Глава 34. Мари

Я проснулась и поняла, что воспринимаю мир как‑то кособоко. В узкие бойницы увидела только кусочек чего‑то белого и не сразу сообразила, что смотрю в стену. Первое чувство – паника – окутало с головой. Где я? Что со мной? Почему плохо вижу и слышу? – Пить, – прошептала едва слышно, так в горле пересохло. – Проснулась? – свет в крохотном окошке, сквозь которое я глядела на мир, померк: его закрыла голова Артура. Моих губ коснулась трубочка, и восхитительная влага потекла в рот. И тут воспоминания навалились на меня и придавили к кровати. Я находилась в клинике пластической хирургии, и мне сделали серьезную операцию по изменению внешности. – Уже все? – Да. Ты молодец. Справилась отлично. Я попыталась пошевелиться, не получилось. Меня словно что‑то держало. – Что это? – пискнула в ужасе я. – Не переживай. Пришлось тебя немного связать. Ты после наркоза буйствовала, чуть не сорвала повязки. – О‑о‑о! – Посмотри на себя. Артур поднял изголовье кровати и поднёс к глазам зеркало. На меня таращился какой‑то ужасный белый шар. В чёрных прорезях сверкали знакомые глаза. Кажется, даже мои. – О боже! – прохрипела я. – Это ненадолго. Скоро из этого кокона вылупится прекрасная бабочка. Потерпи немного. – Ты ещё и шутишь… – Глупая фрау Эмма, – тёплые пальцы Артура пожали мою руку, и страх отпустил, спрятался в уголке сознания. – Я безумно рад, что ты хорошо перенесла сложную операцию. Любое инвазивное вмешательство, будь то простой укол или хирургическая процедура, – это стресс для организма. Никогда не знаешь, что может случиться. – Спасибо за лекцию. А у меня все в порядке? – Конечно! Над твоим лицом колдовал самый успешный хирург Дрездена. Тим‑тала‑бум! – Хвастунишка…, – я хотела улыбнуться, но не получилось: ткань плотно укутывала лицо. – Ну, такой уж уродился, – за меня рассмеялся Артур. – Хочу предупредить: когда снимем бинты, твоё лицо будет походить не синюю грушу. Не пугайся, это временное явление. – О Боже! Восклицание тоже не получилось. Непослушные губы не желали складываться буквой «о». – Маша… нет, Эмма, ты другие слова не знаешь? – засмеялся Артур. – Знаю. Спасибо… А что дальше? – Ты будишь числиться обычным пациентом. Фрау Эмма Шварц… Тебе нравится? – Шварц – чёрная. Эмма Чёрная… Звучит как по приколу, – я вспомнила, что у меня теперь светлые волосы. – О, наша жизнь – сплошной сюрприз, – Артур пожал мои пальцы. – Но ты теперь не отличаешься от остальных пациентов, поэтому можешь бродить по клинике, разговаривать и забыть о страхе. Легко сказать, но сложно сделать. Я все равно прошла все стадии страха. С замиранием сердца ждала боли, чужого лица и новой жизни. Вздрагивала от каждого шороха, путалась в ответах, если меня спрашивали, и не откликалась сразу на новое имя. Я лежала в отдельной палате. Ко мне заходили врачи и медсестры, Артур, как хозяин клиники, показывался по вечерам, чтобы не вызвать подозрений. Но именно он снимал позже бинты, делал перевязки, успокаивал меня, когда я увидела синее лицо, помогал пережить все стрессы восстановления. Месяц пролетел незаметно. Муж в клинику больше не наведывался. Казалось, что все складывается благополучно, но… Пресловутое «но» не давало покоя. Ближе к выписке я заволновалась ещё больше. Куда идти без документов? Как начать новую жизнь? Идеальный вариант – вернуться домой, в Россию, но как преодолеть все трудности перелёта? Да и кто меня узнаёт дома? Родители, считавшие, что я очень хорошо устроилась в жизни, не поймут мой поступок. Ещё и сообщат Генриху. Лицо постепенно принимало цивилизованный вид. Отёк уменьшился, синяки сошли, и однажды утром я проснулась, взглянула в зеркало и поняла: от прежней меня ничего не осталось. Из отражения смотрела симпатичная девушка с огромными карими глазами и осветлёнными волосами. Нежный румянец разлился по щекам, красивые губы припухли и показались великоватыми, а боль, моя постоянная спутница последних недель, исчезла навсегда. – Любуешься? – в палату заглянула Сабина. – Красавица. Артур постарался. – Спасибо. Вы такие… такие… Я заплакала. Не планировала совсем, просто слёзы наполнили глаза, а потом сорвались и потекли вниз. Сабина кинулась ко мне и обняла. – Ну, что ты! Что ты! Все же хорошо закончилось, – она гладила меня по волосам, как маленькую девочку и ворковала: – Засранец‑муж не показывается, значит, совершенно не связывает клинику с твоим исчезновением. И по телевидению пропало объявление. Глядишь, все и успокоится. – Ты уверена? – всхлипнула я. – А то! Да и Артур не даст тебя в обиду. Он ночами не спал, все рядом с тобой дежурил. Караулил твой сон. – Правда? Слова Сабины наполнили душу радостью. Я сама с нетерпением ждала, когда мой доктор придёт посмотреть на меня обновленную. Мы не признавались друг другу в чувствах, не говорили о будущем, но нас тянуло к себе с каждой минутой все больше. Сегодня я выписывалась, поэтому очень волновалась. Не представляла, как выйду на улицу и смело пойду, куда глаза глядят. У меня остались сто евро, которые мне дала Берта в клубе. На день‑два хватит, но нужно продать серьги или браслет, чтобы больше ни от кого не зависеть. Я надела брюки и тунику, которые мне принесла Сабина, убрала волосы в хвост. Взглянула в зеркало и вздрогнула: ещё не привыкла к новому виду, пугалась саму себя. – Я Эмма Шварц, учитель начальных классов. Я Эмма Шварц, – повторила на всякий случай, чтобы привыкнуть к звучанию нового имени. – Ты готова? – в палату заглянул Артур. Его глаза довольно заблестели, когда он окинул меня взглядом. – Да, готова. Сейчас уйду. – Куда? – озадаченно посмотрел на меня Артур. – Ну… из клиники. – А дальше куда собралась? – его голос звучал глухо. – Ещё не знаю… Артур встряхнул меня за плечи. – Так, Эмма, посмотри на меня! Ты никуда не пойдёшь одна. Я думал, что это с самого начала было понятно. – Но я и так доставила столько хлопот! – То есть, ты хочешь от меня избавиться? – Нет, что ты! – я даже руками замахала от испуга. – Я не о том говорю. – Вот и прекрасно! Сейчас я отвезу тебя в дом моих родителей. – Куда? – я прижала руку к груди, в голове заметались панические мысли: «Не хочу знакомиться с родителями. Слишком рано. Я ходячая проблема, сама еле выживаю. Нельзя втягивать новых людей в историю». – Зачем? Я не поеду! Что они подумают? – Ну, ты и глупышка, Эмма‑Маша! – Артур неожиданно нежно провёл ладонью по моему лицу. Мои эмоции смешались. – Родители в длительном отпуске, а в доме много комнат, есть, где спрятаться от твоего мужа, ну и… от меня, если захочешь. Я почувствовала, как краснею. Черт! С чувством юмора у меня проблема. Каждый раз вляпываюсь в ловушку. – Ой, только не это! – Ты о чем? О муже или обо мне? – О муже, – теперь запылали двумя вареными раками уши. – Пошли уже! Артур схватил сумку с моими пожитками (и откуда только взялись!), взял меня за руку и потащил в коридор. Я не знала, куда спрятаться от смущения. На нас смотрели пациенты и сотрудники клиники, Артур со всеми здоровался, но мою ладонь не отпускал. – С выздоровлением! – помахал рукой доктор Пауль. – Удачи в новой жизни! – улыбнулась Сабина. Мы спустились вниз и вышли из здания клиники. Осенняя листва шуршала под ногами. Я даже не заметила, как наступила осень. – Садись, – Артур любезно открыл мне дверь Фольксвагена. Сесть я не успела. – Доктор Вайсберг, есть разговор! Голос мужа пронзил меня, как меч врага. Я в ужасе застыла на месте.