не двигайся!

Я оказалась наедине с гудящей синей жижей, которая, разрастаясь, заполняла коридор. Мимо пробежал, вопя, какой-то мужчина – ноги его стремительно проваливались в пучину нетвёрдого пола. Картины на стенах уже не висели – парили, поднимая ввысь, и из них сыпались вперемешку вещи и части прежде нарисованных людей… К тому же дом издавал ужасающие звуки, словно был большим живым существом. От его стонов и воплей можно было сойти с ума! Теперь-то мне хотелось вернуться в комнату и спрятаться под кроватью, но было поздно: Ракх схватил меня и потащил за собой. Я старалась не смотреть ни под ноги, ни по сторонам, только ему в спину. Уж лучше рядом с самим создателем тьмы, чем одной в безызвестности.

Ещё дважды на нас нападали, и оба раза мужчина с негодяями не церемонился. Кажется, он даже сломал одному из них ногу, не знаю. Мне было не до того, чтобы замечать чужие увечья – морок стремительно разрастался, становясь воистину уродливым. Да и во время боя я тотчас забивалась в уголок, а если укромного места не было, просто прижималась к стене. Дом по-прежнему безумствовал, и вскоре у меня начали болеть глаза от мельтешащего повсюду кошмара. Теперь помимо призраков по стенам ползали какие-то жуткие тени и большие пауки, и животные, не похожие на себя обычных, например, трёхглавые коты и кони со множеством глаз и длинными клыками, а двери появлялись и пропадали так стремительно, что я не успевала их сосчитать. Мы спустились по ходящей ходуном лестнице, и внизу были атакованы тремя мужчинам в серых одеждах.

Они оказались серьёзными соперниками, но мне не суждено было пострадать: со всех сторон меня обступили покорёженные тени, и, хотя были они ужасны, я почувствовала себя в безопасности. Теперь, волнуясь за колдуна, я просто не могла не смотреть на поединок. На сей раз Ракху пришлось сложнее, потому что трое атаковали слаженно и упорно. На меня они не обращали внимания, а, может, просто оставляли напотом, уверенные, что маг сдастся. Они наседали на него, словно голодные звери, пытаясь покрепче ухватить зубами, и в какой-то миг мне показалось, что Ракх сейчас упадёт. Он пропустил сильнейший удар в лицо, пошатнулся… Но, когда двое кинулись на него добивать, вдруг прогнулся чуть ли не до пола, легко отпрыгнул в сторону, попутно коротко и странно ткнув одного из злодеев в шею, и, когда тот рухнул на пол, безжалостно и мощно ударил второго в грудь.

Я зажмурилась, когда кровь каплями опала на пол. Вовсе не призраки и чудища пугали сильнее всего. Они были лишь фоном для ровно текущих энергий смерти, что выпустил на волю Ракх. В эти мгновения я впервые поняла, каким он может быть, и ощутила внутри мага глубокую могильную тьму.

Он защищал свой дом, и имел полное право наказать злодеев, но, причиняя им боль, не чувствовал ничего. Я видела это по его глазам – как цветному, так и чёрному. Ни сожаления, ни ненависти – пустота. Словно перед ним не люди были, а какие-то серые оболочки. Впрочем, незнакомцы тоже не разговаривать по душам пришли…

Когда все трое остались лежать на полу, не шевелясь, Ракх кивнул мне, даже не пытаясь вытереть кровь, бегущую из носа:

– Идём.

Я осторожно двинулась меж теней, опасаясь, что одна из них меня коснётся, но морок пропал тотчас, стоило мне сдвинуться с места.

– Ракх! – нам навстречу бежал Аник, и я поняла по его лицу, что случилось несчастье. – Жало ранен!

Колдун сорвался с места, отпустив мою руку. Я побежала следом, хотя и понимала – вряд ли чем-то помогу. Однако добраться до конюшни не успела, потому что парень-зверослов вдруг стремительно кинулся наперерез:

– Ты со мной в лабораторию.

– Что?

– Ракх приказал зелья принести.

– Когда?..

– Слушай, не будь дурой! Не время сейчас пререкаться и вопросы задавать!

Он был прав, и я побежала следом за парнем в дом, который стал прежним. Стараясь не обращать внимания на неподвижные тела в коридорах, я первая залетела в комнату мага и оттуда в его лабораторию – сине-зелёный, похожий на лес, чертог,  на стенах которого плясало множество цветных теней. Аник принялся деловито шарить по полкам.

– Это держи. Ещё это. Так… Где золотник? А, и это. Неси всё Ракху, а я приготовлю кое-что.

– А те не очнутся?

– Вряд ли. Думаю, большинство из них уже никогда не встанет.

Я побежала со склянками обратно, стараясь ничего не разлить по дороге. Вряд ли стоило сейчас заботиться о поверженных, тем более что и Ракх тоже был ранен.

– Разлей жёлтое на полу, – приказал маг, едва я подошла. – А это вылей мне на руки.

Выполнив его приказ, я хотела было спросить, чем ещё помочь, но не успела – коня охватило светлое облако, и он жалобно заржал, дрожа всем телом.

– Держи его, – приказал колдун. – И закрой чем-нибудь морду. Сама тоже не смотри, а то глаза болеть будут.

Я поспешно расстегнула и сняла тёплый халат, в котором спала, и, подхватив тяжёлую голову страдающего зверя, закрыла нас обоих мягкой полостью. Что было дальше – не знаю. Конь брыкался так, что несколько раз чуть не стряхнул меня прямо в стену. К тому же он кричал и задыхался, отчего на глаза наворачивались бессильные слёзы. Конечно, Ракх не стал бы зря мучить своего любимца, значит, так было нужно… И всё-таки это было ужаснее всех виденных мной монстров, сражений и крови.

– Всё, – спустя вечность сказал мужчина, убирая в сторону мой халат. – Теперь ему нужно поспать. Всё, Роза, – повторил он, и разжал мои окостеневшие пальцы. – Спасибо. Иди и позови Аника, и дождись меня в моей комнате.

Я трудно поднялась на ноги и кивнула. Возможно, он хотел объяснить мне, что происходило с домом, или просто ждал, что помогу ему с разбитым лицом. Я была готова во всём поддержать Ракха, и выполнить любую его просьбу. Уже уходя, я глянула через плечо – маг нежно и трепетно гладил коня по щекам, и что-то шептал зверю на ухо на неизвестном языке. Мне стало странно, тепло и ласково на сердце, как будто я подсмотрела нечто значимое. Аник был прав: Ракх любил своего коня, и, кажется, Жало был единственным дорогим ему созданием…

Я вернулась в дом, и осторожно двинулась к лестнице. Вдруг поверженные очнутся и нападут? Однако ни в холле, ни на втором этаже я не обнаружила ни одного тела. Могло ли быть так, что нападавшие просто встали и ушли? Я устало усмехнулась своим глупым мыслям.

– Аник, Ракх зовёт тебя.

– Иду, – сказал парень, раскладывая по карманам несколько склянок.

– А ты не знаешь, где те, в сером?

– Я их в подвал убрал, – спокойно отозвался парень.

– Зачем? – прошептала я потрясённо.

– Чтобы глаза не мозолили. Ракх потом решит, что с ними делать.

– Эм…

– Что? Если его приказы тебе не по нраву – уходи, никто не держит, – фыркнул парень и ушёл, хлопнув дверью.

Между ним и Ракхом явно существовала какая-то мысленная магическая связь, а иначе как они общались без слов? Я не успела подумать о произошедшем: вернулся колдун.

– Ну, как тебе представление? – хмуро спросил он, точно также хлопнув дверью.

– Пожалуйста, не сердись. Если бы могла, я бы осталась…

– Тымоглаостаться, Розана. Если бы очень захотела.

– Я боюсь находиться в маленьких комнатах, – попробовала объяснить я. – Начинаю задыхаться и могу потерять сознание. Ты думаешь, я теперь дома буду бояться?

– Дома, – повторил он с горькой усмешкой. – Всё, что ты видела – часть меня, и окружающее пространство было лишь зеркалом. Понимаешь, сколько во мне гадости? Ты знаешь, каково это – держать в себе тьму?

– Думаешь, узнав тебя истинного, я испугаюсь и убегу? – тихо сказала я. – Нет, Ракх. Ты совсем не страшный.

Взгляд его стал холодным.

– Ты не ранена?

– Нет. Цела…

– Где твой халат? Почему ходишь в таком виде? – вдруг вспылил он.

– Так вроде и смотреть некому… – растерянно отозвалась я.

– Будь добра, покинь мою комнату.

Он взял с тумбочки повязку и собрался приладить её к лицу, когда я спохватилась:

– Я могу осмотреть тебя?

– Всего лишь разбитый нос, – отозвался маг. – Ты бы лучше шла спать, Роза.

– Я не устала. Пожалуйста, дай мне глянуть. Я осторожно.

Он со вздохом опустился на кровать, откладывая чёрную кожаную штуку.

– Хорошо.

Я ободряюще улыбнулась ему и села напротив, отметив, как мужчина напрягся. Он явно не хотел показывать мне всё своё лицо, да ещё и при свете камней. Отбросив робость, я коснулась его длинных, падающих на лоб прядей, и убрала их наверх, открывая чёрное око.

– Ничего себе! Да у тебя бровь рассечена! Нужно если не зашить, то чем-то действенным смазать. – Я положила ладонь ему на щёку, заставляя повернуть голову, потом коснулась носа: – С ним всё в порядке, кажется. Наверное, просто ушиб. Форма, по крайней мере, не изменилась.

– Если ты намерена идти до конца, тогда возьми в ящике бутылочку с трохцом. Это густая штука, которая затягивает раны.

– Отлично. Подожди здесь, я ещё воды принесу, чтобы промыть.

Он кивнул, и остался терпеливо ждать, потирая лоб. Было видно, что мужчина устал, но, когда я принялась промывать рану, он не вздрогнул ни разу и не проронил ни слова.

– Тебе совсем не больно?

– Мне всё равно, – отозвался маг.

– А тем мужикам в подвале? – ни с того ни с сего ляпнула я.

– Им там в самый раз, – отозвался Ракх. – Пусть денёк посидят, потом решу, что с ними делать.

– И не убегут?

– Там крепкие магические засовы. Они с ними не справятся.

– Всё-таки что ты с ними сделаешь? – нахмурилась я.

– Скорее всего, отправлю куда подальше. Видишь ли, есть ещё причина, почему мне нравится этот дом. Здесь имеется особое место, которое позволяет иногда открывать портал в тёмные измерения.

– И ты их… туда?

– Угу. Скорее всего. Так будет лучше для всех, поверь. Они не оставят меня в покое, а, значит, вы с Аником тоже можете пострадать. Всё-таки я старший и за вас отвечаю.

– Мы уже взрослые и многое можем сами, – уверенно произнесла я. – Но благодарны тебе за заботу. Сейчас намажу рану.

Я принялась сосредоточенно отделять лопаточкой вязкую мазь, и попутно разглядывала своего пациента. Кожа у Ракха была гладкая, безо всяких веснушек, и смуглая, в отличие от моей. У него были красивые длинные ресницы, и брови интересной формы. Потом я на мгновение задержала взгляд на его приоткрытых губах, и пальцы дрогнули.

– Изучаешь? – мрачно усмехнулся мужчина.

– Ты необычный, – покраснела я.

– Я не чистокровный вардарец, если ты об этом. Во мне больше половины стеакской пустынной крови.

– О! Я могла бы догадаться. Но разве стеаксы практикуют чёрную магию? Они же вроде поклоняются солнцу… Или я не права?

– Поклоняются, да. Но не только дневному, но и ночному, то есть большой Луне. Знаешь, почему тёмную магию так называют? Однажды человек, не ведающий основ колдовства, увидел мечущиеся возле тёмного мага тени, и образы, что давно мертвы, и сумрачные субстанции, от которых исходил могильный холод. Этот человек испытал ужас от увиденного, и решил, что иначе как сумрачным злом неизвестность наречь нельзя. И так бывает всегда – ты не понимаешь происходящего, пугаешься, и думаешь, что страх непременно должен быть отвергнут, но это не так. Куда лучше сразу принять его, чтобы потом иметь возможность победить. – Он тихо вздохнул, обдав мои руки теплом. – Да, я говорю с мёртвыми материями. Да, кругом меня собираются страдающие души. Но это не значит, что темнота обязательно несёт проклятие. Для меня чёрная магия всегда была частью ночного звёздного неба, глубоких неизведанных вод и той части человеческой души, куда не добраться при жизни даже самому её владельцу.

Слушая его, я совсем забыла о лечении, и, спохватившись, закончила обильно мазать рану. Потом вытерла кровь с лица мужчины, ещё раз тронула его нос, провела пальцами по щеке. Кожа у него была чуть шершавая, и снова внутри меня что-то странно вздрогнуло.

– Здесь как будто синяк…

– Ничего страшного, – тихо сказал Ракх. – Благодарю тебя, хотя я вполне мог всё сделать сам. В любом случае, спасибо за заботу, Роза.

– Рада, что оказалась полезна. И прости, что не захотела сидеть в шкафу. Ты понимаешь, почему?

– Скорее нет, – честно ответил он. – Хотя я признаю существование подобных страхов.

Я поднялась, убирая лекарство обратно в тумбу. Ракх встал у  меня за спиной и, подумав, отложил повязку. Он был всё ещё обнажён по пояс и не спешил одеваться, я же осталась в одной сорочке, и почему-то не торопилась наглухо застёгивать ворот. Мне не хотелось уходить.

– Ракх, а можно тебя попросить?..

– Конечно, – отозвался он, не мигая на меня глядя. Чёрный глаз таинственно поблёскивал, а зелёно-карий казался отражением лесов в летнем озере.

– Ничего, если я снова посплю на кушетке в твоей комнате? Что-то мне одной… ну, страшно…

– И где же ты видишь здесь кушетку, Роза?

Я смутилась, обшарив глазами комнату.

– Ой, а где она?

Его губы искривились в доброй усмешке.

– К сожалению, я случайно пролил на неё одно опасное зелье, и большая часть обивки сгорела. Пришлось выкинуть.

– Понятно. Тогда я пойду.

– Так сразу перестала бояться?

– Нет, конечно. Просто не хочу и дальше утомлять тебя всякими глупостями. Я справлюсь со страхом.

– Или можешь лечь спать на кровати, – кивнул он на свою широкую постель. – Я не помешаю, и уж точно не обижу тебя.

Я почувствовала, как вспыхнули щёки. Ракху можно было доверять, и мне очень хотелось согласиться.

– Хорошо, – хрипло выговорила я. – Большое тебе спасибо! Я тихо сплю, и не шевыряюсь почти… наверное.

– Спи, как угодно, – отозвался мужчина. – Мне всё равно ещё нужно закончить работу.

– После всего? – подняла брови я. – По-моему, тебе следует отдохнуть.

Он как будто хотел улыбнуться, но передумал и нахмурился.

– Иди уже спать, Розана. Я сам решу, когда мне пора отдыхать.

Я вздохнула.

– Ты не подумай, я не командую… Просто у тебя глаза усталые, и плечи напряжены. Ты сражался, и магию использовал, и потом коня лечил… Ну, тогда доброй ночи, – поспешила сказать я, видя, что мужчина терпеливо ждёт, пока я замолчу. – Мне можно прямо так ложиться?

– Прямо как угодно. Спокойной ночи.

Он отошёл к большому комоду, а я поспешила залезть под одеяло, пока колдун не передумал и не прогнал меня. Подушка была всего одна, но я не решилась просить о второй, и просто поудобнее устроилась на боку, наблюдая за мужчиной.

У Ракха на спине было много родинок, и на лопатках красовалась громадная чёрная птица. Я бы меньше удивилась, увидев у него раскладные крылья... В самом деле, как можно было не заметить татуировку? Я ведь не в первый раз видела его полуобнажённым! А если её не было тогда, то откуда взялась теперь? А если была, то почему не запомнилась мне?

Глаза слипались. Я не хотела так быстро отключаться, и, тихо зевнув, продолжила осторожное наблюдение. Ракх что-то записал, затем отложил толстую тетрадь, убрал лезущие на глаза пряди и задумчиво поглядел в окно. Теперь он стоял ко мне в профиль, и складку меж бровей хотелось разгладить. Ему шла напряжённая сдержанность, но я никак не могла забыть того весёлого и нежного мужчину, который выбрался на волю благодаря вину. Как бы так сделать, чтобы Ракх улыбнулся легко и беззаботно?

– Подушка, – вдруг сказал мужчина, поглядев прямо на меня. Глупо, но я опять покраснела.

– Ничего. Я привыкла без неё. Сам понимаешь… Могу и на полу, и без одеяла, и вообще без всего… Ой! – вдруг спохватилась я, вскакивая. – Я ведь ноги не помыла! Кошмар! Сейчас у тебя вся постель будет грязная! Прости, пожалуйста. Я ведь по дому необутая… И по садовой дорожке…

Его смех породил в моём теле россыпи мурашек.

– Грязнуля, в самом деле, – проворчал мужчина, заставляя меня сесть на край кровати и беря за ногу. – Ну, не знаю. Пятка как пятка, по-моему.

Чувствовал ли он тот же трепет, что объял меня? Было ли ему также приятно это прикосновение? Мне показалось, что нет, ведь кожа на моей ноге была сухой и грубой, и ногти ещё не отросли нормально… Стало стыдно и неловко, но Ракх уже изучал вторую ногу, и, кажется, его не пугала моя неухоженность.

– Ну-ка посиди, я сейчас.

Я всякого ожидала, но уж точно не такого! Ракх вернулся  тазиком, и, пока я растерянно хлопала ресницами, взял и окунул мою ногу в тёплую воду.

– Знаю ведь, не поверишь, что чистые. Сейчас помою, чтобы успокоилась, только обещай, что больше не будешь на меня смотреть. Это отвлекает.

– Я постараюсь.

Он сощурился, вглядываясь в моё лицо, потом взял мыло и принялся щекотно тереть стопу. Я кусала губы, чтобы не хихикать, и мурашки продолжали стекать по затылку вдоль позвоночника.

– Что?

– Ничего. Пф… Хм…

Ракх нахмурился, и я всё-таки рассмеялась.

– Щекотно.

– А, – улыбнулся он. – Ну, терпи. Сейчас ещё вторую намылю.

Могла ли я представить, что мой «работодатель», тёмный колдун и беспощадный воин, проявит такую заботу и терпение? Он не только позволил мне провести тревожную ночь в его постели, но ещё и спокойно выносил мои девчачьи глупости. В самом деле, я вела себя как маленькая! Щекотки, взволнованная болтовня, многочисленные страхи… Наверняка Ракх уже жалел, что со мной связался.

– Спасибо!

– Пожалуйста. Кстати, вот тебе подушка.

Через минуту я уже лежала на спине, изо всех сил пытаясь не любопытствовать. Однако вскоре Ракх вышел из комнаты, и смотреть стало не на кого. Меня подхватила дрёма, но мягко прогнувшаяся постель привела в чувство: Ракх лёг рядом.

Я не удержалась и поглядела на него из-под приоткрытых век: лежит на спине, ночной рубашки нет. Повязки тоже не было, но волосы снова закрывали больной глаз.

– А ты всё ещё не спишь, лисёнок, – сказал Ракх, по-прежнему глядя в потолок.

Я не могла не улыбнуться, и тихо отозвалась, радуясь, что мы рядом в такой мирной и уютной обстановке:

– Вот дождалась тебя – теперь спокойно усну.

– Хорошо, – сказал мужчина и закрыл глаза.

Я поняла, что разговаривать он не хочет, да и сколько уже можно пялиться на человека? Пришлось отвернуться и замереть, но сон будто рукой сняло! Я лежала, наблюдая за трепетом мягких теней, и выдумывала разные счастливые варианты будущего. Это была моя давняя привычка с малых лет – помечтать, увлечься грёзами и порадовать сердце. Иногда это помогало видеть красочные сны, но чаще приводило к бессоннице, которую я не боялась. Порой лежала до поздней ночи, и просто размышляла, фантазировала, увлекаясь хитросплетениями чувств и выдумок.

Ракх начал тихо посапывать, и я отважилась снова на него посмотреть. Мужчина спал, волосы по-прежнему закрывали лоб, губы были расслабленно приоткрыты. Его рука была совсем близко, и я тихонько, боясь разбудить, прижалась к широкой ладони щекой. Вздохнула, понимая, что начинаю верить в невероятное, и через несколько минут уснула, думая о том, каков будет завтрашний день.