Глава 2

Мне не хотелось не то что вставать – даже шевелиться. Всё тело ломило, голова раскалывалась, и горло стало каменным. Я хрипло выдохнула и зажмурилась от яркого света.

– Пить хочешь?

Я узнала голос, но всё равно вздрогнула, натягивая одеяло повыше.

– Это из-за зелья жажда дикая, – сказал колдун. – Такой у него побочный эффект. Пей давай.

Я ткнулась губами в прохладное стекло, и так торопилась, что большую часть пролила.

– Не спеши, – сказал мужчина. – Это не последняя вода в доме.

Проще было просить ветер не рвать по осени листья. Я осторожно взглянула на мужчину: просторная серая рубашка, волосы убраны назад, на лице всё та же повязка, и второй, свободный глаз, всё также ярок и внимателен.

– Благодарю тебя, – сказала я, чувствуя, как жажда отступает.

– На здоровье, – сказал он и, взяв стул, сел напротив меня. – Давай мы прямо сейчас всё проясним, хорошо? Если тебе это удобно.

– Удобно. Лучше сразу поговорить.

Мужчина кивнул. Вид у него был строгий и сдержанный – никаких тебе пьяных шуточек и ухмылок.

– Я был не прав, – сказал он спокойно. – Ты действительно помогла мне, а за такое не серебром платят. Я не против, если ты поселишься в доме. Всё ещё хочешь у меня работать?

Внутреннее напряжение резко спало, и меня затопила горячая благодарность.

– Ты из жалости меня нанимаешь?

– Да, – признал Ракх. – Это что-то меняет?

– Нет. На другое я и не рассчитывала.

– Вот именно. Ты себя когда последний раз в зеркало видела? – без издёвки, но с жёсткой прямотой спросил он.

– Давно, – тихо отозвалась я. – Что, всё так плохо?

Он пожал плечами, окинув меня быстрым взглядом.

– По-моему, дело здесь не в отсутствии природной красоты. Куда уж там думать о чистоте тела, если живёшь на улице, мёрзнешь и голодаешь… Но ты выглядишь больной, Розана, и явно истощена. Таких не берут на работу в хорошие дома, а в иные места тебе, как я понял, самой не хочется.

Я покраснела. Значит, он не считал меня уродиной, а понимал саму правду, на которую многие другие закрывали глаза. Я не была страшной, и когда-то могла похвастаться огненными кудрями до пояса и прекрасной кожей, а ещё тёплым взглядом карих глаз, что были типичны для жителей Осени. Теперь же всё стало сухим и болезненным, и тёмные круги наверняка охватили прежде яркие глаза.

– Если тебя это устроит, будешь моей экономкой, – продолжил мужчина, чем смутил меня окончательно.

– Но я думала… Только уборщицей… Ну, стряпухой…

– Неужели боишься ответственности?

– Нисколько, просто о таком я даже не мечтала!

– Что же, – невесело усмехнулся мужчина, – в кои-то веки смогу отплатить добром за добро. Будешь готовить, убираться, делать покупки. Я на рынке нечастый гость, не люблю шумные места.

– Дом нужно привести в порядок?

– Нет. Убирать только эту комнату и свою, а также мой кабинет на первом этаже. Может, ещё прихожую и кухню.

– А что же остальные покои?

– Они мне без надобности, приёмов не устраиваю. – Он как будто хотел улыбнуться, но передумал и убрал упавшие на глаз волосы. – Я не знатного рода, Розана. Прежняя хозяйка завещала мне дом за некоторые особые услуги. Иных наследников у неё не было, а я, хоть и не жаден, но посчитал это удобным вариантом. Я здесь не навсегда. Это лишь моё временное пристанище, – добавил он.

– Я поняла. Значит, хозяйство у тебя небольшое.

– Его вообще нет. В силу того, что я много времени провожу за работой, или, бывает, уезжаю на несколько дней, ты будешь организовывать свой труд самостоятельно. Я вообще не люблю отдавать приказы, но уж если прикажу – пожалуйста, исполняй беспрекословно.

– Поняла, – кивнула я. – Мне нужно носить какую-то особую форму?

Он так странно посмотрел на меня, что я покраснела.

– На прежнем месте работы это было чёрное платье с обязательным корсетом и белый фартук, – поспешила объяснить я.

– А… Нет. Ходи, в чём удобно. Я выделю тебе деньги на всё, что может быть необходимо.

– Ты и так дал мне больше, чем следует, – сказала я, пытаясь улыбнуться. – Я зарабатывала в месяц десять медяков.

– Так мало я платить не готов. – Он коснулся повязки, словно проверяя, не съехала ли она, и сказал: – Давай теперь ты умоешься, или, если хочешь, примешь ванну, и мы продолжим разговор уже за завтраком.

От меня наверняка дурно пахло, и я поспешно кивнула.

– Я бы помылась.

Хотела сразу вскочить, но голова немного кружилась, да и была на мне одна нижняя сорочка. Ракх поднялся и подал мне длинный красный халат:

– Прежней хозяйки. Кстати, в большой спальне полным-полно её вещей. Вряд ли тебе что-то подойдёт, она была полной, но вдруг что-то приглянется? Она сказала, что я могу делать с её имуществом что угодно – сжечь или раздать нуждающимся. А у меня ни до чего руки не доходят. Был бы благодарен, если бы ты постепенно разобрала во всех гардеробных и комодах, и определила, что и куда деть.

– Конечно, разберу. А куда мне идти?

– Готовая к использованию ванная комната всего одна, она за той дверью. Когда поселишься в своей комнате, обустроишь собственную купальню, как тебе нравится. Сейчас тебе придётся пользоваться моей.

Он отвернулся, и я быстро накинула огромный халат. Было немного странно в чужой, пропахшей духами вещи, но уж лучше так, чем в рваное платье влезать.

– Ракх, – сказала я, туго затянув пояс, – я ведь ещё не поблагодарила тебя. На самом деле ты ничего мне не должен – ни крова, ни работы. Ты спас меня от тех… от смерти.

– Если бы я сразу был внимательнее к чужому горю, ты бы вообще в их лапы не попала. Так что это не считается, – отозвался он. – Вот тебе полотенце, а вот ещё один, тёплый, халат.

Я поблагодарила, вытащила из сумки шампунь и мыло, запаслась губками и расчёской. Мужчина проводил меня до двери и сказал:

– Я буду в лаборатории.

– Ракх...

– Да, Розана?

– Ты убил тех негодяев?

– Нет. Убить было проще всего. Я преподал им другой урок.

Он чуть склонил голову и ушёл, а я отправилась в светлый чертог, где провела добрых два часа: отмыла почти всю грязь, три раза лила на голову шампунь, и жёстким камнем тёрла чёрные пятки. Я постригла ногти, заодно подровняв пряди, которые едва закрывали уши, и, насухо вытеревшись, надела на голое тело мягкий голубой халат. Жаль, что в ванной не было даже маленького зеркала. Впрочем, я была не уверена, что хочу себя увидеть.

Ракха в комнате не оказалось, и я долго стояла перед дверью лаборатории, не решаясь постучать. Одно дело – искать противоядие, чтобы спасти человека, и совсем другое – зайти к мужчине средь бела дня в таком нелепом виде. Поэтому я едва не получила по носу, когда маг сам бесшумно открыл дверь.

– Полегчало? – спросил он, оглядев меня. – Согрелась? Есть, наверное, хочешь?

– Спасибо тебе, – робко улыбнулась я. – Мне действительно легче, и совсем не холодно. Я сейчас найду, что надеть, и что-нибудь приготовлю.

– Я покажу тебе комнату, потом выпьешь чаю и расскажешь о себе. Не против завтракать в халате?

Я почувствовала, что сейчас снова покраснею, и подняла подбородок.

– Если тебя это не смущает…

– Мне плевать на приличия, – пожал плечами маг. – Всё равно не дорожу репутацией.

– А у меня её вовсе нет, – усмехнулась я, впервые подумав о том, что собираюсь жить под одной крышей с молодым неженатым мужчиной. – Я давно уже чай не пила, и готова посмотреть свою комнату.

Которая оказалась слишком красивой, совершенно не по мне. Эта бирюзовая с золотом спальня подходила скорее юной красавице-кокетке, нежели конопатой стриженой овце, но Ракх сразу пояснил, загибая пальцы:

– Она возле моей – раз, здесь есть ванная – два, и здесь стоит один из самых больших живых камней – три. Погладишь его, чтобы нагрелся, и будет тепло до самого утра. Хозяйка не жалела денег на самые разные блага и удобства.

Я посмотрела на высокую кровать под расшитым пологом, на пузатый шкаф на гнутых ножках – из-за золотой отделки казалось, будто на его фасаде улыбается усатое лицо с зажмуренными глазами. В изножье кровати стояла скамеечка с атласной подушкой кремового цвета, и на полу лежал пушистый бежевый ковёр.

– Здесь замечательно, пыльно только.

– Пыль повсюду в доме, мне она не мешает.

Я не могла сдержать улыбки.

– Говорят, она вредная.

Он пожал плечами:

– Про меня и этот дом тоже много чего говорят. Ты обустраивайся и приходи чай пить, хорошо?

Я кивнула, хотела было ещё раз его поблагодарить, но вдруг протянула руку для пожатия:

– Вроде бы так принято скреплять договоры.

Мужчина взял мою ладонь, шагнул ближе, и пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

– Договорились, – сказал маг.  Он сжал мои пальцы мягко, но с утверждающей властностью.

Это был не пьяный весельчак, который заваливается на спину, но и не тот суровый и холодный колдун, который выгнал меня вон. Я улыбнулась уже более уверенно: обещание дано! Вскоре мы сидели за столом, который мужчина расчистил от множества книг и рукописей, и пили крепкий, сладкий чай с печеньями. Я потихоньку разглядывала покои колдуна, и не находила в них ничего зловещего. Обычная мужская спальня: тёмный гарнитур, тёмно-синие занавески, живые камни и свечи, и единственная картина на стене – простой сельский пейзаж. В комнате из-за беспорядка было по-своему уютно, и пахло бумагой и тёплым деревом. Хорошо, что в новом тёмно-красном платье я вполне соответствовала обстановке, и вымытые волосы аккуратно лежали под повязкой. Стоило им высохнуть после купания – на радостях превратились в весёлые пушистые локоны, а с такой причёской появляться перед Ракхом я не хотела. Было бы чем хвастаться…

Странно, что в обществе колдуна мне было так спокойно. Я едва сдерживалась, чтобы не причмокивать, и была впервые за долгое время счастлива.

– Итак, я бы хотел узнать, что такая юная девушка, как ты, делала на улице. Где твоя семья, откуда ты родом, и почему у тебя нет друзей, которые могли бы помочь?

Я не видела смысла ему врать, хотя обычно скрывала всю правду, ограничиваясь лишь коротким рассказом без подробностей. Но тут как прорвало! Невозможно постоянно сдерживаться, рано или поздно сердце не выдержит, довериться. И не важно, что мужчина был тёмным магом, не важно, что стоило проявить осторожность. Мне хотелось, чтобы хоть кто-то знал меня прошлую, и оправдал нынешнее моё бессилие.

– У нас был прекрасный дом в Красных горах. Ты знаешь, что страна Осени славится своими деревьями? Это было главное богатство моего рода. Говорят, что тот пожар устроили сами боги, но я в это не верю. Это были люди, которым не угодил наш род, а именно – мой отец. Он всегда был не в меру гордым, вспыльчивым человеком. Впрочем, уже не важно, что за огонь убил наш дом... В пожаре уцелели все люди и некоторые животные, но земля пострадала сильно. Первое время мне казалось, что всё наладится. Детям любая трудность представляется разрешимой. – Я вздохнула, глядя в чашку. – Вскоре стало понятно, что горы придётся покинуть навсегда – даже особая магия осенних не могла быстро возродить растения и деревья.

– Ты говоришь о колдовстве шептунов?

– Да. Оно не оживило землю, как мы ни старались. И, добравшись до границы с Вардаром, мы поняли, что наша магия никому не нужна.

– Странно, – пробормотал мужчина, – ведь поддержка осенних – гарантия отличного урожая.

– Я тоже так думала. Все так думали. Но в Магре, где мы на последние деньги купили дом, нас приняли холодно. У нас там был красивейший сад, и все им любовались, но отцу и дяде всё равно приходилось много работать. Честно говоря, понятия не имею, чем они занимались. Мне было пятнадцать, когда в город пришла эпидемия шмахи.

Колдун подался вперёд.

– Твои братья, родители и семья тёти?

– Все заразились. Кто-то раньше, кто-то позже. Когда через город проезжали старые знакомые отца, он насильно сунул меня в их повозку – я единственная была здорова – и попросил позаботиться. Дядя Ноди обещал, и сдержал обещание. А Магра стала городом-призраком, ибо там теперь правит одна лишь смерть. Я слышала, даже тёмные маги не решаются посетить этот город – слишком много боли.

– Ты правильно поняла, – кивнул мужчина в ответ на мой взгляд. – Я тоже тёмный. То есть – был. Сейчас практикую несколько иное волшебство, допускающее сострадание.

Я почувствовала, что готова расплакаться, и продолжила:

– Дядя Ноди устроил меня работать в дом торговца Скрипса, в городе Нурайа. Собственно, там я провела восемь лет, пока хозяин не умер, и не выяснилось, что у него множество долгов. Слуг распустили, дом продали. После этого неудачи преследовали меня, и я постепенно утратила всякое достоинство… Ну, то есть не до конца, – покраснев, поправилась я. – Я не оставляю надежды, что смогу достойно похоронить родителей и вернуться на родину, чтобы оживить землю Осени. Всякому ведь нужна мечта, правда?

– Мечтая, мы делаем душу сильнее, а сердце отважнее, – кивнул колдун. – Я благодарен тебе за честность, и отвечу взаимностью, если ты хочешь меня выслушать.

– Хочу! – поспешно сказала я.

– Закончив школу магии и пройдя испытание Верховного чародея, я в двадцать один год стал тёмным магом. Полтора года служил королю Сагору, выполняя для него самые разные поручения, в этот же период женился. Потом началась война с Летой, в которой я был одним из тех, кто нёс очищающий огонь для детей солнца. – Он замолчал, и я не дышала, боясь спугнуть его удивительную откровенность. – Супруга отговаривала меня, предлагала бежать куда угодно, лишь бы подальше от Вардара. Хоть в саму пустыню или на Зальмит. Но я не мог идти против воли короля.

– Что случилось с твоей семьёй? – тихо спросила я.

– Никто не может убивать невинных и уйти безнаказанным, – сказал маг, глядя в окно. – У меня больше нет семьи.

– Ты убивал летов? – трудно выговорила я.

– Нет, – отозвался он, всё ещё глядя в сторону. – Тогда я людей не трогал.

Я сглотнула.

– Но убивал после?

– Лишь тех, кто этого заслужил, – маг перевёл взгляд на меня, и его здоровое око неясно мерцало. – Подумай хорошенько, хочешь ли делить кров с убийцей?

– Если так было нужно, – пробормотала я. – И я тоже… однажды…

– Лишила человека жизни?

– Не знаю точно. Он напал, я ударила камнем по голове. Потом убежала, а он лежать остался. – Я сглотнула. – Нужно было посмотреть, жив ли… Но он хотел украсть у меня последние деньги!

– Ты не виновата. Наоборот, молодец, что не растерялась. Самооборона – не грех, это точно.

Я улыбнулась, и маг взял свой чай. Мы некоторое время молчали. Я наблюдала, как он помешивает сахар, и жевала одну печенку за другой. Что называется – дорвалась! В голову пришла мысль, что мне вовсе не хочется уходить из этой тёмной, пропахшей книгами и травами комнаты.

– Ракх, почему ты честен со мной? – решилась я. – Мне показалось, что ты человек замкнутый, своих тайн кому ни попадя не выдаешь.

– Прежде я мог соврать, если это было выгодно, но сейчас не вижу смысла. Не похожа ты на человека, который против меня замышляет.

– На тебя кто-то охотится? – ляпнула я, но он не рассердился.

– Да. И это ещё одна причина, по которой я выгнал тебя. Думал, так будет лучше.

– Одна из многих? Какие же остальные?

– Я люблю одиночество, – принялся перечислять он. – Я плохой компаньон. Могу молчать сутками, и мне всё равно, кто рядом со мной и что он делает, или, наоборот, могу внезапно выйти из себя… На самом деле я готов жить в свинарнике, питаться одним только хлебом и картошкой, только чтобы никто не прерывал моих исследований.

– И тут принесло меня, – вздохнула я виновато.

– Подожди ты грустить, Розана, – усмехнулся мужчина. – Я рад твоему присутствию. Человек рождён быть стайным, ну или хотя бы парным, так что друг и помощник мне не помешает. Однако я заранее извиняюсь за свои приступы апатии, равнодушия и холодности. Не люблю, когда по пустякам отвлекают от работы.

– Я не буду по пустякам, – легко пообещала я. – Только по делу. Например, узнать, что тебе нравится из еды помимо хлеба и картошки…

Ракх коротко и хрипло фыркнул, и у меня в сердце что-то звонко вздрогнуло. Интересно, чем именно он занимался в своём чертоге магии? Прежде я не встречала тёмных магов. Поговаривали, что их осталось совсем мало, и что колдовство их ценилось даже превыше волшебства нынешних «светлых» жрецов короля.

Мужчина между тем расспросил о моём детстве, когда ещё были жив дом среди цветного леса, а я спросила, с кем рос он. Выяснилось, что свою маму Ракх совсем не помнил, и его до четырнадцати лет воспитывал отец – сам потомственный колдун, учившийся в Королевской Академии Волшебства.

Мне важно было прощупать границы, и я, рискуя установившимся между нами доверием, всё-таки спросила:

– Прости, если этот вопрос покажется тебе бестактным, но почему ты был так пьян ночью? Кажется, это нетипичное для тебя состояние…

– Верно. Я напился, чтобы кое-кого спровоцировать на драку, и преуспел в этом. Затем я ждал нападения на улице, хотя и знал, что в таком состоянии могу не справиться с несколькими противниками, но они не решились атаковать.

– Подожди, а как же отравление? – недоумённо нахмурилась я.

– Некачественный алкоголь – худший яд, – сказал мужчина. – Я давно уже не пил в таких количествах, вот и не справился.

– Но ты сказал, что я спасла тебя от смерти…

– Именно. Мои враги отступили, когда появилась ты.

– Странно. Разве я похожа на серьёзного противника?

– Они приняли тебя за продажную женщину, у которой есть хозяин. А связываться с одним из таких дельцов себе дороже, у них каждая работница на счету.

Я пожала плечами, не обидевшись.

– Неужели я была похожа на проститутку?

– Честно? Нет. И я, когда предложил тебе заработать, сделал это из жалости. Ночи холодные, а у тебя обувь дырявая. Видишь ли, я, когда пьяный, становлюсь удивительно мягкосердечным.

– А сейчас ты какой?

– Просто неравнодушный. Это разное. – Он поглядел на меня внимательно и пытливо, и кивнул в сторону лаборатории: – Мне пора. И так уже затянул с делами. Вот деньги. – Он поднялся и отошёл к шкафу, доставая увесистый мешочек. – На еду и прочее. В домике у конюшни живёт парень, его зовут Аник. Он ухаживает за моим конём, но иногда выполняет мелкие поручения. Когда пойдёшь на рынок, бери его с собой, сама тяжёлого не таскай. И не стесняйся покупать всё, что тебе лично необходимо.

– Эм… Спасибо тебе большое, Ракх.

– Пожалуйста, – без улыбки сказал он. – Ужин оставишь на столе, хорошо? И стучись только по особо важным делам.

– Хорошо. Я тогда пойду. Ещё раз благодарю…

Он махнул рукой и отошёл задёрнуть шторы.

– До встречи, Роза. Можно я буду так тебя звать?

– На здоровье, – улыбнулась я.

Поклонилась – и вышла в коридор, всё ещё не веря, что в моей жизни наконец-то настала светлая полоса.