Глава 28

Я не сдержал тихой, хрипловатой усмешки и вопросительно приподнял бровь.

— Дракон?

Она смущённо кивнула.

— Ничего удивительного. Он тоже голодный.

Её щёки покраснели до ушей.

— И... теперь его нужно … кормить? — спросила она совсем тихо.

Кажется, её блестящий ум уже догадывался, как именно придется кормить дракона, но верить в свою догадку до конца Вивьена пока отказывалась.

— Пойдём в дом, — сказал я.

Я взял её за руку и увёл обратно в гостиную, где мы уселись на диван. Я подался вперёд и осторожно положил ладони на её тонкую талию. От моего прикосновения по её телу прошла крупная дрожь.

— Значит, пора кормить дракона, — произнёс я низко, чувствуя, как от ее близости у меня закипает кровь.

Она подняла голову.

Её руки, словно живя собственной жизнью, медленно потянулись вверх и легли на мою расстёгнутую грудь. Неуверенно, робко — и всё же остались там, обжигая магией мою кожу сквозь тонкий шёлк сорочки.

Я затих, боясь спугнуть это мгновенье.

Она чувствовала, как тяжело и гулко бьётся моё сердце под её изящными пальцами. Смущалась, но теперь в её глазах не было страха. Только трепет, любопытство и та самая нежная, сладкая отзывчивость, от которой у меня мутился рассудок.

— Вы... ты обещал меня не торопить, — совсем тихо проговорила она, не предпринимая ни малейшей попытки отстраниться.

— И не тороплю, — ответил я, опуская голову и мягко касаясь её лба своим. Мои пальцы на её талии чуть сжались, притягивая ближе, позволяя магии плавно, как горячий мёд, перетекать в её тело. — Я просто буду рядом.

Она судорожно вздохнула, вбирая в себя мой запах, и прикрыла глаза, сдаваясь.

Её пальцы медленно скользнули выше, вцепляясь в ворот рубашки. И в следующую секунду она сама потянулась ко мне.

Я прижался губами к её губам легко, почти нежно, хотя дракон внутри рванулся к ней со всем накопившимся голодом, и я едва удержал его.

Вивьена вздрогнула и сама потянулась ближе. Её поцелуй был лёгким, чуть неуверенным, но таким искренним, что у меня потемнело в глазах.

Я целовал её глубже, чувствуя, как она сама всё ближе прижимается ко мне, как перестаёт бояться собственной отзывчивости. Она тихо ахнула мне в губы, и у меня в крови полыхнуло такое жадное пламя, что пришлось держать себя почти силой.

И именно тогда я почувствовал, как её магия осторожно скользнула к моему сердцу. Маленькая упрямица. Пока я целовал её, Вивьена украдкой тянула из меня ледяные нити. Старалась делать это бережно и незаметно, будто надеялась, что я ничего не замечу.

Холод перебрался на её пальцы, и она едва слышно вздохнула, когда он начал оседать в ней самой.

Я оторвался от её губ, прижался лбом к её лбу и перехватил её леденеющие руки.

— Хитрая девочка, — хрипло прошептал я. — Решила лечить меня тайком?

Она распахнула глаза, но я уже пропускал через неё своё пламя — осторожно, ровно столько, сколько нужно, чтобы сжечь чужую ледяную магию.

Жар прокатился от ладоней вверх по её рукам, выжигая ледяную дрянь, которую она успела забрать. Вивьена судорожно вдохнула и снова прижалась ко мне.

— Не делай так одна, — тихо сказал я, касаясь губами уголка её рта. — Только вместе со мной.

Она смущённо кивнула, но по её глазам было ясно, что, если понадобится, она снова полезет меня спасать, не жалея себя. И спрашивать никого не станет.

Я ещё раз медленно поцеловал её, наслаждаясь тем, как она всё больше расслабляется в моих руках, как сбивается её дыхание и как она всё горячее отзывается, сама того не замечая.

А потом всё-таки заставил себя отстраниться.

Пока нельзя. Ещё немного — и я уже не остановлюсь. А она сейчас не готова к тому, что я на самом деле хочу с ней сделать.

Я поднялся первым и протянул ей руку. С легким удивлением отметил по себя, что даже после такой короткой близости — которую и полноценным целительским сеансом и назвать-то было нельзя, — мне стало заметно легче. Ледяной холод нехотя сдавал позиции перед ее теплом.

— Нам пора спать.

Вивьена поспешно кивнула. Мне показалось, что она только и ждала возможности сбежать, и тут же поднялась с дивана.

— Да, давно пора. Спокойной ночи, Эйден.

Она уже сделала шаг к двери, когда я негромко окликнул её:

— Ты разве не останешься со мной?

Она резко обернулась. На её лице одномоментно смешались смущение, растерянность и отчаянное желание сохранить достоинство.

— У меня есть своя комната, — напомнила она почти укоризненно и поспешила вверх по лестнице, явно стараясь поскорее скрыться с моих глаз.

Ну нет, милая.

Этой короткой секунды, на которую ты замешкалась, мне хватило, чтобы понять: что у моей скромницы все-таки было желание остаться. Если бы только у нее была веская причина…

Я в несколько широких шагов преодолел ступени, нагнал её в коридоре и негромко постучал в полуоткрытую дверь её спальни.

— Что-то случилось, Эйден? — замерла она.

— Пока нет, — спокойно проговорил я, глядя на неё сверху вниз. — Знаешь, я подумал, а что если ночью приступ повторится? Ты сама говорила, что ледяные нити могут снова начать рвать сердце.

В её глазах развернулась настоящая битва: искреннее «хочу» и строгое «не положено» с одинаковой силой тянули её мнение в разные стороны. Она неуверенно нахмурилась.

— Ведь я не смогу постучать к тебе среди ночи и попросить о помощи. В прошлый раз я даже не почувствовал, когда всё началось, — я выложил этот тяжелый, как Драконья гора аргумент на чашу весов в пользу «хочу».

Здравый смысл, как это обычно с ней бывало, взял верх. Прирожденная целительница в неравном поединке всё-таки победила скромницу.

— Хорошо, — после короткой паузы произнесла она. — Но я переоденусь.

— Разумеется, — кивнул я, сохранив абсолютно серьёзный вид человека, нуждающегося в ней исключительно как в компетентном целителе.

Она скрылась за дверью, а когда через десять минут робко проскользнула в мою спальню, мне стоило титанических усилий, чтобы не рассмеяться в голос.

На Вивьене была самая закрытая ночная рубашка из всех, что мне приходилось видеть. Он была пошита из такой плотной ткани, что сквозь неё невозможно было не то что разглядеть, но даже нащупать хоть что-то. С высоким воротом, длинными рукавами и тяжелыми кружевами до самых пят. Такая маленькая, неприступная крепость с большими глазами.

Я молча приподнял бровь.

Она тут же вспыхнула:

— Что?

— Ничего, — ответил я как можно невиннее. — Очень... основательная ночная рубашка.

Она бросила на меня подозрительный взгляд, явно понимая, что я над ней подтруниваю, но вслух ничего не сказала.

Я откинул край одеяла, и Вивьена с величайшей осторожностью легла на вторую половину постели, оставив между нами такое огромное расстояние, что там легко поместился бы еще один человек. А то и два.

— Просто дайте мне руку. Если что-то будет не так, я почувствую, — тихо попросила она, от неловкости ситуации снова переходя на «вы».

Ее маленькая ладошка скользнула под одеялом и легла поверх моей. Я осторожно переплел наши пальцы и свободной рукой потушил светильник.

Некоторое время она лежала напряжённо и прислушивалась к каждому моему вдоху. Потом дыхание её стало ровнее, мягче и она всё-таки уснула.

Но уже через час, когда сон окончательно поборол ее сопротивление, Вивьена неосознанно, совсем чуть-чуть, подвинулась ближе.

Я бережно притянул её к себе и обнял, чувствуя сквозь плотную ткань рубашки её тёплое, хрупкое тело. Она тихо выдохнула во сне и уютно устроилась у меня под боком, будто именно там ей и было самое место. Я зарылся лицом в её рассыпанные по подушке волосы, вдыхая тонкий родной аромат, и вот тогда впервые за долгое время уснул по-настоящему спокойно.

Завтра на рассвете нам с Карнелом предстояло проверить старый корпус.