Глава 38 Змея

Свидание с младшим принцем кончилось вовсе не так, как я планировала, но оно и к лучшему. Мы вернулись домой и разбежались в разные стороны. Понимая, что Аман поскакал жаловаться маменьке, я попросила Хафсу предупредить Асурию, если Шасиана ко мне заявится.

Пусть драконица выясняет отношения с нагиней, мне лучше от обеих держаться подальше. Мать Мансура хоть и лучше Змеи, но не намного, кажется. Вспомнив недавний банный день и пилинг ног рыбками, я сначала хихикнула, потом поежилась — как бы любимая жена султана и в самом деле не пустила меня на корм рыбам!

Тем временем вечер опустился на дворец как черная вуаль на вдову. Все стихло, лишь звезды сияли в непогрешимой вышине, такие далекие. Я вышла на террасу и сама не заметила, как ноги унесли меня на лужайку, а потом к аллее. К которой я и направилась, скинув туфельки.

Лунные тени скользили по траве, делая ее серебристой. Стволы деревьев, сонно покачивающих ветвями, наполняли воздух вздыхающими тенями. Вокруг была разлита нега пряной, разгоряченной, как тела любовников, ночи. Я свернула в какой-то дворик, по периметру уставленный стаканчиками со свечами. Их пламя растекалось золотым светом по плитам пола, бросая отблески на стены, на которых и так танцевали блики от воды огромного бассейна.

Точно, я днем была здесь! Только пришла с другой стороны, где под тяжестью плодов прогибаются ветки апельсиновых деревьев. Здесь очень уютно было, помню.

Но сейчас дворик меня пугал. Ночь наполняла его тенями, тяжело вздыхающими по углам. Деревья, в темноте похожие на злобных чудовищ, шевелили ветвями, будто щупальцами, которые в любой момент могли метнуться вперед, чтобы опутать тело плетьми и удавкой затянуться на шее, не давая вдохнуть.

Я поежилась, отгоняя озноб. Напридумывала всякой ерунды. Какая же я трусиха! Обругала себя, стиснула зубы и шагнула вперед, затаив дыхание. Холодная травка под ногами щекотала ступни. Вот, все хорошо. Никаких чудовищ. Никто не поджидает удобного случая, чтобы нанести мне вред. Это просто страх, ничего более.

Но в тот момент, когда я оказалась в самом центре дворика, луна скользнула за тучу, словно прикрылась чадрой от любопытных глаз. Без голубоватого света крутобокой хозяйки неба стало совсем страшно. А потом…

Я напряглась всем телом, застыв и не в силах пошевелиться, вглядываясь во тьму между деревьями. Показалось ведь, правда? Не может же такого быть!

Как завороженная, вновь ступила вперед, затаив дыхание. Еще шаг, еще и еще. И вот…

Взгляду открылся очередной дворик, просторный, надежно скрытый от чужих глаз тремя стенами. У одной стояла Шасиана, даже в темноте сверкая, как редкий драгоценный камень. А вдоль другой… ползла змея!

Алая, как только что пролитая на жертвенный алтарь кровь, огромная — верблюда смогла бы проглотить, не напрягаясь! Длиннющая — заняла весь дворик, видно лишь, как двигаются чешуйки, каждая из которых с мою ладонь, когда змея шевелится.

В голове тут же всплыла детская присказка: «Все плохое долой, все хорошее со мной!»

Неужели это та же, которая приползала в ту бурю, когда демон Сай накрыл нас защитным куполом? Мне никогда не забыть красные глаза этой змеюки! А ее острые клыки, которые, казалось, вот-вот вопьются в мою плоть, до старости вспоминать буду!

— Не красуйся, перекинься уже! — скривившись, бросила ей мать Амана.

Алая змея, не спеша, сделала еще круг по двору, а потом, не успела я моргнуть, как на ее месте оказалась обнаженная рыжеволосая девушка.

— Здравствуй, сестра, — пропела она, ничуть не стыдясь наготы тела, поблескивающего в лунном свете.

Сестра?! Змея из самума — сестра любимой жены султана?!

— Зачем явилась? — проигнорировала ее приветствие Шасиана. — Ставишь весь план под угрозу.

— Меня прислал Он. — Незнакомка усмехнулась. — Потому что не видит обещанных тобой результатов.

— Все идет, как должно, торопиться некуда. — Султанша пожала плечами. — Мой сын скоро сядет на трон.

— Ой ли? — рыжеволосая сложила руки на груди. — Недавно ты утверждала, что Мансур из той поездки за магиссой не успеет вернуться вовремя! Он успел. Ты говорила, что он не отдаст девицу — отдал. Теперь обещаешь вновь.

— Ты страх потеряла, Лусиана! — рявкнула Шасиана. — И так одна я хоть что-то делаю, а вы с Ним сидите на заднице и ждете, когда вам все преподнесут на блюдечке!

— Ах, да, конечно же, бедная сестренка, ты же так страдаешь тут, в роскоши дворца, засыпанная драгоценностями по самую задницу!

— Заткнись! — султанша сжала кулаки. — Я заплатила за наш план своим любимым мужчиной, забыла?! Это я смотрела, как его возвели на плаху и казнили по приказу этого проклятого дракона! А теперь мне приходится делить с ним ложе — каждую ночь ублажать этого ненасытного мерзавца! Каждый раз я вспоминаю, как капала с помоста кровь единственного, кого я когда-либо любила! И ты мне говоришь о жертвах и обещаниях?!

— Не кипятись, все помнят об этом, — кивнула рыжеволосая. — Но надо торопиться — пик силы Прорехи уже совсем скоро!

— Ползи обратно, любимая сестренка, и скажи Ему, что в День благодарения Богине султан объявит о бракосочетании Амана и магиссы огня!

— Хорошо, если будет так.

— Будет!

Я усмехнулась. Не дождетесь!

— А после, — Лусиана сделала шаг к сестре и вгляделась в ее лицо, — обещай, что отдашь эту тварь мне!

— После того, как она родит от Амана наследника, забирай, — Шасиана махнула рукой. — Мне эта девчонка уже как кость поперек горла! Сама бы удавила с удовольствием!

— Договорились! — рыжеволосая снова обернулась.

Я отступила на шаг. Что-то предательски хрустнуло под ногой. Змеи тут же повернули головы в мою сторону.

Святые угольки!.. Меня словно чьей-то рукой пригнуло к земле.

Когда я снова осмелилась приподнять голову, дворик уже опустел. Ощущение, будто мне все это привиделось! Но что теперь делать со всем, что магиссу огня только что угораздило узнать?..

Я вернулась во дворец. Но и в покоях, вопреки их названию, не было мне покоя. Едва вошла на террасу, как женское шипение ударило по ушам:

— Что ты о себе возомнила?! Метить замуж за такого мужчину?! Ты в зеркало себя когда в последний раз видела?!

Я ступила на ковер комнаты и увидела Лайлу, которая понурившись стояла перед блондинкой в возрасте, прямо-таки лопающейся от злости. По лицу моей подруги текли слезы.

— Что тут происходит? — спросила как смогла строго. — Что вы себе позволяете?

— Добрый вечер, госпожа Найяна, — незнакомка отвесила поклон. — Прошу прощения, что потревожила ваш покой, да еще в такое позднее время.

— Это неважно. А вот то, что вы довели до слез мою подругу — этого я вам не прощаю!

— Я… — лицо женщины пошло пятнами. — Видите ли, мой сын Эльмир…

— Вы — мама Эля?! — ахнула я.

— Эльмира, — поправила она, поморщившись. — А эта девица, — последовал кивок на Лайлу, которая стояла ни жива, ни мертва, как говорится, — она его приворожила! Иначе не знаю, как объяснить то, что произошло!

— И что же именно?

— Сын пришел ко мне и сказал, что сделал ей предложение! — не глядя, женщина ткнула пальцем в сторону моей подруги. — Этой уродине! Да еще и с такой репутацией!

— Лайла не уродина! — возмутилась я. — И что за репутация?

— Всем известно, кого метят такими ожогами на лице племена пустынных драконов! — фыркнула мать Эля. — Распоследних шлюх, которые обсуживали всех мужчин племени!

— Это неправда! — взорвалась Лайла. — Я не шлюха! Один дракон ухаживал за мной, выпивоха и драчун, я отказала ему, он отомстил — похитил меня и…

— Ты шлюха! — припечатала женщина.

— Да в чем ее вина? — вмешалась я. — Если девушку изнасиловали, она в том не виновата! Виноват подонок, который сотворил такое!

— Она не чиста! — отрезала мама Эля. — И заклеймена! Такая не пара моему сыну!

— Если он берет ее в жену — такую, как есть, значит, он считает по-другому! — отрезала я. — И обещаю вам, что буду лично просить султана разрешить этот брак — в качестве подарка мне на свадьбу с его сыном!

— Ты!.. — блондинка подскочила. — То есть, вы… — она сжала кулаки и, зарычав, пулей выскочила из покоев.

— Найя! — рыдая, Лайла бросилась в мои объятия.

— Еще одно зло уползло, — прошептала я, гладя ее по волосам. — Поздравляю тебя с помолвкой!

— Думаешь, нужно принять предложение Эльмира? — всхлипывая, она заглянула в мое лицо. — Но ведь я такая…

— Ты — самая лучшая! — я улыбнулась ей. — Главное — ты его любишь?

— Всей душой! — выдохнула она, и заплаканные глаза засияли.

— Ну и все!

— Но его мама меня ненавидит!

— Брось, редкая свекровь не мечтает придушить невестку! Ты же отобрала у нее ее сладкого мальчика! И вообще, знаешь анекдот про парня, который приводит домой пятерых девушек и говорит матери: «Угадай, какая из них моя невеста?» А мама отвечает: «Легко! Вот эта!» Сын удивляется: «А как ты догадалась?» «А она как только в дом вошла, сразу меня бесить начала!»

Лайла рассмеялась и начала вытирать слезы.

— Да уж, взбесила я ее знатно! Влетела в покои, думала, прибьет!

— У меня вообще было две кандидатки в свекрови, одна другой хлеще! — я покачала головой.

— Было? То есть, ты решила?

— А нечего было решать, мое сердце давно выбрало!

— Ура! — подруга снова бросилась мне на шею. — Поздравляю! Вы с Мансуром будете очень, очень счастливы, уверена!

— Спасибо, — я улыбнулась. — Кстати, а может, устроим одновременно две свадьбы?

Я снова бежала, падала, вскакивала, снова бежала — в кромешной темноте, задыхаясь от ужаса, по каменным плитам пола. А потом резко остановилась — потому что увидела его. Нутро свело от ужаса. Замерев, и пялилась, не моргая, в алые очи с вертикальной иглой зрачка — того, кто явился за мной.

Вскрикнув, проснулась. И тут же натолкнулась на кипящий ненавистью алый взор. Надо мной нависала Лусиана — та самая змея из дворика, которую я недавно видела с Шасианой.

Не в силах сдвинуться с места, я поняла, что чувствуют мышки, замершие перед ползучим гадом, за секунду до того, как он проглотит их.

— Месс-с-сссть так с-с-ссссладка! — слова чем-то чужеродным полились из пасти алой змеи. — С-с-сссовс-с-ссем с-с-сссскоро я доберус-с-с-сь до тебя!

— Ч-что вам от меня надо? — пролепетала я.

— Лишь твоя с-с-с-смерть! — выдохнула она.

Мою грудь что-то стиснуло, не давая воздуху поступать в легкие. Скосив глаза вниз, увидела, как над телом бугрятся змеиные кольца, которые она, явно с удовольствием, сжимала все теснее.

— Чувсссс-сссвуеш-шшшь? — шепнула, наклонившись вплотную ко мне. — Боль — так начинаетс-с-сс-я с-с-с-смерть!

Давление вдруг исчезло. Я со свистом втянула ртом воздух, изгибаясь всем телом.

— Не с-с-сссегдня, — змея сверкнула алым взором. — Ты пока еще нужна. К с-с-с-ссожалению! И не думай, что так прос-ссссто умреш-ш-шшь! Я укуш-шшшу тебя, когда придет с-с-сссрок, и мой яд сож-шшшет тебя изнутри! Очень больно, очень!

— Почему ты ненавидишь меня? — прохрипела я и закашлялась.

— Ничего не знаеш-ш-шь. Что ж-ш-шшш, рас-с-с-сскажу, ты должна з-с-сснать, за ч-ш-што примеш-ш-ш-шь муки!

Я снова замерла, как мышь, слушая ее рассказ, в котором было так много шипящих. И боли.

История оказалась стара, как мир. Сколько раз подобное случалось? Да кто же знает, никто ведь не считал. В земли Нагов пришли завоеватели-драконы. Кровопролитная битва принесла победу драконам. Многие погибли, другие были казнены в назидание другим. Побежденные Змеи согласились платить дань. Но не смирились.

Принцесса Шасиана отправилась к победителю в качестве дара, как наложница. Но цель у нее была иная, и она ее достигла. А теперь осталось совсем немного — дождаться, чтобы престол перешел к Аману. Тогда справедливость восторжествует.

— Почему ты мне все это рассказываешь? — прошептала я, глядя в алый взор Лусианы, подернутый туманом воспоминаний.

— Потому что говорливая не в меру, — отозвалась она. — И нет, я не боюс-с-с-сь, что ты побежиш-ш-шь расс-с-сс-казывать обо вс-с-сем с-с-султану или Манс-с-суру.

— Потому что… убьешь меня?

— Нет, убью их, если ты проболтаеш-ш-шься! — она хрипло рассмеялась, и это было жутко — смотреть, как сиплый смех вырывается из пасти огромной змеи. — Мучайся теперь! Ты будешь знать, каким будет их конец, но ничего не сможешь изменить!

— За что ты так со мной?

— За ч-ш-што?! — Лусиана взвилась под потолок так резко, что даже ударилась головой. — Ты еще с-с-с-мееш-ш-шь с-с-спраш-ш-шивать?! Ты убила моего любимого!!!

— К-кого?..

— Оракул из Тайного города, помниш-ш-шь его?!

— Его убил я, тварь! — рявкнул Мансур, спрыгнув в комнату с подоконника. — И та же участь ждет и тебя!

Он метнулся к ней, по пути схватив кинжал, который лежал рядом с фруктовой корзинкой.

Змея зашипела так, что у меня заложило уши.

Они сплелись в тугой комок, не разобрать, где кто. Потом разлетелись в разные стороны.

— Мансур! — вскрикнула я, увидев, что он весь в крови.

— Это ее кровь, — отозвался он и, поднявшись на ноги, снова начал наступать на нее.

Змея, на теле которой зияли разрезы ран, из которых сочилась кровь, взмахнула хвостом, и в дракона полетел комод. Это задержало его на несколько секунд — тех самых, чтобы она успела открыть портал и метнуться туда юрким ужом. Проход мигнул и тут же закрылся, лишь на ковре остался кровавый след, обрывающийся посередине.

Рядом с ним что-то блеснуло. Я наклонилась и подняла. Надо же, такой же кулон-кристалл для открытия портала, как был у Сая. Сунув его в карман — сейчас не до того, посмотрела на дракона.

— Ты как? — Мансур с тревогой нахмурился.

— В порядке, а ты?

— В порядке?! — он подвел меня к окну — лунный свет упал на мое тело, и стали видны синяки и глубокие ссадины, оставшиеся после змеиных «объятий». — Больно, любимая?

— Нет.

— Что она хотела от тебя? — он прижался ко мне.

— Отомстить, — тихо ответила я. — За оракула из Тайного города, которого ты убил в пустыне.

— Как хорошо, что ее месть не удалась! — облегченно выдохнул мой дракон.

Если бы. Еще как удалась! Она ужалила меня в самую сердцевину души! Я прикрыла глаза, полыхая стыдом — теперь придется лгать любимому мужчине! Но если скажу правду, вдруг эта гадина Лусиана и в самом деле убьет Мансура? Может, по дворце полно их сообщников? Шасиана наверняка позаботилась об этом!

Как же все сложно!

— А ты вообще как здесь оказался? — спохватилась я. — Ночью проник в мои покои?!

— Соскучился, — он ухмыльнулся. — Кстати, чем занимается твоя охрана? — изогнул бровь. — После того, как из спальни несся такой грохот, никто даже не удосужился заглянуть проверить!

— Может, они решили, что магиссе не спится, и она крушит мебель? — улыбнулась.

— Завтра сам подберу ребят в охранники, — Мансур сначала скрипнул зубами, а потом озадаченно хмыкнул, отметив, — надо, чтобы и крепкие были, сообразительные и не слишком, э-э, ну, короче, не слишком.

— Поняла, — выдохнула со смешком, — теперь меня будут охранять самые несимпатичные драконы!

— Это уж точно! — Мансур отстранился. — Прости, измазал тебя кровью этой гадины.

— Иди, мойся.

— Спинку потрешь?

— По заду шлепнуть могу!

— Ласковая у меня будет жена!

— Иди уже!

Я выпроводила его через окно и…

— Вот, значит, какова ты, невинная магисса! — пропел за моей спиной голос Шасианы.

Я обернулась. Теперь понятно, почему в коридоре никого — змея позаботилась. Хотела наведаться тайно. Стало быть, не с добрыми помыслами нагрянула.

— Как много тебе успела поведать моя дура-сестричка? — спросила любимая жена султана, сев на край кровати. — Не удивляйся, я знаю, что ты нас видела. И в курсе, что Лусиана не упустила бы случая над тобой поиздеваться. — Змея пожала плечами. — Хотела ей помешать пообщаться с тобой, но не успела, отвлекли важные дела.

— Что вы от меня хотите? — я посмотрела на нее в упор.

— Чтобы завтра, в День благодарности Богине, ты, улыбаясь, сказала султану, что приняла решение.

— Так и будет.

— Отлично, умница. А потом ты скажешь, что выбрала себе в мужья Амана.

В повисшей тишине было слышно, как стучит в моих висках кровь.

— Этого не будет. — Ровно ответила я, чувствуя, как внутри бушует пламя.

— Будет, — Шасиана улыбнулась, как ни в чем ни бывало. — Детка, я всегда добиваюсь того, чего хочу. Но ты, наверное, уже заметила.

— Я выбрала Мансура.

— А я выбрала Катиара. Когда-то давно. Потому что мы любили друг друга. Но он возглавил сопротивление и по приказу султана был четвертован на площади. А я смотрела на это. Можешь себе такое представить?

Я молчала.

— Если не знаешь, при четвертовании сначала отрубают руки. Потом ноги. После этого обрубки окунают в кипящую смолу — чтобы тот, кого обрекли на эту мучительную смерть, пожил подольше и сполна насладился тем, как ему вспарывают живот, вытаскивают внутренности и, если он еще жив, отрубают голову.

Ее голос был спокойным, словно Нагиня рассказывала мне о том, какое меню приготовлено на пир в честь Богини.

— Эту же казнь применяют при измене своему Повелителю. Ты знала об этом?

— Нет.

— Теперь знаешь. Тогда самое время узнать о том, что у меня есть пятеро свидетелей, которые подтвердят, что досточтимый принц Мансур подговорил их участвовать в бунте против султана, чтобы свергнуть его с трона и самому стать Повелителем.

— Это ложь!

— Несомненно, для такого он слишком мягок. — Женщина усмехнулась. — Но у них есть семьи, которые по моему приказу отлично спрятаны. И если эти свидетели не подтвердят факт измены, их близкие будут убиты.

— Вы чудовище! — потрясенно выдохнула я.

— Я принцесса побежденного народа. Мне была уготована участь королевы. Вместо этого я стала наложницей злейшего врага, который убил моего любимого мужчину. Месть — все, что у меня есть, магисса. И ради исполнения заветной мечты я пойду на все!

— И что будет потом?

— Змей сядет на престол драконьего государства, — она пожала плечами.

— А… Мансур?

— Это зависит от тебя. — Черные глаза устремились в мою душу. — Станешь женой Амана — Мансур останется жив. Я отпущу его, когда он не будет представлять угрозы для моего сына.

Как заставить себя дышать?..

— В ином случае он будет четвертован за измену. И ты все равно станешь женой Амана. — Шасиана встала. — Будь умнее, девочка. Думай прежде всего головой. Спокойной ночи, милая.

Она по-змеиному тихо выскользнула за дверь. А я осталась в сумраке, глотая горькие слезы. Что мне противопоставить Нагине, которая готовила этот заговор долгие годы? Даже если я буду на весь дворец вопить о том, что Шасиана изменница, мне никто не поверит.

Нагиня лишь рассмеется и приведет свидетелей, которые заверят султана, что Мансур готовил против него бунт. Судьба мятежного принца известна — смерть. Мучительная, долгая смерть. И позор.

— Будь ты проклята, Шасиана, — прошептала я, чувствуя, как мое сердце разрывается на части, истекая кровью.

Что-то капнуло на пол. Подняла руки, увидела огонь, который стекал с кончиков пальцев, и скривилась. Не от боли, а от понимания бесполезности моего дара.

Дара? Я усмехнулась. Какой же это дар, если приходится так дорого платить?

Это самое настоящее проклятие!