Эпилог

Дорога петляла по серпантину. Вот новый резкий поворот, машина вильнула, чуть не зацепив бампером ограждение. – Ох! Не могу! – вскрикнула я, схватила руку Артура и крепко зажмурилась. – Ох, ну ты и трусиха! – засмеялся он и погладил мое колено. Шоссе тут же нырнуло в тоннель. Солнечный свет стал тусклым и быстро сменился на искусственный. На этот раз тоннель был особенно длинным. Мимо мелькали фонари, красные и зелёные огоньки разметки, иногда в куполе света показывалась стена. Мы ехали уже целый час, дорога поднималась все выше, и не было ей конца. – Сколько ещё осталось? – Потерпи немного. Скоро приедем на место. Алина и Карлос нас уже заждались. – Мы могли бы встретиться с ними в Барселоне, проворчала я. – Совсем не нужно было тащиться так высоко в горы. – Ты же хотела жить на лоне природы и наслаждаться свежим воздухом и красотой, – засмеялся Артур. – Хотела, но у тебя здесь не будет работы. – Заботливая моя девочка! Его рука снова легла на мое колено. Пальцы требовательно погладили его, потом поднялись выше по бедру. – Артур! Не смей! Опасно! – Ты сама большая моя опасность. Он был прав. Я закрыла глаза и стала вспоминать события, которые нас познакомили. * * *Уже прошёл год, но покой нам только снился. Бесконечные судебные разбирательства измотали всех. Мой ненавистный муж отказался пойти навстречу и дать мне развод. – Всю жизнь в ногах у меня будешь валяться! – прошипел он, после того, как его увела полиция из дома Артура. Его обвинили в изнасиловании. Рыженькая студентка подала в полицию заявление на профессора. И хотя снятый ролик не использовали в суде, ее показания стали решающими. После секса в кабинете она вышла в слезах. Аспирант встретил ее и уговорил съездить в клинику. Врачи не только взяли образцы спермы, но и зафиксировали разрывы вульвы. Эта справка и вбила последний гвоздь в свободу Генриха. Кроме того, полиция заинтересовалась гибелью водителя Карла. Расследование показало, что и здесь муж приложил руку. Он связался с известной криминальной группировкой, и бандиты устроили аварию, которая стала смертельной для водителя. Мой рассказ о порностудии в подвале вызвал широкий интерес общественности. Журналисты долго пытались выяснить клиентурную цепочку, высказывали всякие предположения, но расследование зашло в тупик. Явных доказательств не было, Хильда вычистила комнату до блеска, полиция улик не нашла. На меня с легкой руки фрау Миллер поставили клеймо лгуньи. Помощь пришла с неожиданной стороны. Горничная Эльза согласилась на интервью с каналом новостей и подтвердила мои слова. Это только Генрих считал, что никто ничего не знает. На самом деле вся прислуга давно была в курсе происходящего в доме, только молчала из страха потерять работу. Секс‑компаньонам мужа тоже потрепали нервы. Их вызывали в суд и ловили на противоречивых показаниях. Не сумев выработать единую схему ответов, они запутались и выдали друг друга. Я очень хотела, чтобы сволочной Карл ответил за свое поведение, но, увы, он сумел выкрутиться. Зато Генриху грозило несколько лет тюрьмы. Изнасилование, организация убийства Карла, следы наркотиков, найденные в сейфе – все преступления сложились вместе, и приговор ожидался серьезный. Но он не сдавался и забрасывал нас с Артуром встречными исками. Я благодарна адвокату Энгерманну, который виртуозно выкручивался в суде и отметал все подозрения и нападки благоверного. Отто фон Миллер сломался под тяжестью доказательств. Сначала он пытался с помощью связей спасти сына, но знакомые юристы лишь качали головой: дело приняло слишком серьезный оборот. Репутация именитой семьи была раздавлена. Марта возненавидела меня и грозилась убить. Отто фон Миллер ушёл в отставку, Генриха уволили с работы. Только мать ещё боролась за сына, и однажды пришла ко мне. От высокомерной леди ничего осталось. Сейчас передо мной сидела расстроенная женщина с покрытым морщинами лицом, узнавшая ужасную правду о сыне. – Мари, простите меня, – тихо сказала она и заплакала. Я растерялась. Когда соглашалась на встречу, приготовилась выдержать последнее испытание. Но слез я не ожидала и сразу почувствовала себя преступницей. – Ну, что вы! Возьмите… Я протянула ей салфетку. – Спасибо. Мать Генриха долго молча плакала. Не знаю, это был продуманный психологический приём или случайность, но она довела и меня до слез. – Что вы хотели сказать? – не выдержала я напряжения. – Мари, можем мы заключить сделку? Умоляю… – Сделку? – от удивления все сочувствие вылетело из сердца. – Ой! – воскликнула она, заметив мое замешательство. – Простите, грубо получилось. Я не так хотела сказать. Она вновь разрыдалась. – Что за сделка? – Я уговорю сына дать вам развод, а вы… – А что я могу? Истцом об изнасиловании была не я. Да и ваш сын не сдаётся и пытается меня обвинить хотя бы в краже драгоценностей. – Заявление он заберёт, гарантирую! Я вам подарю эти побрякушки. И документы на развод подпишет. – Мне не нужны его вещи, – я помолчала, прикидывая, согласиться или нет. Предложение было соблазнительным. Сердце затрепетало: неужели я избавлюсь наконец от этого человека? Черт! Но фрау ещё не сказала, чего хочет от меня взамен. – Что я должна сделать? – Уговорите вашего… э‑э‑э, – она замялась, подбирая слово, – друга забрать иск о преследовании. Хотя бы одним преступлением будет меньше. Мой сын, – слёзы покатились по лицу, – мой неразумный сын… и так получит совокупный приговор. Его жизнь разрушена. Жалость шевельнулась где‑то глубоко в душе. Конечно, Генрих сам вырыл себе могилу, но мне не хотелось опускаться до его уровня. – Хорошо. Я постараюсь помочь в этом вопросе. Фрау Миллер сдержала обещание. Я получила развод и сразу заказала новые документы. Судебное разбирательство в отношении нас с Артуром тоже прекратилось. И вот наконец‑то мы свободны и вольны делать все, что хотим. А мы хотели многого, но первым делом решили навестить в Испании Алину и Карлоса. Без их поддержки вряд ли я справилась с бедой, свалившейся на голову. * * *Автомобиль, взятый напрокат, вынырнул из очередного тоннеля, и перед глазами показалось озеро. Оно зеленело в ущелье и, обрамленное высокими золотыми берегами, как драгоценный изумруд, переливалось в лучах света. – О Боже! Какая красота! – воскликнула я и высунула голову в раскрытое окно. – Смотри, мост! – Это плотина. Их много на горных речках. – Давай остановимся! Артур въехал на небольшую площадку перед мостом и заглушил мотор. Мы вышли, держась за руку, встали на середине плотины. С одной ее стороны далеко внизу шумела горная река, а с другой – разливалось озеро невиданной красоты. В его глубине я заметила красные молнии. – О Боже! Что это? – Карлос говорил, что в таких озёрах много форели. – И ее никто не ловит? – я кинула вниз карамельку. – Смотри, смотри, здесь целая стая! Озеро буквально закипело огнём, словно вулкан проснулся и наполнился лавой. Артур встал позади меня, обнял и прижался всем телом. Я почувствовала силу его желания и повернулась. – Ты чего? – Я хочу тебя, любимая. Он поцеловал меня в шею. Тело отреагировало мгновенно: между ног побежало тепло, дыхание стало прерывистым. – Прямо здесь? – округлила глаза я, уже сходя с ума от желания. – Да. Шаловливый язык теребил мочку уха, зубы щекотали ее, то прикусывая, то отпуская. – Люди увидят… – А мы в машине… – Пошли? – Нет, побежали… Мы взялись за руки и помчались по мосту к припаркованному автомобилю. Ветер бил в лицо, тёплая рука Артура сжимала мои пальцы, а мне хотелось встать на цыпочки и закричать: – Спасибо тебе, Господи, за мое счастье!