Глава 7_2

Меня разбудила холодная пустота. Я встрепенулась, шаря рукой по матрасу, и вскочила: Ракха не было! Однако сердце моё угомонилось быстро: в комнате горел один небольшой камень, а из ванной доносился звук льющейся воды. Неужели сам поднялся? Я села, упираясь лопатками в спинку, и потёрла лицо. Кутя спала в углу на покрывале, Тэм устроился на комоде, и мне стало тревожно за Жало. Как он там один? А, может, Ракх уже успел навестить любимца? Вскоре маг появился на пороге – уже не такой бледный, хотя потрёпанный и очень усталый.

– А, привет, малышка. Лежи, лежи. Я сейчас тоже лягу.

– Тебе лучше? – прошептала я, не в силах сдержать дрожащую улыбку.

– Намного, но я не здоров. К несчастью, избавление от яда займёт больше времени, и, к счастью, мои тёмные друзья уже покинули столицу. Я чувствую их, – пояснил мужчина, садясь на кровать и небрежно причёсывая волосы. – Упорно этому учился, чтобы меня не могли застать врасплох. Я привык со всем справляться в одиночку, но тем приятнее была твоя забота. Роза, – с особенной, пронзительной интонацией произнёс он.

– Ракх, – отозвалась я, робко погладив его по щеке, где был шрам. – Я очень испугалась. Пожалуйста, больше не трави себя, хорошо?

– Обещаю, – отозвался он. Отложил расчёску, откинул одеяло и кивнул: – Ложись. Тебе нужно как следует отоспаться после всего этого кошмара.

Разве теперь я могла просто спать рядом с ним? Больше всего мне хотелось поцелуя, но вместо этого я предложила:

– Может, покушаешь? Я не усну, пока не буду уверена, что ты не голоден.

– Я уже перекусил. Кстати, твоя лиса мне чуть палец не оттяпала, когда пыталась отнять котлету. Ну, ничего. Мы поладим. Наверное, – добавил он, потирая лоб. – Ты что?

Я подвинулась к нему, положила руки на крепкие мужские бёдра.

– Хочу поцеловать тебя. Можно?

– Вряд ли я смогу сегодня любить тебя, Роза, – не сразу понял меня мужчина, и я поспешно пояснила:

– Только тихий поцелуй на ночь, ничего больше. И ещё объятие, чтобы тебе снились добрые сны.

Мужчина поймал меня за руку и притянул к себе. Несмотря на всё, пожатие его было крепким и властным.

– Сейчас я думаю о тебе, – странно произнёс Ракх.

Он наклонился, желая завладеть моими губами, но я опередила его, коснувшись страшного шрама на щеке. Мне не было неприятно, я хотела хотя бы частично забрать ту старую, строгую боль, что жила в тёмных трещинах загорелой кожи. Потом поцеловала неровную тёплую кожу ещё раз, нежно тронула губами тёмное око, и Ракх закрыл глаза. Он жаждал больше прикосновений, больше ласки, больше меня – для себя в нашей общей жадности. Нет, мы не соединимся, как прежде, но между нами появилась куда более значимая близость – духовная, прочная, основанная на доверии чувств. Я покрыла лёгкими поцелуями его лицо: лоб и колючий подбородок, нос и щёки, брови и веки. И доверчиво раскрыла губы, когда мужчина поймал меня за затылок, поворачивая к себе для ответного прикосновения. Это был нежнейший, бережный поцелуй-грёза. Он сманил меня в густое и тёплое чувство сонности, и, когда Ракх откинулся на спину и уложил меня к себе на грудь, я успокоено закрыла глаза.

– Мы снова на острове.

– Или на корабле, – отозвался он. – Отдыхай, мой отважный штурман. Сейчас нашему судну ничто не угрожает.

Я прижалась к нему и закрыла глаза. Пусть наш сон будет целебным. Пусть нас ничто больше не разлучит. А если и разлучит – то нескоро…

Тихий стук в дверь. Не знаю, успела ли я задремать, или уже видела сны, но почему-то услышала его, доносящийся снизу. Я знала, что многие вардарцы держат дворецких и охрану,  но некоторые умудрялись справляться с помощью оберегающей магии. Она-то и позволяла различать тихие шаги, прикосновения к дверным ручкам и вообще любые проникновения на территорию дома.

– Ты слышал? – прошептала я, видя, что Ракх тоже проснулся.

Мужчина мягко придержал меня за плечо.

– Это Аник, – сказал он. – Он один.

– И что мы будем делать?

– Он надеется, что ты откроешь.

– Я его убью!

– Неправда, – усмехнулся колдун. – Думаю, он уже достаточно настрадался.

– И что? Вот так возьмём и впустим его, говнюка, предателя?!

Ракх рассмеялся, и злоба моя остыла.

– Если ты захочешь. Согласись, я вас обоих использовал, и он тоже имеет право сердиться, если узнает об этом.

– Если?

– Ты можешь сказать, что спасла меня – а это так и есть. Излечила магией – и это тоже правда. И ничего не говорить о том, что я всё это спланировал, хорошо зная вас обоих.

– Ты был уверен, что Аник подведёт, и что я останусь верна тебе?

– Что не будешь связываться с тёмными – знал точно, но ведь Аник, по сути, не подвёл меня. Он вернулся, чтобы попросить у тебя прощения. И не убил Жало, как они просили.

– И выстрелил в тебя!

– Чтобы напугать, – с улыбкой напомнил колдун. – Они спровоцировали его. Я сам, возможно, был слишком жёсток. Но всё это должно было случиться. Я так хотел, Роза.

Он был спокоен. Ему действительно не казалось ужасным вот так рисковать своей жизнью.

– Ты совсем не боишься смерти?

– Просто мы с ней давно знакомы, – сказал Ракх, и меня объяло холодом.

Аник между тем постучал снова – уже тише.

– Значит, мне решать, что говорить ему, а что нет?

– Угу. Я бы, конечно, предпочёл правду.

Я поднялась и накинула халат, но Ракх набросил мне на плечи свой плащ.

– Там холодно.

– Ты пойдёшь?

– Сейчас выпью лекарство и спущусь.

Я кивнула и вышла в коридор, где гуляли сквозняки, и пахло тишиной. Спустилась вниз, подошла к двери и грозно спросила:

– Кто там?

– Это я, – отозвался Аник. Откашлялся и добавил тихо: – Впусти, пожалуйста. Я только поговорить хочу…

Я открыла дверь, нарочно вставая в проёме.

– О чём же?

Аник был весь мокрый, но было понятно, что следы на щеках оставил не снег.

– Розана! Пожалуйста, прости меня! – воскликнул он без наигранности. – Я и правда не хотел!

Даже зная, что Ракх жив, я всё равно влепила парню пощёчину.

– Твоя ненависть непростительна! Ракх не трогал твоих родных!

Лет понуро опустил голову, потёр щёку грязными пальцами. Судя по его виду, он либо шлёпнулся в грязь, либо вообще в грязи спал.

– Это правда. Но он всё же виновен в гибели Леты.

– И пригрел тебя, идиота неблагодарного, хотя мог оставить рабом! Доверял тебе!

Парень сжался.

– А если тебя подослали, чтобы и меня прибить? – разошлась я. – А вдруг ты снова решишь что-нибудь кому-нибудь доказать?

– Я не буду ничего тебе доказывать, – пробормотал он. – Я хочу защитить тебя, как обещал Ракху. Он только об этом и просил всё время…

– Ракх и сам меня защитит! – возмутилась я, и лет уставился на меня, как на умалишённую.

– Розана, ты в порядке?

Я схватила парня за шиворот и утянула в дом.

– Поклянись матерью, что больше никогда не причинишь Ракху вреда!

– Розана…

– Клянись, Аник, или я за себя не отвечаю!

– Клянусь мамой, что не причиню Ракху вреда… – отозвался парень, пятясь обратно к двери. – Ты только успокойся, ладно?..

И тут маг показался на лестнице, как всегда серьёзный и спокойный.

– А… – выговорил парень, и сполз вдоль двери, словно ноги внезапно перестали его держать. – Привидение!..

– Да настоящий я, – сказал Ракх. – Но был весьма близок к тому, что отправиться в мир теней. Роза, что ты решила?

– А? – выговорил лет, пытаясь подняться. Колени у него дрожали.

– Она спасла меня, – пояснил Ракх. – И решит, стоит ли снова принимать тебя в этот дом.

– И с собой брать? – повернулась я к мужчине.

– Спасла? С собой? Но куда? Живой… – выдохнул лет благоговейно.

– Подальше отсюда, – отозвался Ракх.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга: я на Аника, Аник на Ракха, Ракх на нас обоих.

– Я бы хотел поехать с вами, – тихо сказал парень. Он поглядел на меня без прежнего высокомерия, но и не покорно. – Пожалуйста. Мне больше некуда идти…

– Как же, интересно, маги отпустили тебя? – уперев руки в бока, проворчала я.

– Я сказал, что связан клятвой. Они этого не любят, потому что кровные узы нерушимы.

– Соврал, и Зуруб не распознал лжи? – нахмурилась я.

– Я не лгал. То есть не совсем… На мне действительно висит одно обязательство, очень давнее, и маги почувствовали его.

Я пристально посмотрела на парня – не врёт. И мне к тому же стало его жалко…

– Оставайся, чего уж там. Хотя, если бы не доброта Ракха, я бы тебя послала в лес по грибы!

И пошла обратно в комнату, мимо едва заметно улыбающегося колдуна.

– Ты простишь меня? – сказал за моей спиной лет. Голос его звучал непривычно тонко.

– Да. Хочешь учиться тёмной магии – так бы и сказал, – примирительно отозвался Ракх.

– Вы, может, есть хотите? – спохватилась я.

– Мне бы чего-нибудь тёпленького, – смущённо попросил Аник. – Хотя я и сам могу приготовить, – добавил он, встретив строгий взгляд Ракха.

– А ты? – посмотрела я на мага. – Голодный, наверное? Живот прошёл?

– Я бы не отказался перекусить, – признал мужчина, – но мы прекрасно справимся и без тебя.

– Ладно уж, – проворчала я, – всё равно сон перебила. Пойду, омлет сделаю на скорую руку.

– Я через несколько минут приду и помогу, – сказал Ракх.

Он взял Аника за плечо и повёл наверх, а я спустилась на кухню, достала из погреба яйца, молоко и помидоры. Ко мне вернулась спокойная рассудительность, и то, что часы показывали пять утра, не мешало сосредоточиться на готовке.

Я размышляла о том, что Ракх без колебаний вручил мне свою жизнь. А вдруг что-то пошло бы не так? А если бы мне не хватило волшебного тепла? А если бы тёмные маги решили силой увести меня из дому? А вдруг Аник убил бы коня? Прошлое было неизменно, но оно всё ещё пугало меня, и мне было не понять прочной уверенности Ракха. Возможно ли, что в его сердце тоже родилось горячее и благостное чувство?..

– Не заслужили мы, два балбеса, твоей заботы, – раздался за моей спиной низкий, сводящий с ума своей нежностью, голос.

Я уронила яйцо, и тотчас подняла его, ещё не успевшее вытечь на пол.

– Давай, помогу, – сказал Ракх. – Что сделать?

– Отнеси это Кутерьме. Ещё ягод прихвати. То есть, если тебе не сложно будет подняться по лестнице…

– Я справлюсь, – сказал мужчина. – Накормлю эту безобразницу и вернусь.

Он управился с поручением неожиданно быстро, и, когда снова зашёл на кухню, я попросила заплести мне волосы.

– Только потуже, ладно? Мешают.

– Хороший бальзам оказался, – усмехнулся мужчина, щекотно поглаживая мой затылок. – У тебя такие тяжёлые локоны. Шея не устаёт?

– Немного, но я привыкла. Ради такой красоты и потерпеть можно.

– Согласен. Это настоящая красота.

Я встрепенулась, когда его пальцы коснулись моей шеи, но Ракх уже принялся за косу. Получалось у него не слишком ловко, он был чересчур ласков, но я наслаждалась.

– Кстати, так и не спросила, что это за бальзам был? В синей склянке, с надписью «интенсивный».

– Для усиления эффекта от зелий, – ответил мужчина. – Но он получился не слишком хорошим, и я собирался вылить его в болтанку из зелий, которую использую для получения тьмушек.

– Понятно… – протянула я. – Значит, мне повезло, что не поседела или вовсе облысела. А кто такие эти тьмушки? Ни разу их в доме не встречала.

– Потому что я держу их в сосудах с помощью запирающих чар. Тьмушки – концентрированные энергии чувств и стихий, которые при длительном заточении формируют из себя ручные звёзды.

– Ого! – воскликнула я. – Это которые очень редкие и очень дорогие?

– Да, они самые. У меня есть одна такая, я её десять лет выращивал.

Он закрепил получившуюся косу лентой, и я повернулась, чтобы взглянуть на мужчину: Ракх печально улыбался, держа в руке тот самый круглый амулет.

– Вот, смотри.

Он раскрыл половинки кругляша, и кухню озарило холодно-голубое сияние маленькой подрагивающей звезды. Она была совсем как небесная, но намного более яркая и близкая.

– А можно потрогать? – прошептала я, заворожено глядя на пульсирующее чудо.

– Да.

Невесомая нежность пуха, прохлада летнего ветерка, что несёт с собой частицу реки. А в серединке – уютная мягкость пастилы, но жаркая, как монетка на солнце.

– Удивительное создание.

– Перебродившая и переродившаяся магия, – улыбнулся Ракх, закрывая амулет. – Чем ещё я могу помочь?

Мы несколько мгновений смотрели друг на друга, и мне снова хотелось его поцеловать.

– Нарежь, пожалуйста, хлеб. И сыр тоже. А ещё принеси из погреба какой-нибудь компот.

– Хорошо, – кивнул мужчина и пошёл к маленькой дверце. – Раньше я именно там создавал тьмушек, пока не понял, что им нужно живое общение.

– А почему они такие бешеные?

– Они ведут себя непредсказуемо, потому что в них слишком много всего намешано. Могут кричать человеческими голосами, летать, ползать и кувыркаться, быть невидимыми и принимать самые разные облачные формы. Ого! – донёсся его голос снизу. – А откуда у нас в погребе столько еды?

– Бездельничать не умею, – улыбнулась я. – Жаль, теперь всё пропадёт.

– Мы постараемся съесть большую часть, – утешил меня Ракх, появляясь с двумя большими банками. – Не удивляйся. Когда мне становится легче, я всегда много ем.

– Замечательно! Тогда, может, позовём Аника сюда?

– Я бы попросил тебя самой это сделать. Он считает, что ты больше не захочешь с ним разговаривать, и признал, что вёл себя по-хамски. Сходи, если не трудно. Выслушай его. И прости, если сумеешь.

– Я уже не злюсь.

– Вот и скажи ему об этом, а я вас здесь подожду.

– Он дорог тебе? – уже на пороге обернулась я.

– Аник мне как младший брат, ну, или сын. Да, я дорожу им, и готов многое простить.

Я вздохнула и вышла из кухни. Если признаюсь ему в любви – простит ли он меня за упрямство и поспешность чувств?

Уже наверху я спохватилась, что не спросила, в какой комнате парень сидит. Но, пройдя по коридору, всё сразу поняла: из-за приоткрытой двери гостевой спальни доносилось едва слышное всхлипывание. Я настолько не ожидала увидеть Аника плачущим, что застыла у порога, лихорадочно соображая, как его утешить, что сказать. Но, поборов робость, вошла после стука.

– Аник, пойдём кушать.

Лет вскинул на меня заплаканное, чумазое лицо, и принялся поспешно утираться.

– Солнечные псы… Прости. Не ожидал, что ты удостоишь меня…

Я подошла и села рядом с ним, осторожно касаясь широкого плеча.

– Всё прошло. Если ты и правда сожалеешь – я больше не сержусь. Просто представь, каково мне было хоронить Ракха! – подумала чуть и добавила: – Тем более живого. Он ведь, когда очнулся, приказал закопать его в саду.

– Это нелегко – терять близких. И тебе было нелегко, а я… Ну, болван… Хотел, чтобы он наконец-то признал, что я взрослый, а сам поступил как малолетний неуправляемый дурень. – Он поправил порванный ворот. – Мы все здесь сироты, даже твоя лисичка.

– Именно. И должны поддерживать друг друга, а не подставлять. Поэтому, пожалуйста… Не веди себя больше как свинья.

– Я постараюсь, – серьёзно глядя мне в глаза, пообещал парень. – И сейчас спущусь, только умоюсь и переоденусь. Вот, Ракх дал мне свою одежду…

Я выходила из комнаты с улыбкой. Пусть звёздный купол неба скрепит нашу странную семью, и лет наконец-то поймёт, что никому, кроме Ракха, до него нет дела. Тёмные хотели использовать парня в своих целях, не иначе. А потом запросто могли прибить и выбросить. Ракх же заботился об Анике искренне, потому что дорожил им.

Я решила, что заберу с собой Кутерьму. И так уже, бедная, долго сидит взаперти! Лисичка, едва увидев меня, принялась скакать по комнате и разбудила Тэма.

– Идём. Побудешь с нами. Глядишь, тебя ещё чем-нибудь угостят. Ой!

Коршун взлетел, примерился, и аккуратно опустился на моё плечо. Он, оказывается, был тяжёлым, и острые когти чувствительно сжимали кожу сквозь халат – плащ Ракха я оставила на кухне.

– Ты тоже с нами? – улыбнулась я. – Ну, пойдёмте.

Было непривычно нести на себе строгую молчаливую птицу. К тому же на мне не было ни платья, ни жилета, а у вардарцев женщина в таком домашнем облике – сорочке и халате – имела право появляться только перед мужем. Хорошо, что никто не мог осудить меня со всей строгостью, разве что Ракх… Мне даже хотелось, чтобы он, как тогда, рассердился, мне хотелось принадлежать ему, как жена принадлежит мужу.

Когда я вошла в кухню, маг молча сидел за столом. Он поднялся мне навстречу и приказал:

– Тэм, ко мне.

Птица взлетела, слегка оцарапав мне плечо, и устроилась на руке хозяина, но Ракх ссадил коршуна на комод. Кутерьма же, учуяв яйца, мило облизнулась и посмотрела на меня просяще.

– Послушно садись в уголке, глядишь, и получишь кусочек, – сказала я, и лисичка неохотно отошла.

– Странно, – между тем сказал Ракх, отодвигая для меня стул, – Тэм обычно ни к кому не идёт.

– По тебе соскучился, – отозвалась я. – Вот и решил на мне до кухни прокатиться. Давай пока разложим омлет по тарелкам. Как раз Аник спустится – и начнём наш очень ранний завтрак.

Парень пришёл через минуту, неуверенно нам улыбнулся и сел по правую руку от Ракха. Они оба смотрели на меня, словно ждали команды, и я сказала:

– Налетаем?

Для мужчин это был сигнал. Оба ели с аппетитом, Ракх – сосредоточенно и спокойно, Аник поспешно и неаккуратно, но мне было всё равно. Главное, что мы были вместе, и в моей душе смутно шевельнулось почти забытое ощущение тёплого единства.

Семья. Близкие. Совместные завтраки, за которыми обсуждали планы на день, или ужины, когда все делились впечатлениями. Вкусные десерты, горячий чай с травами и ягодами… Варенье в стеклянных блюдцах и сверкающие ложечки с узором на ручках. Расшитая скатерть, которую берегли, и расписные подносы в осенних листьях… Дом. Логово. Крепость. Как непрочны были, оказывается, её стены! Мы даже лошадей не всех сберегли, да и многих лис тогда просто бросили…

Я подумала о том, что надо бы отнести коню Ракха яблоко – вдруг, если положу поблизости, всё-таки возьмёт?

– Теперь только Жало не хватает, – усмехнулся маг, словно прочитал мои мысли.

– Привести его? – на полном серьёзе спросил Аник.

– Не нужно. Я после завтрака сам схожу, отнесу вкусняшку.

Я пожалела смачно облизывающуюся Кутерьму и дала ей сыра, на что лисичка ответила преданным повизгиванием.

– Покинем столицу через пару дней, – сказал Ракх, разливая компот по стаканам. – Как раз будет время подготовиться. – Он поглядел на меня: – Нужно будет купить лошадей – тебе и Анику.

– Хорошо. Если не придётся сразу мчаться галопом – поездка верхом для меня не такая уж проблема.

– Но ты говорила, что не умеешь! – сказал парень.

– Это ты сказал, не я. Даже слова мне вставить не дал. Я имела в виду, что давно не ездила.

– Насколько? – уточнил маг.

– Последний раз садилась в седло… Эм… В двенадцать.

– Ну, это ещё ничего. Вспомнишь. Главное, чтобы зверь попался мирный, не крутого нрава.

– А что же станет со всем этим? – развела руками я. – Погреб, вещи, твоя лаборатория…

– Самое важное я всегда вожу с собой, – ответил мужчина. – Благо, что Жало привык таскать помимо меня тяжёлую поклажу. Хотя дом, конечно, жалко.

– А если отдать его? – предложила я. – Подарить? Например, завещать приюту для бездомных! Здание, где ютятся нищие, старое и малопригодное для жизни.

– Хм, – отозвался колдун, – неплохая идея. Я вообще-то написал завещание на тебя… Но ты можешь отправиться в здание Городского Совета, и оформить дарственную на хозяйку приюта.

– Отлично, – улыбнулась я. – Спасибо тебе! Я бы очень хотела так сделать.

– Я могу сходить с ней, – посмотрел на Ракха Аник. – Чтобы никто не обидел. Ты же вроде как умер…

– Ага! – спохватилась я. – Как мы уезжать-то будем? Тебя ведь узнают!

– Я воспользуюсь чарами, – сказал мужчина. – Не раз так делал. И да, ты пойдёшь с Розой.

Они принялись обсуждать возможные места покупки лошадей, а я собрала посуду и отправилась её мыть. Кутёрьма довольно вылизывалась, сидя на стуле, Тэм-статуя смотрел на лису, не мигая.

– Ладно, – сказал Аник. – Спасибо, Розана, за завтрак, я пойду ещё немного посплю.

Ракх кивнул, я улыбнулась парню, и он ушёл бодрой походкой сытого человека.

– Давай-ка я помогу тебе. Вместе управимся быстрее, – сказал маг. – А потом спать.

Некоторое время мы молча споласкивали тарелки, потом я решила спросить о самом важном. Всё равно придётся этот вопрос задать.

– Ракх, куда мы поедем?

– Я помогу тебе узнать, что стало с твоими родными, – просто ответил мужчина. – И, если их уже нет в живых, найду для вас с Кутерьмой достойный дом. Скорее всего, в стране Осени. Ты ведь там хочешь жить?

Стань моей семьёй. Я хочу быть там, где ты. Пусть даже во тьме, но в тепле и нежности! Мне так хотелось произнести это вслух, вместо этого я сказала:

– Не знаю, как тебя благодарить! – и я тихонько погладила его руку. – Да, я была бы рада узнать как можно больше о родных, и вернуться в Осень – с ними или без них, как судьба решит.

Ракх кивнул.

– Тогда, как выспишься, собирай вещи. Самое необходимое, тёплое в первую очередь. Если что-то нужно купить – зови Аника. И придётся твоей хулиганке научиться ездить на крупе или следовать за лошадью, иначе никак.

Я кивнула. Кухню мы покинули все вместе, но в коридоре я не удержалась:

– Можно, зайду к тебе на минутку? Вот только Кутю в комнату отведу.

– Хорошо, – сказал мужчина, но я видела, что он напряжён. – Но я ещё загляну к Жало.

Когда лисичка улеглась в сундуке, я поспешила к Ракху. Утро было пасмурным, и мне пришлось взять с собой свечу. Когда я вошла в покои мага, он уже сидел на краю постели – хмурый, даже сердитый, готовый прогнать меня в любой миг.

– Прости, – сказала я, закрывая дверь, – я только хотела спросить, как ты себя чувствуешь?

– Нормально. За то время, пока мы разберёмся с делами, приду в себя окончательно.

– Ракх, я…

– Да?

– Боюсь за тебя. Мне страшно, что кто-то может ворваться в дом внезапно и причинить тебе вред. Ты не подумай, я говорю это не ради того, чтобы задержаться в твоей спальне… Ты пустил меня в свой дом из жалости, но чтобы ты из жалости любил меня – я не хочу.

– Занимался с тобой любовью, – поправил мужчина. – Ты же знаешь, что будет правильным для нас обоих.

– Мне уйти?

– Наверное.

Мне стало стыдно своей слабости, и я попятилась к двери. Нет ничего хуже навязчивости, тем более в любви… Мне снова хотелось плакать от бессилия, а для этого убежать как можно дальше, но Ракх поднялся и шагнул, ловя меня за руку.

– Знаешь, о чём я в последнее время думал перед сном?

– Нет, – тихо отозвалась я, не глядя ему в глаза.

– О том, какая у тебя нежная кожа.

Он погладил меня по щеке, поцеловал коротко в губы, а потом в шею.

– Особенно здесь.

Ладони его скользнули под халат, нашли и мягко сжали грудь, и я пошатнулась.

– Ты желаешь?

– Я жажду. Хочу. Мечтаю. Если ты, конечно, не откажешь мне, малышка. Потому что так уж я устроен: рассуждаю по совести, поступаю по страсти. – Он снова мягко коснулся моих губ и добавил, обжигая взглядом: – Но только с тобой. Только когда ты рядом. Особенно если чувствую, что ты сама жаждешь ласки.

– Да, – отозвалась я, целуя его в щёку. – Я хочу. Всего. Сейчас. Пожалуйста!

Мужчина подхватил меня и понёс в постель, заставив взволнованно прикусить губы. Как это будет теперь? Я успела забыть его вкус, силу и страсть.

– Почему ты дрожишь?

– Немного боюсь, – честно ответила я. – Знаю обо всём недостаточно… для бесстрашия.

– Ты веришь мне – и это главное. Не бойся, я подхвачу тебя, если будешь падать.

Он снял с меня халат, стянул, не мешкая, сорочку. Его губы нежно коснулись моей груди, вызывая в глубине живота болезненный трепет. Мне казалось, что я горю, и пламя постепенно поедало остатки рассудка. То языком, то губами, то лишь дыханием – Ракх ласкал мою кожу, не пропуская ни одного чувствительного местечка. Пальцы зарывались в гущину волос, колено его упёрлось меж моих бедёр и доставляло мучительное наслаждение. Я не выдержала и с силой погладила его по спине, ягодицам и бёдрам, просунула руку, и, нащупав знакомую твёрдость, осторожно сжала.

– Сейчас, – прошептал мужчина, снимая брюки.

Он был моим. Теперь я могла ласкать его, как захочу. Мне нравилось изучать его тело, и нравилось, что он так чутко реагировал на мои прикосновения. Я погладила страшные шрамы на его животе, и снова коснулась твёрдой плоти, на что Ракх отозвался глухим, низким рычанием. Нам обоим нравилось это обладание, и я скользнула пальцами ниже, потом снова вверх, прикрыв глаза и смущаясь того, как отзывается его тело.

– Да, – отозвался Ракх хрипло, и поцеловал меня в губы с яростной страстью.

Я не могла даже вскрикнуть, ощутив его внутри, и, повинуясь инстинктам, обняла ногами, обхватила руками, теснее прижимая к себе. Движения наши были слитными, скорыми, нетерпеливыми. Он целовал меня, забирая дыхание, а потом отрывался, позволяя вскрикивать, умолять, шептать безумные слова на языке любви. Он позволял мне любые прикосновения, но и сам касался так, что я терялась в его ласках, вкушая всю сладость близости.

А потом он повернул меня на бок, заставил выгнуться, крепко взял под колено – и началась новая прекрасная пытка, такая медленная и глубокая, вызывающая в теле острую пульсацию и влажный жар. Я раскрыла губы, когда он взял меня за подбородок, вынуждая запрокинуть голову – и отвечала на поцелуй, жаждала, взлетала. Глубже. Быстрее. У меня перед глазами вспыхивали звёзды.

– Тебе хорошо? – шептал он.

– Хорошо, – отзывалась я.

Ещё несколько мгновения – и Ракх перевернул меня на живот, накрыл своим тяжёлым телом, и перестал щадить. Теперь между нами не было нежности – жёсткая страсть, почти болезненная ярость, пламень неистового обладания… И всполох столь мощный, что я расплакалась, сжимая зубами простыни, и слыша слова утешения, благодарности, вновь проснувшейся нежности… Это было восхитительно до безобразия. Это было долгожданно, необходимо нам обоим, и радостно.

Для меня это была настоящая любовь.