Глава 7_1

Где-то в глубине сада пронзительно закричал Тэм. Я вжалась в грудь Ракха, не желая верить, что это конец. Сколько времени прошло? Мне казалось, что несколько часов, хотя, скорее всего, пара минут… И вдруг мужчина вздрогнул, вдохнул со свистом, и дико закашлялся. Никогда в жизни я так не визжала!

– Боги Осени, сохраните!.. Ракх!

– Воды…

Он знал, что я могу получить её всегда, если рядом есть хотя бы одно растение. Я напоила мага с ладоней, и вздрогнула, когда он приказал:

– Оставь меня здесь, сходи в дом за лопатой, и начинай копать могилу.

– Но…

– Сделай это, Роза. Там, где снега поменьше. Твоя магия поможет тебе справиться с мёрзлой землёй.

Меня трясло. Когда я пришла с лопатой, Ракх лежал на снегу, прикрыв глаза.

– Копай, – повторил он, не открывая их.

И я начала копать. Дело это было небыстрое, тем более что слёзы мешали мне глядеть и целиться, да и ямки для растений и кустов – это не ямина для человека.

– Ну, как там? – тихо спросил через несколько минут Ракх.

– Почти готово… Наверное, уже, – отозвалась я, всхлипывая. – Но зачем? Почему ты?..

– Бери меня за руки и тащи, – последовал новый приказ.

– И?..

– И бросай в яму.

– Ракх, я не могу! – взорвалась слезами я. – Ты что, хочешь, чтобы я тебя ещё и закопала?!

– Да. Сделай это. Так нужно, за нами всё ещё наблюдают. Мелкие погрешности в происходящем я прячу за иллюзиями, не даю им слышать нашего разговора, но основной сюжет ты должна отыграть. Я мёртв. Похорони меня.

– Так скоро?

– Чёрт побери, Роза, действуй! – вышел из себя маг, и мне пришлось взять его под мышки и волочь к яме. И хотя он помогал мне ногами, это было очень тяжело, и я чувствовала, что нахожусь на грани. – Теперь бросай. Ну!

Пришлось спихнуть его в яму, к счастью, совсем не глубокую. Я знала, что он попросит забросать его землёй, и решила, что делать этого не стану ни в коем случае.

– Роза, – донеслось из темноты.

– Нет! – отозвалась я надрывно. – Не буду!

– Хотя бы снегом присыпь, – попросил мужчина. – И возвращайся домой – приготовь ванну, да погорячее. Когда я отсюда вылезу, мне будет не до одеял.

От его слов полегчало, и я бросила в яму несколько горстей земли и снега. Оставила у могилы лопату и побрела, всхлипывая, к дому. Если придётся ради него пройти через всё это – выдержу во что бы то ни стало!

В спальне я стянула с плеч мокрый плащ, ослабила шнуровку платья и долго, словно заколдованная, гладила живые камни, что должны были греть воду. А когда поняла, что чуть не довела ванну до кипения, пошла за полотенцами. Решилась даже порыться у Ракха в шкафу, и средь невероятного бардака нашла нормальную одежду. Такой аккуратный в лаборатории со склянками, он не мог содержать в порядке свои рубашки и штаны…

Дверь тихо отворилась, и мужчина, тяжело ступая, зашёл в комнату.

– Я, кажется, вывихнул ногу к чертям… – устало сказал он, и я бросилась навстречу, чтобы подставить плечо. – Спасибо, Лисичка. Будь добра, удели мне ещё немного времени – помоги раздеться. Этот яд долго будет терзать моё тело, и я опасаюсь, что могу потерять сознание прямо в процессе расстегивания штанов.

У меня на глазах снова выступили слёзы: сейчас он был похож на того весёлого пьяницу, что когда-то приютил отчаявшуюся нищенку.

– Садись сюда. Сначала сапоги. Где нога болит? – Ракх поморщился, но кивнул мне, чтобы продолжала. – Ого! Да у тебя палец синий! Это ты, когда в яму падал, ушиб?!

– Нет. Я растянулся позже, на лестнице, – слабо улыбнулся мужчина. – Думаешь, сломал?

– Кажется, да. Что насчет лодыжки…

Он сжал зубы, когда я принялась ощупывать больное место, но потом кивнул на дверь:

– Когда согреюсь, кое-что принесёшь, хорошо?

– Конечно! Давай, помогу штаны снять.

Я не смущалась ровно до того момента, как мне пришлось поднимать его, обнажённого, и помогать залезть в ванную.

– Бултых, – прокомментировал мужчина, когда пальцы наши расцепились, и он неуклюже шлёпнулся в горячую воду.

Я не выдержала и со всхлипом рассмеялась.

– Ракх, ну как же так!

– Не плач, – отозвался он, мягко сжимая мою руку.

– А я не могу, – пробормотала я, пытаясь подавить новые рыдания. – Зачем всё это? Почему именно так? А что же Аник?

– Прости, но я должен был так поступить, малыш. Ты плохая актриса, они почти сразу обо всём догадались. Ну а лет давно уже хотел отомстить мне.

– Он глупый, но не злой!

– Верно. И от него мне тоже нужна была живая реакция. Я ведь сам этот яд готовил, и знаю, что он вызывает остановку сердца.

Значит, он всё спланировал заранее. Знал, что иначе не избавится от тёмных друзей, да и они наверняка желали его смерти.

– Но кто же запустил его вновь? – прошептала я.

Ракх усмехнулся.

– Ты. Твоя магия созидания. Я знал, что ты будешь рядом. Я, конечно, не растение или дерево, но надеялся, что у тебя хватит сил. – Он тяжело вздохнул, сильные пальцы сжались, и моя ладонь налилась приятным жаром. – Прости. Знаю, это было жестоко. Но они бы не оставили дом, пока я... Не важно.

– Что? – прошептала я, не надеясь на ответ.

Ракх молчал пару минут, по-прежнему крепко сжимая мои пальцы.

– Я должен был убить одного человека, но не захотел делать этого, – наконец сказал он. – А когда нарушаешь магический договор, выход один – смерть.

Он доверился мне целиком. Он ждал моего спасительного тепла, волшебства жизни, что создаётся из множества стихий. Мне так хотелось верить, что это доказательство чего-то большего, чем просто страсть!

– Значит, теперь маги не вернутся? – спросила я.

– К сожалению, когда-нибудь они поймут, что я их обманул. И тогда лучше бы мне быть подальше от Вардара. Но пока что им в доме делать нечего, видели представление и ждут, что ты предпримешь.

– И что же? – спросила я, беря губку.

– Нельзя здесь оставаться, Розана, – отозвался он. – Я хотел бы, чтобы ты могла, если захочешь, жить здесь, но это слишком опасно. Нужно уезжать.

– Ничего, – попробовала улыбнуться я. – Я не боюсь путешествий. Тем более если вместе… Нам же по пути?

– Я помогу тебе, – отозвался Ракх, и я намылила его плечи. – Не бойся неизвестности.

– С тобой не боюсь, хотя чуть не умерла там. Мне ещё никогда в жизни не было так больно и страшно, Ракх.

– Прости, – в который раз сказал он. – Ты спасла мне жизнь, а я не могу найти слов, чтобы отблагодарить, как должно…

– Не нужно. Не ищи их. Я бы не смогла иначе, – отозвалась я, медленно орудуя губкой. Сглотнула и всё-таки решилась сказать: – Ты ведь догадываешься о моих чувствах?

– К сожалению, – хмуро отозвался Ракх, и тело его напряглось.

Я покраснела.

– Потому что нам нельзя?

– Потому что ты меня плохо знаешь. Потому что это опасно. И потому, что я клялся больше никогда ни к кому не привязываться.

– Значит, это так и останется всего лишь страстью? – спросила я, поглаживая мыльными ладонями его грудь.

– Если ты захочешь, – ответил мужчина, подчиняясь моим прикосновениям. – Или мы можем быть просто друзьями.

Меня не устраивали оба варианта, но я не могла сказать ему об этом сейчас, после чудесного воскрешения. К тому же я жаждала его – хотя бы на одну ночь, или даже на несколько минут – но всего целиком! Ракх по-своему истолковал моё молчание и добавил со вздохом:

– Я не хочу сделать тебе больно, Роза. Ни отказом, ни согласием. Ты нравишься мне, я уже говорил это. Ты дорога мне, потому что рядом с тобой важная часть меня оживает. Но…

– Не надо, – прервала его я. – Пожалуйста, не говори больше ничего. Я знаю, чего хочу сейчас: помыть, согреть, и вылечить тебя, а уже потом, если получится, лечь рядом и крепко обнять.

– Роза…

– Я так хочу! И плевать, что будет потом!

– Ты не понимаешь. Я уже виноват перед тобой.

– Что соблазнил? А, может, это я тебя околдовала?

Он усмехнулся уголком рта.

– Вполне возможно, рыжик, но ты-то юная и неопытная, а я взрослый, видавший виды мужик, дорвавшийся до женской ласки. Мог бы и придержать зверя.

– Жалеешь?

– Оправдываюсь.

– Мне нравится твоя искренность.

– А мне – твоя смелость и сердечность.

– Спасибо. Давай я вымою тебе волосы. Кстати, кто тебя стриг?

– Сам, а что?

– Неплохо получилось. Тебе идёт.

Его глаза потеплели.

– Вот уж никогда бы не подумал, что кого-то может привлечь моя внешность. Обычно при моём появлении дамы либо краснеют, либо бледнеют, либо…

– Почтительно кланяются?

– Ха! – отозвался он. – Уходят прочь. И, знаешь, меня всегда устраивал этот страх, к тому же я точно знаю: им есть, чего бояться.

– Поначалу ты и меня напугал. Твой рост, тёмный облик, и повязка на глазу… Всё необычно для столицы, хотя здесь каких только чудиков не встретишь. Но, понимаешь, тёмного мага сразу чувствуешь. Ты словно состоишь из концентрированных тайн, из того самого звёздного колдовства, особой, недосягаемой магии…

– Но, Роза, я не только гляжу во мрак, – прервал меня мужчина. – Я достаю из тьмы много такого, что лучше бы не тревожить.

– Что, например? Скажи мне, я не стану бояться.

– Тебе только так кажется, белочка, – хмуро отозвался он и быстро ополоснул голову. – Хотя я знаю, что ты храбрая.

– Расскажи, Ракх, – упрямо повторила я. – Мне нужно это знать.

– О том, что я делал, или о том, что могу сделать?

– Обо всём.

Он вздохнул и повернулся спиной, чтобы я могла мыть его дальше.

– Тёмная магия имеет несколько уровней, Розана: от земных глубин, где кипит лава, до холодных небесных просторов, что приютили миллиарды звёзд. Всё, что находится вокруг нас – это уровень, доступный обычному ученику первого курса академии. Обман через мысль, зелья, смена внешности, например. Общение со стихиями – уже сложнее, особенно если это земля и огонь. Земную стихию вообще нелегко перекраивать, другое дело – ветер или вода. Но куда опасней уходить глубже – через параллели, в невидимые обычным людям миры. К умершим. К тем, кто страдает во мраке. Я могу говорить с ушедшими душами, призывать их, но могу и воскресить то, что уже души не имеет.

– Трупы? – сглотнула я.

– Да, но они, пожалуй, самые безобидные из всей той нечистой орды, что может составить армию тёмного мага. К тому же поднимать мёртвых – проявлять крайнее неуважение к их близким. Впрочем, большинство старых погребений преданы забвению, и за ними никто не ухаживает. Такие забытые мертвецы всегда самые злобные.

– И часто ты их призывал?

– Нет. Последний раз – пару лет назад, и только для защиты. – Он повернулся и накрыл мои пальцы, что сжимали край ванной. – Но я творил иное тёмное колдовство: обманывал людей, заражал их память, накладывал проклятия. Я не хороший человек.

– Но и не плохой, – сказала я, склоняясь к его лицу.

– Ты разочаруешься, Роза, если продолжишь верить в светлый образ.

– А, может, ты просто сам не слишком хорошо себя знаешь?

Он приподнялся, и наши губы почти соприкоснулись.

– А, может, ты просто милый наивный лисёнок, которого легко обмануть? Просто меня привлекает глубинная магия, которую постигают десятилетиями, в то время как другие предпочитают нечто более простое и понятное. Я преследую свои цели, Розана.

Он отстранился, и мне стало холодно.

– Ладно. Пусть ты негодяй. Будем дальше мыться?

– Я тебя рассердил?

– Всегда неприятно, когда кто-то, говоря о своей честности, многое скрывает.

– Можно быть честным и при этом хранить тайны. Я не хочу, чтобы в моей душе копались. Даже друзья.

Он принялся смывать остатки мыла, а я отвернулась, скручивая косу на макушке. Он имел право хранить тайны, а я хотела узнать его лучше. Станет ли он доверять мне настолько, что откроет своё сердце? И стоило ли перешагивать через гордость ради этой нелепой любви? Служанка и тёмный колдун, хороша парочка!

А Ракх между тем вылез из ванной и быстро вытерся. Я слышала, как он одевается, но поборола желание взглянуть на мужчину хоть одним глазком.

– Я отвратил тебя? Это хорошо, – сказал он.

Я решила поменять тему.

– Что с нами будет? Что станет с Аником?

Подошла и как ни в чём ни бывало принялась застёгивать пуговицы у него на рубашке.

– Придётся уехать из столицы. – Он отдышался. – Прости. Меня мутит. Насчет Аника ничего не могу сказать…

Он схватился за стену, и я привычно подставила плечо.

– Моя хрупкая помощница, – с удивительной нежностью сказал мужчина. – Спасибо.

Я не могла ответить. Снова в горле скопились слёзы, к тому же этот день меня совершенно измотал. Когда мы с Ракхом доплелись до его комнаты, оба едва держались на ногах.

– Прошу тебя, ложись на мою кровать, а я лягу в лаборатории на диване. Так будет безопаснее всего.

– Как скажешь, – отозвалась я печально. – Что будем делать с твоим пальцем?

– Я сейчас кое-что выпью, намажу…

– Позволь мне.

– Ладно, – кивнул он. – Найди в комоде коробочку с ампулами. Это лекарства на случай сильного отравления магией, ну и при разных других повреждениях. – Мужчина усмехнулся: – Зуруб – гордый болван. Он так радовался предательству Аника, что не сообразил самого главного: я бы никогда не создал яд, от которого не ведаю противоядия.

– Ты умница, – отозвалась я, устало улыбаясь. – И, кстати, ляжешь здесь. Я должна приглядывать за тобой, понимаешь? Мало ли, что случится.

– Ты права, – неожиданно быстро согласился мужчина. – Мне нужно отлежаться. Несколько часов, день максимум. Потом уедем.

– Но если они следят за домом…

– Тэм предупредит. Ты его знаешь, он всегда на страже. Днём будет отсыпаться. Кстати, приведи сюда своего зверька, как закончим. Нехорошо, что он сидит там в одиночестве.

– Правда можно?

– Угу.

Я зашла в лабораторию за лекарствами, перевязала то ли сломанный, то ли просто сильно ушибленный палец, и, под чутким руководством Ракха, создала какое-то вонючее зелье.

– Пожалуйста, налей мне побольше воды. Боюсь, иначе я это не протолкну.

Я выполнила его просьбу, и мужчина одним махом осушил склянку. С минуту он сидел на постели, а я наблюдала, как бледнеет его лицо.

– Демоны, я должен отойти… Если успею…

– В чём дело?

– Тошнит.

Хорошо, что тазик был поблизости. Плохо, что Ракх сопротивлялся моей помощи. Конечно, в такие мгновения люди красивыми не бывают, но я точно знала, что он мне не противен.

– Ну, ну, всё будет хорошо, – и я погладила его по спине.

Ракх нашёл в себе силы усмехнуться.

– Это только начало, белочка.

И он как всегда оказался прав – его страдания были кошмарны. Его не просто рвало – выворачивало, притом с кровью. Ему было дико больно, одежда промокла насквозь, а тело сотрясала крупная дрожь. Куда уж там отлежаться пару часиков! К рассвету от Ракха не осталось ничего, кроме глаз. Он даже не мог больше поднимать голову – истощённый, измученный, бледный. Я пыталась напоить его, но всё, что он выпивал, тотчас выходило. Только к полудню мужчина, свернувшись клубком, забылся трудным сном на краю постели, и я поднялась, потирая затёкшие ноги.

Нужно было накормить и выгулять лисицу, да и самой немного поесть, чтобы были силы и дальше заботиться о Ракхе. Мне было страшно отойти от него даже не минутку. Я позволила себе только взять чистую одежду, умыться и переодеться, а потом села дежурить у кровати, закрыв дверь в лабораторию, куда лиса так хотела проникнуть. Удивительно, но Кутя вела себя мирно, и ела спокойно, однако после завтрака ей понадобилось на улицу. Я понимала, что зверь и так терпел слишком долго, и решила, что выпущу её в зимний сад. Оставалось надеяться, что она вернётся быстро.

Ракх метался во сне, хватал ртом воздух, иногда едва слышно стонал. Всё его тело было напряжено, и я не придумала ничего лучше, чем просто ласково поглаживать его по спине и плечам. А когда он перевернулся, решительно расстегнула на мужчине рубашку и стала легкими, нежными прикосновениями массировать его живот. И снова чуть не расплакалась, когда он пробормотал едва слышно:

– Спасибо, лисёнок. Так… хорошо.

Ему было легче, когда я его касалась. Не намного, но всё же легче! И снова к горлу подступили слёзы, снова защемило сердце. Пусть только поправится, я его так крепко поцелую, что он на всю жизнь эту сладость запомнит!

Только к вечеру мужчина смог уснуть нормальным, мирным сном. К тому времени я раздела его до белья, и накрыла мягким клетчатым пледом. Кутерьма тихо спала в углу, Тэм, прилетевший после обеда, дремал на тумбочке, и хотя у меня слипались глаза, я продолжала наблюдать за Ракхом. А вдруг он очнётся и что-то попросит? А если ему снова станет плохо? А если кто-то будет стучаться в дверь? Я не выдержала и легла, обнимая мужчину сзади. Зарылась носом в его волосы, вдохнула – и вырубилась, словно ночь мгновенно впитала мой уставший рассудок.