3

Обратный путь показался длиннее. Они по-прежнему не сходили с тропинки, обозначенной светом фонарей. Шли рядом, но не разговаривали, думали о своём. Лишь когда показались огни посёлка, Ирина сказала:

– Последняя тайна оказалась ненужной. Забытый завод, надо же… Никакой романтики.

– А что ты сочла бы романтикой? – спросил Мартин.

– Ну… – Ирина прищурилась, мечтательно улыбнулась. – Центр управления кораблями ключников. Раз – и все корабли в наших руках!

– Это не романтика, – ответил Мартин. – Это мечта о власти.

– Тогда… – Ирина задумалась. – Пусть здесь была бы настоящая Библиотека. Все тайны мира…

– Это мечта о знаниях.

– Какой ты…

– Неромантичный? – усмехнулся Мартин.

– Всего лишь упрямый! Тогда что же, по-твоему, романтика?

– Старая, скучная и никому не нужная вещь. Если бы мы с тобой остались жить на Талисмане, построили домик, нарожали детей, завели садик и огород – это было бы классической романтикой.

– Нет, такая романтика мне не нравится. – Ирина энергично замотала головой. – Ну что это – дети, домик, садик? Ещё бы сказал – кухня и церковь! Это романтика для здоровой сельской бабы.

– Хорошо, – кивнул Мартин. – Тогда я скажу, что бы счёл романтикой я.

– Ну?

Мартин остановился. Посмотрел на замершую Ирину. Очень тихо сказал:

– Я хотел бы узнать, что я – волна.

– Что?

– Я хотел бы знать, что все не напрасно. Что наша Вселенная – не пузырь квантовой флюктуации, которому суждено расплыться и рассыпаться в бесформенную пустоту. Что будет новое солнце и новые звезды.

– Глобально, – сказала Ирина с иронией.

– Нет, это очень личное. Я хотел бы узнать, что никогда не умру. Что я исхожу миллионы миров, познакомлюсь с миллиардом людей…

– Переспишь с триллионом женщин, поймаешь квинтиллион бандитов, слопаешь десять в пятидесятой степени бифштексов, – в тон ему сказала Ирина. – У тебя вся романтика количественная, Мартин?

Мартин осёкся. Кивнул:

– Да, ты права. Беда в том, что мы не можем себе представить чего-то иного. Даже мечтая о вечности… все, как у тех ребят с Прерии – хот-доги на каждой планете. Хорошо, а ты что хотела найти на Талисмане?

– То же, что и ты, – призналась Ирина, помедлив. – Таблетки бессмертия, туфельки, чтобы ходить между звёздами пешком, бесконечные гамбургеры, большую книжку с надписью «Самые таинственные тайны»… Все чушь, Мартин! Мы нашли то, что могли себе представить, – планету-завод, которая все это может штамповать. Да и то управлять им не научились…

– Стоп! – Мартин схватил Ирину за плечи. – Что ты сказала? Ты поняла?

– Мартин…

Но Мартин уже выпустил её. Закрутился на месте, озираясь, и кинулся прочь от дороги.

– Мартин! – закричала Ирина, бросаясь следом. – Остановись, ты же заблудишься!

Она нашла Мартина метрах в двадцати от освещённой дорожки. Мартин сидел на корточках перед «сейфом». Номера на крышке не было. Мартин как раз заканчивал её закрывать.

– Как я понимаю, – сказал он, не оборачиваясь, – открыв «сейф», я сбросил цикл на нуль. Так что через сорок три минуты, если «сейф» не «быстрый», там что-нибудь появится. Или не появится, не важно.

– Мартин? – растерянно повторила Ирина.

Мартин обернулся. Счастливо улыбнулся, постучал кулаком по каменной крышке.

– Это детонатор, Иринка.

– Это «сейф»… – на всякий случай отступая на шаг, произнесла Ирина. Похоже было, что Мартин спятил.

– Это «сейф», – кивнул Мартин с лицом идиота, получившего ведро леденцов. – А все вместе, вся планета – это детонатор.

– Детонатор Большого Взрыва? – поинтересовалась Ирина.

– Напротив! Детонатор конца всего. Апокалипсиса. Рагнарека.

Мартин засмеялся, встал. Топнул по люку.

– Ты в порядке? – спросила Ирина.

– Абсолютно.

Мартин зашагал вокруг «сейфа», будто утаптывающийся перед лёжкой пёс. Хихикнул, глядя на Ирину.

– Ты совершенно права, Иринка! Таблетки и туфельки, мечи-кладенцы и шапки-невидимки. Меня, наверное, слишком потряс мир аранков. Все эти небоскрёбы и флаеры, тепловые ружья и всемирные информатории. Да ещё и Прерия… то же самое, только труба пониже и дым пожиже… Это не годится, понимаешь?

– Нет!

Мартин вздохнул. Уселся возле «сейфа», растопырил пальцы:

– Мы решили, что остановка эволюции вызовет волну катаклизмов. Плеть для ленивых. Это раз.

Ирина кивнула.

– И это правильно, – заявил Мартин. – А потом мы решили, что остановкой эволюции станет технический прогресс в духе Аранка. Огромные города, звездолёты на лужайке за домом, совершенная медицина и вакцина от рака. Это два… И это – совершенно неверно! Знаешь почему? Потому что в самых совершенных городах будут течь крыши и засоряться канализация. Потому что звездолёты будут ломаться, а болезни – приспосабливаться к лекарствам. Все эти сверкающие города ничего не стоят!

– А планета-завод?

Мартин похлопал по крышке «сейфа». Улыбнулся:

– Планета-завод? Чудовищные энергетические мощности, миллионы, миллиарды контейнеров по всей поверхности… ма-а-аленьких таких контейнеров. И умницы-аранки решили, что в этих контейнерах можно штамповать продукцию народного потребления… А если я хочу яхту? А если мне нужен шкаф? По кусочкам вынимать?

Ирина ждала.

– И если я не ошибаюсь, – продолжил Мартин, – на данный момент планета производит только три вида продукции. Порошок, схемки, спиральки… Схемки – это маленькие пластины с очень сложной структурой внутренней проводимости, индуктивности и ёмкости… грубо говоря, деталь неизвестной электронной системы. Так? А спиральки – они ведь органические?

– Кремнийорганические, – уточнила Ирина. – Ну хватит тянуть! Так в чём тут дело?

Часы Мартина пискнули, и он открыл сейф. Ухмыльнулся:

– Надо же, повезло… Верные две сотни евро.

Он зачерпнул горстку пурпурного порошка. Понюхал. Спросил:

– У тебя насморка нет? А то, говорят, людям порошок лечит насморк…

Ирина насторожилась:

– А не-людям ?

Мартин высыпал порошок обратно в «сейф». Вздохнул и стал заворачивать крышку.

– He-людям… была, выходит, в галактике раса, для которой и предназначался этот порошок. Может быть, они его вдыхали, может быть, кушали на завтрак, а может быть, окунали в него щупальца… И получали весь мир, да ещё и пару новеньких коньков в придачу. Ходили пешком между звёздами, играли кометами в бадминтон, купались в туманностях…

– Переходили на следующий этап эволюции? – просияла Ирина.

– Нет. – Мартин покачал головой. – В том-то и дело, что нет! Никакой ментальной эволюции. Старый, добрый, проверенный разум. Со всеми его плюсами и минусами. Никаких изменений личности! Только всемогущество!

– Как это может быть? – спросила Ирина. – Ну как?

Мартин пожал плечами:

– Откуда мне знать? Мир лишь кажется нам логичным и подчиняющимся законам причинности. Поднял ногу – шагнул на метр… это прекрасно работает, пока мы смотрим на молекулы и атомы. А дальше? За порогом квантовой определённости? Где нет никаких законов, определяющих место частицы в пространстве? Законов нет – а место есть! И ты можешь поднять ногу – чтобы шагнуть прямо на Землю. Тебе не страшны даже взрывы сверхновых и чёрные дыры. Ты никогда не умрёшь… ну, если не захочешь, конечно. Взглядом разогнать облака, плевком погасить вулкан, одним желанием превратить железо в золото, а золото – в крем-брюле… – Он искоса посмотрел на Ирину. – Хочешь?

Ирина зачарованно кивнула.

– И я хочу, – вздохнул Мартин. – Вот в том-то и дело. Кстати, ты замечала, такого не обещает ни одна религия в мире. Разве что по первости… когда предел мечтаний – есть от пуза и через дырочку в ограде рая наблюдать за мучениями грешников в аду. А в общем-то все честно признают – вечность потребует от тебя стать иным. Совсем иным, непредставимым. Так грызущая листок гусеница не способна представить радужные крылья за спиной и вкус цветочного нектара… И вдруг гусенице пришивают крылья.

Мартин встал. Вздохнул, глядя на сейф.

– А я хочу крылья, – тихо сказала Ирина. – Понимаешь? Пусть я гусеница на листе! Я не хочу этого непонятного над-разума… который будет или нет – бабушка надвое сказала. Я хочу лежать на пляже Эльдорадо, а временами протягивать руку – и брать бокал с «Маргаритой» прямо из рук бармена в Акапулько. Потом полететь в космос – и посмотреть, как выглядит туманность Песочные Часы в профиль. А потом поиграть в войну с какими-нибудь воинственными геддарами, десять раз проиграть, умереть, воскреснуть, потом победить – и отправиться с ними в ресторан праздновать победу. Посмотреть, как геддары цивилизуют своих женщин до полной разумности и как они потом схватятся за голову! Научиться читать память дио-дао и прожить вместе с ними тысячу маленьких жизней! Потом открыть антикварную лавку и сто лет торговать редкостями со всей галактики, по вечерам ходить с мужем в пивной ресторан…

– Уже было, – тихо сказал Мартин.

– Что было?

– Ресторан уже был. А если ты продолжишь свои мечты, то повторишь все миллион раз. Нет, конечно, ты ещё расскажешь, как влюбляешься, как рожаешь и растишь детей, как занимаешься наукой и делаешь открытия. Читаешь все книги, что были написаны в мире, строишь дворцы… Забудь. Ты не полубог в мире людей. Ты полубог в мире полубогов! Ты и без того помнишь наизусть все книги в мире, а дворцы строить незачем – каждый строит себе дворец. После сотого ребёнка тебе надоест этот процесс – тем более что лет в пять каждый ребёнок становится равным тебе, и ты лишаешься игрушки. Играть в войну, когда каждый – бессмертен и всемогущ, просто глупо. Любить в тысячный раз – не романтичнее, чем жарить поутру яичницу. Посмотреть на туманности в профиль и на чёрные дыры анфас – занятие на полдня. Чтобы сделать научное открытие, тебе достаточно лишь подумать, что именно ты хочешь открыть. Все! Считай, что я вернул тебе реплику о бесчисленных бифштексах и женщинах.

Ирина молчала.

– Ты можешь все, – повторил Мартин. – Ты обладаешь возможностями полубога…

– Почему – полубога? – тихо спросила Ирина.

– Потому, что ты – на чужой игровой площадке. Не тобой построенной. Ты – не Творец.

– Тогда я построю свою площадку, – сказала Ирина.

– О! – оживился Мартин. – Я так и думал. Беситься в нашем мире интересно, лишь пока всемогущество является твоим уникальным качеством… Хорошо, допустим. Талисман даёт тебе полное и абсолютное всемогущество! И тогда ты отрясаешь прах этой Вселенной с ног, и где-то в бесконечности вспухает квантовый пузырь, и лишь ты носишься над ещё кипящими и безлюдными водами…

– Мартин, не кощунствуй! Я всё-таки православная! – раздражённо сказала Ирина.

Мартин захохотал. Он смеялся долго, с удовольствием. Покатывался, похрюкивал, хихикал, заливался, покашливал, заходился в новых приступах смеха.

Вначале Ирина смотрела на него с негодованием.

Потом опустила глаза. Сказала:

– Да, это смешно… И всё-таки – что мешает создать свой мир?

Мартин резко успокоился, пожал плечами:

– Наверное, ничего. Почему бы и нет? Только что ты там будешь делать? Насылать громы и молнии? Организовать маленький Олимп и приводить туда прекрасных юношей, а для разнообразия – прекрасных девушек? Вдохновлять пророков и устрашать грешников? У тебя в запасе – вечность. Не забыла? Ты будешь создавать одну религию за другой, наблюдать, как из-за маленького теологического разногласия твои создания режут друг другу глотки. Потом они немножко цивилизуются, решат, что ты – добра и милосердна… совершенно не представляю, уместен ли здесь женский род… потом они выйдут в космос. Одни живые игрушки встретятся с другими, почешут затылки… или куда ты им мозги впихнёшь? И создадут свой Талисман. Нет, конечно, ты можешь их придавить загодя. Или как следует выпороть, едва потянутся к всемогуществу. Только зачем? Ведь поплачут, вытрут слезы и снова примутся за старое. Ты же не станешь творить убогих и скучных роботов, во всём покорных твоей воле и ограниченных в развитии… Перед тобой всегда будет стена, а на ней надпись пылающими буквами: «ЗАЧЕМ? ЗАЧЕМ? ЗАЧЕМ?» И тогда ты закроешь глаза, спрячешься в маленький уютный кокон и сделаешь тот шаг, которого от тебя ждали миллиарды лет назад. Положишь свой разум в кладовку вместе с инстинктами.

– Ты, конечно, прав, – тихо сказала Ирина. – Только я бы все равно попробовала.

Она посмотрела на Мартина. Тот грустно улыбнулся и сказал:

– И я бы попробовал. В этом вся беда. А знаешь, что хорошо?

Ирина вопросительно посмотрела на него.

– Мы не знаем, как заставить Талисман работать на нас, – сказал Мартин. – И аранки не скоро разберутся. А сами мы ещё долго не дотянемся до всемогущества.

Они молчали, глядя друг на друга. Часы Мартина снова пискнули – он наклонился было к сейфу, но засмеялся и махнул рукой.

– Мне холодно, – тихо сказала Ирина. – Пойдём в посёлок?

Мартин снял куртку, набросил на плечи Ирины.

– Пошли. Я бы сейчас выпил. И съел целого дохлого пони.

Совсем поздно вечером, можно даже сказать – ранней ночью, Мартин с Ириной лежали в кровати и тихо разговаривали. Это был номер Ирины, отчасти из тактических соображений – ведь потенциальные похитители ключа должны были прийти к Мартину, отчасти – потому что её кровать оказалась шире.

– Ключ не может быть материальным, – уже в десятый раз повторила Ирина. – Ну никак не может.

Мартин не спорил. Золотыми ключиками открывают двери лишь удачливые Буратино. Но Ирина продолжала, будто уговаривая саму себя:

– Планета тысячи лет была необитаема, так? Ни металл не выдержит, ни пластик. Значит – пароль. Код. Какая-нибудь фраза на туристическом языке…

– Доггар сказал, что планету создали не ключники, – пробормотал Мартин, уткнувшись в плечо Ирины. Плечо было мягким, тёплым и нужным. В отличие от полуночных догадок.

– Так, может, ключники и туристический язык позаимствовали у предыдущих хозяев Вселенной! – с ходу отмела его довод Ирина. – Ладно, пуская не туристический. Обычная мысль. Правильная мысль. Такой… заказ…

– Эй, двое из ларца, одинаковых с лица, дайте-ка мне всемогущество… – сказал Мартин.

Ирина вздохнула:

– Да, ты прав. Если требование должно быть как-то жёстко сформулировано, то мы можем гадать вечно. Нет, должно быть что-то ещё! Планету ведь не бросили, её перевели на холостой ход. Значит, ожидали появления новых потребителей.

– Какое гадкое слово – «потребитель», – сказал Мартин, уселся на кровати. – Ирка, ты не против, если я закурю?

– К окну иди, – распорядилась Ирина. – А, ладно, если трубку, то можешь и в комнате. Только не в постели!

– Хорошо, шпоры я тоже в следующий раз сниму, – пообещал Мартин. – И с лошади слезу… Я никогда в кровати не курю.

– Это ценное качество, – согласилась Ирина. – Если ты ещё не пьёшь, не играешь в казино и не ходишь по бабам, то удивительно – какой мужик пропадает.

– Уже не пропадает, – нагло сказал Мартин, набивая трубку. – Уже при деле. Ирина, всё должно быть куда проще.

– Проще, чем мысль? – удивилась Ирина.

– Помнишь, что даже аранки – и те создали технологию чтения мыслей? Но широко не применяют. Уж больно неудобно. Человек не думает связными блоками, слишком много паразитных мыслей – восприятие окружающего шума, зрительные впечатления…

– Ещё запахи. Хороший табак, кстати… Жалко, если мы не разгадаем тайны Талисмана, Мартин. Представляешь – здесь, под ногами, всемогущество! Кольца всевластия – по копейке пара. А мы не можем их поднять.

– Сдаётся мне, что кольца всевластия в таком количестве могут делать только в Китае, – сказал Мартин. – И ничего хорошего от них ждать не стоит.

– Ты вообще когда-нибудь мечтал о всемогуществе? – спросила Ирина.

– О всемогуществе? – Мартин задумался. – Чтобы быть совсем-совсем всемогущим? В детстве, наверное. Не помню.

Ирина перевернулась на живот, подпёрла голову руками, посмотрела на него – едва угадывающаяся в слабом белом свете из окна фигурка. Спросила:

– А сейчас ты о чём мечтаешь?

Мартин объяснил.

– Это неинтересно, это просто осуществить, – отмахнулась Ирина. – А ещё?

Мартин подумал и сказал:

– Наверное, дурацки прозвучит, если расскажу.

– Ты попробуй, попробуй, – подзадорила его Ирина.

Мартин прислушался к едва слышимому шороху из коридора. И сказал:

– Мне однажды приснился сон… странный такой. Будто я еду в троллейбусе…

– Уже интересно, – развеселилась Ирина. – Ты часто в троллейбусах-то ездишь?

– Часто, у меня нет машины. Приснилось, что я еду в троллейбусе, и он выезжает из города, едет по какой-то пустынной дороге… вроде бы в аэропорт, хотя дорога совершенно незнакомая. Я стою у окна, и мне очень нравится пейзаж. И вдруг я вижу, что по салону идёт контролёр. Он все ближе, ближе, и я почему-то впадаю в панику… нечем штраф заплатить, что ли? Не знаю… В общем, контролёр подходит ко мне – и тут троллейбус останавливается. Я выскакиваю из него перед самым носом контролёра, даже улыбаюсь ему. Троллейбус уезжает, а я вижу, что от остановки дорога… пешеходная такая, будто просёлочная, поднимается на холм. А холм весь покрыт деревьями и застроен домами… старыми, деревянными, очень уютными даже издалека…

– Такие дома только издалека и уютные, – скептически сказала Ирина. – Ой, извини. Ты очень хорошо рассказываешь, я даже забыла, что это только сон.

– Сон, – подтвердил Мартин. – Так вот, я начинаю подниматься на холм. Оказываюсь в маленьком городке с большими тихими дворами, с огромными деревьями, какими-то водозаборными колонками. Не знаю, видела ты такие городки или нет. Сейчас их уже и не осталось-то, наверное. И все вокруг такое… будто давным-давно знакомое и родное. Будто я пришёл к себе домой. И люди, которые встречаются, незнакомые, но будто родные. Такого не бывает, только мне все улыбаются, а я улыбаюсь всем в ответ. А потом останавливаюсь в каком-то дворике, возле двухэтажного дома из красного кирпича… были когда-то такие дома, с одним подъездом, на восемь квартир обычно…

– Точно, рассказываешь, будто там жил, – подтвердила Ирина.

– И я подхожу к ограде двора – низкая совсем ограда, несерьёзная, не для того, чтобы от кого-то защищаться или закрываться. Смотрю вниз с холма – и вдруг вижу море. Представляешь? Море, которого вроде как здесь быть не может… И мне становится так хорошо, что я решаю остаться. Навсегда. Но вдруг вспоминаю, что не заплатил за билет. А значит, не имел права сюда приехать. Я здесь… не то чтобы незаконно… Просто нельзя мне тут быть! Тогда я подхожу к какой-то компании во дворе – там и подростки, и мои ровесники, и люди постарше. Рассказываю им, что не заплатил за билет и поэтому должен уйти. Они кивают и отвечают, что будут меня ждать. И я иду обратно той же дорогой, спускаюсь вниз с холма, а город за спиной тает… И я проснулся с улыбкой. И весь день улыбался всем, кого встречал на улицах. Хотя так не бывает.

Ирина спросила – не сразу, будто ожидала продолжения:

– Ты мечтаешь найти такой город? Вернуться туда?

– Я мечтаю всегда платить за проезд, – ответил Мартин. И зачем-то добавил: – Не в буквальном смысле.

– Понимаю, – просто сказала Ирина. – Не дура. Иди ко мне, Мартин.

Мартин отложил трубку. Поднял со стула и натянул джинсы. Потом достал из кобуры револьвер.

– Ты чего? – прошептала Ирина.

Мартин с загадочным видом приложил дуло пистолета к губам – будто говоря «тс-с!». Подошёл к двери, тихонько оттянул щеколду и рывком распахнул дверь.

В коридоре было пусто, но Мартина это не смутило. Он бросился в коридор, сразу же громыхнула распахнутая дверь соседнего номера. Когда Мартин появился вновь, ведя под дулом револьвера щуплого и прыщавого паренька лет пятнадцати-шестнадцати, Ирина уже влезла в шорты и застёгивала блузку.

– Будь как дома, – жизнерадостно сказал Мартин своему пленнику. – Располагайся поудобнее…

Хороший тычок помог пареньку преодолеть расстояние до стула. Мартин, помахивая револьвером, приблизился к пленнику и, тяжело опустив руку на плечо, заставил сесть.

– Один был? – деловито спросила Ирина. – Ты молодец, я ничего не услышала.

– Приходили трое, – сказал Мартин. – Открыли дверь, убедились, что там никого. Тогда двое ушли вниз, а этого оставили шуровать по вещам. Как тебя звать, ворюга?

Паренёк засопел, но не ответил.

– Ирочка, ты не в курсе, как на Талисмане карают за кражу со взломом? – спросил Мартин.

– Тюрем здесь нет. Выгоняют с планеты, наверное.

– Тоже мне наказание… – вздохнул Мартин. – Ладно, пороть его все равно поздно, а убивать вроде как пока не за что. Кто тебя послал?

– Я шёл по коридору, вижу – дверь открыта, вещи разбросаны. Решил зайти, посмотреть, вдруг что-то случилось и нужна помощь, – заученно выпалил юноша.

– О, так он ни в чём не виновен! – обрадовался Мартин. – Ладно, хватит юродствовать. Я хочу поговорить с теми, кто тебя послал.

– Никто меня не посылал, – стоял на своём парень. Его первый испуг прошёл, и он с каждой секундой все больше и больше наглел. – Если не отпустите, буду кричать! И скажу, что вы мне револьвером угрожали!

– Я угрожал? – огорчился Мартин. – Что ты! Угрожают не так…

Увесистая оплеуха сбросила парня со стула. Через мгновение Мартин, зверски оскалившись, уже сидел на нём верхом. Ствол пистолета был засунут пленнику в рот.

– А знаешь, что было на самом деле? – шипящим шёпотом спросил Мартин. – Ты обчистил мою комнату, пока я крепко спал. Потом забрался в комнату девушки и пытался её изнасиловать. Я проснулся от криков о помощи и успел вовремя, чтобы тебя застрелить!

– Вот за попытку изнасилования здесь очень сурово наказывают! – вдруг оживилась Ирина. – Так что тебе даже не надо стрелять.

– О! – Мартин радостно повысил голос, спрятал пистолет в кобуру. – Насильник! Граждане Талисмана! Я поймал насильника!

– Не надо! – пискнул парень.

– Что так? – рывком водружая его обратно на стул, воскликнул Мартин. – Не хочешь? Кто послал? Где они?

– Внизу… в баре…

– Пошли, – волоча парня за собой, сказал Мартин. – Живенько.

Неудачливый взломщик не соврал. В пустом зале таверны сидели всего лишь два человека – похожий на японца пожилой азиат и мужчина средних лет, которого Мартин определил как отца прыщавого грабителя. Именно к ним Мартин и отправился, толкая жертву перед собой. Мужчины за столиком переглянулись, но вставать не спешили.

– Значит, так, – останавливаясь у стола, сказал Мартин. – Либо этот юноша пытался надругаться над девушкой. Либо вы велели ему порыться в моих вещах. В первом случае я иду к местным властям… Совет старателей, если не ошибаюсь? Во втором – мы с вами откровенно разговариваем.

Следом за Мартином появилась Ирина. Остановилась у лестницы, оглядывая зал. Правой рукой она держала за цевьё винчестер – крайне неудобно, но зато эффектно.

– Я тебе говорил, – грустно сказал японец отцу воришки. Посмотрел на Мартина:

– Не надо идти к властям. Я – председатель Совета старателей.

– Значит, мы говорим? – уточнил Мартин.

– Да, – кивнул японец.

– Тебе пора баиньки, – сообщил Мартин воришке и толкнул в сторону двери. Уговаривать того не пришлось – видимо, насильников на Талисмане и впрямь не любили. Сам Мартин уселся за столик со старателями, задумчиво посмотрел на три полные кружки пива, стоящие перед ними. Взял одну и сделал большой глоток.

– Покажите ключ, – попросил японец.

– Меня зовут Мартин.

– Моё имя – Ооно. – Японец кивнул. – Покажите ключ, господин Мартин. Будьте так любезны.

Мартин молча выложил «ключ» перед ними.

Какое-то время старатели вертели батарейку аранков в руках, разглядывали на свет, даже нюхали. Японец приложил её к щеке и некоторое время сидел неподвижно. Потом покачал головой:

– Господин Мартин, мне кажется, что вы были введены в заблуждение. На Талисмане никогда не встречали подобных артефактов. И я рискну предположить, что этот артефакт таковым не является.

– Вы очень вежливо сообщили, что девушка меня обманула.

– Я допускаю такую возможность.

– Вы же видели «ключ» раньше, – сказал Мартин. – И уже пришли к выводу, что он ничего не стоит. Зачем же эта нелепая попытка кражи?

– Я тебе говорил, – вновь укоризненно заметил японец молчаливому старателю и повернулся к Мартину. – Нас смутило, что «ключ» был куплен. Уверяю вас, после нового осмотра мы вернули бы его на место.

– Да забирайте, мне не жалко, – махнул рукой Мартин. – Это всего лишь старая батарейка аранков. Никто и никогда не утверждал чего-то иного.

– Я тебе говорил, – в третий раз повторил японец. – Примите мои поздравления, господин Мартин.

– И только? – удивился Мартин.

– Ещё – наши извинения, – согласился японец. – Но неужели не было иной возможности встретиться для разговора?

– Откуда я знал, кто посвящён в тайну Талисмана? – вопросом ответил Мартин. – Совет старателей мог оказаться сборищем бюрократов.

Японец посмотрел на второго старателя.

– Вы ему говорили, – любезно подсказал Мартин.

– Ты! – открыл наконец-то рот старатель. – Явился на…

– Я мог шлёпнуть твоего сынка на месте, – сказал Мартин. – И ничего бы ты не сделал – я застал его в своей комнате, роющимся в вещах. А если бы ты решил поиграть в вендетту – я убил бы и тебя.

Старатель начал вставать, но японец бросил на него косой взгляд – и надвигающаяся драка была пресечена в зародыше.

– У нас запрещена вендетта, – сказал Ооно. – А тепловое ружьё у вас тоже фальшивое?

– Нет, почему же. Настоящее.

– Почему же вы его не взяли? Если такого мнения о наших нравах?

– Как-то не по-людски, – поморщился Мартин. – На людей – с инопланетным оружием… У меня есть револьвер.

– Я буду с вами откровенен, – решил Ооно. – Что вы хотите знать?

Мартин с удовольствием отпил ещё пива. Перегнулся через стол – молчаливый старатель непроизвольно подался вперёд, японец, напротив, чуть отодвинулся.

– Мне известна тайна Талисмана, – шёпотом сказал Мартин. – Я знаю, что он способен подарить всемогущество!

Эффект был совсем не таким, как рассчитывал Мартин. Молчаливый старатель радостно загоготал. Японец улыбнулся и сказал:

– Пригласите вашу девушку сесть с нами. Мы не вооружены. И мы не собираемся вам угрожать… нам нечего делить, господин Мартин.

– Да эту тайну на Талисмане только ленивый не знает! – пояснил причину своего веселья отец воришки.