19

Лучший вид на этот город, если сесть в бомбардировщик.

Иосиф Бродский

Земля, Французская республика,

предместья Рошфора

Жак Девилье, академик, доктор наук и просто человек с аналитическим складом ума, возглавлял европейскую «Фабрику мыслей» уже на протяжении двадцати лет, и хоть не снискал на этом поприще Нобелевской премии, но оклад его был таким, что позволял академику не беспокоиться ни о детях, ни о внуках.

Но тем не менее он, не в силах заснуть, долго ворочался, пока не разбудил прислугу, и ему подогрели вина, усадили в кресло на огромном балконе с видом на Атлантику, оставив размышлять над судьбами мира.

Предмет его бессонницы лежал в странной плоскости. Заказ крупнейшего акционера фабрики был и прост, и сложен. Господин Борух в телефонном разговоре попросил его, ни много ни мало, а подготовить идеологическую платформу для возможного объединения всей Европы.

– Всей – это значит всей, дорогой академик, – повторил Александр, словно опасаясь, что Девилье, который ловил каждое слово и вдобавок записывал разговор, чтобы прослушать интонации, его не поймет. – Европы от Лиссабона до Владивостока, включая некоторые наиболее приличные страны Ближнего и Среднего Востока. Противостояние с Азией, с ее двумя с половиной миллиардами населения, диктует совсем другие реалии.

Девилье отхлебнул красного вина и снова задумался. Вариантов объединительной платформы было немного, но кое-что нужно было освежить в памяти. Он, уже не беспокоя прислугу, спустился в кабинет, нашел нужную книгу и, вернувшись на балкон, открыл первую страницу:

Карл Маркс. Капитал. «Книга первая: процесс производства капитала».

Ассарта, королевство Агелау,

Рабарский пролив

Ширина пролива между когда-то единым материком в самом узком месте не превышала пары километров, но здесь был лишь узкий глубоководный проход для судов и кораблей, пробитый сквозь нагромождение камней. В остальных местах глубины не превышали нескольких метров и для высадки подходили плохо.

Поэтому вся огромная эскадра союзной армии, составлявшая не менее полутора тысяч вымпелов, двигалась западнее, и лишь пройдя узкий Рабарский пролив, приняла влево, собираясь устроить высадку на равнинных берегах северной части Рабау. Следующее удобное место для высадки было уже ближе к столице, и как справедливо полагал президент Растар, который находился на флагманском корабле, там для них уже готова горячая встреча.

Кроме него на огромном трехсотметровом броненосном линкоре на паровой тяге было еще пара десятков дипломатов, глав государств и прочих официальных лиц, которые должны были засвидетельствовать триумф эйшенской военной машины.

Но встреча была и здесь. Воздушный наблюдатель крикнул: «Небо!», и десятки подзорных труб, людей, стоявших на обзорной палубе флагмана, синхронно поднялись наверх.

Эскадру прикрывали две сотни скоростных дирижаблей, большей частью эйшенских, но были и наемники, в основном на быстрых, но плохо вооруженных «Айнурах» и «Гелватах». Они бы совсем не понадобились, но три десятка новейших штурмовых дирижаблей украсили пожарами столицу, при попытке хоть как-то поцарапать броню механоидов из подземного Комплекса.

Сначала наблюдающие рыскали взглядами по небу в попытке отыскать нападающих, пока кому-то не повезло.

– С юга, господа!

С юга действительно шло едва различимое мутноватое облако, а когда стало возможным разглядеть детали, то стало понятно, что это не дирижабли, а большие неповоротливые тардисы, которые обычно возили срочные грузы и людей на небольшие расстояния. Именно поэтому угроза нападения этих скоростных аппаратов была признана ничтожной. Слишком короткий радиус полета, насчитывавший сотни километров, тогда как от места высадки до ближайшего аэродрома было никак не меньше двух тысяч километров.

Но вылететь на такое, предельное расстояние с большим грузом тардисы не могли. Эта мысль отчего-то сразу пришла в голову президенту Эйшена, и он успокоенно взмахнул рукой.

– Господа, не волнуйтесь. Сейчас наше воздушное прикрытие отгонит этих надоедливых мух. Но все желающие могут пройти в наблюдательную рубку под защиту брони.

Лишь пара приглашенных последовала совету, а другие остались на открытой палубе, наблюдая за приближающимися летательными аппаратами.

Обычно скоростные сардисы ныряли к воде и, пользуясь неповоротливостью дирижаблей, атаковали корабли, сбрасывая небольшие, по паре килограммов бомбы и поливая палубу из пулеметов. Эти же разошлись в две колонны и, приняв выше дирижаблей прикрытия, выстроились кругом над ними. Пушки дирижаблей имели ограничение по стрельбе вверх, и многие капитаны воздушных кораблей сразу же подняли ход и начали подниматься выше. Но как раз в этот момент по ним ударили огненные плети выстрелов.

Новая двухсантиметровая пушка била не шариками, а вполне нормальными снарядами, имевшими кроме стальной оболочки, еще и заряд термита, так что избиваемые дирижабли вспыхнули сразу и, теряя газ, посыпались вниз, на головы моряков. Кто-то попытался скрыться, но их мгновенно догоняли, короткая очередь, вспарывающая обшивку баллона от хвоста до носа, и он устремляется вниз.

«Как волчья стая режет баранов», – подумал Растар, досадливо покачав головой.

Алексей шел на своем «Альбатросе» на высоте в двести метров, ведя валкую от перегруза машину, парируя малейшие попытки сваливания, точными и аккуратными движениями штурвала.

«Альбатрос», оснащенный четырьмя реактивно-магическими двигателями, конечно, не был предназначен для того, чтобы таскать под своим брюхом почти тонну и, кроме того, двойной боезапас и тройной комплект кристаллов, но Алексею очень хотелось предъявить для оплаты один старый счет.

Пока парни из истребительно-штурмовой эскадрильи резали воздушное прикрытие, он спокойно подобрался на дистанцию атаки и плавно положил сектора тяги в красный сектор.

«Альбатрос» натужно вздрогнул, принимая дополнительную тягу, и, разгоняясь, нацелился на огромную серую тушу эйшенского флагмана.

«Смешно будет, если Саргонаи ошибся с магическими плетениями», – подумал Алексей, вдавливая правой рукой рычаг сбрасывателя, а левой потянув на себя штурвал.

Освобожденный от груза «Альбатрос» свечой взмыл в небо, а толстая серебристая сигара, преодолев полкилометра пути, воткнулась в палубу флагмана.

«Что за…» – успел подумать Растар, и собственно на этом процесс биологического функционирования этого организма и многих других завершился. Триста килограммов гексогена, окруженные тремя слоями стальных кубиков, мгновенно превратили флагман и несколько идущих рядом кораблей в дырявое решето, которое разошлось по воде обломками деревянных частей и обрывками такелажа.

К этому моменту воздушное прикрытие было вырезано, и тардисы начали охоту за десантными транспортами, заходя на низкой высоте с кормы, где зенитных пушек не было.

Но ливень пуль от сотен зенитных пулеметов все равно находил свои цели.

Алексей успел пройтись пушечным огнем по трем кораблям, снося орудия и команду, когда его «Альбатрос» вздрогнул, получив попадание зенитного снаряда.

Машина сразу же стала валкой и ленивой, почти не реагируя на управление, и Алексей, с трудом развернув сардис в сторону берега, опять выжал двигатели до форсажа, опасаясь, что ему просто не хватит прочности машины дотянуть до берега.

«Падение – 22 секунды». Имплант был по-своему точен, но и у Алексея было кое-что. Сконцентрировавшись на крыльевых кристаллах-накопителях, он не задумываясь ухнул в них весь внутренний резерв, что заполнило их почти наполовину.

«Падение – 10 минут 31 секунда».

Дотянул он аж до границы между равнинной частью и Мглистыми горами, разделяющими континент на две неравные части, и сел на самом краю небольшого леса, на каком-то проселке, едва не перевернувшись при посадке, влетев передним колесом в яму на дороге. Выбравшись наружу, с тоской посмотрел на совершенно новую машину с десятком рваных дыр. То, что ей конец, было понятно и без детального осмотра, но самое главное, что «Альбатрос» следовало сжечь, чтобы врагу даже теоретически не могло достаться ничего из оружейных новинок.

Такой вариант был предусмотрен с самого начала, Алексей накинул на спину рюкзак из аварийного комплекта и, выдернув скобу таймера, зашагал на север.

Через десять минут сзади громко ухнуло, и волна горячего воздуха чуть толкнула в спину.

«Альбатрос» было жалко до невозможности, но Алексей посчитал, что это был хороший размен. Флагман и два корабля, ушедшие под воду сразу, повреждены еще несколько кораблей, и когда он проходился по палубам, «причесывая» из своих пушек, тридцатимиллиметровые снаряды пробивали палубу насквозь, взрываясь где-то там внутри кораблей.

Здесь, в предгорьях, в принципе, еще должно быть тихо. Когда произойдет высадка и сюда подойдут регулярные части, вот тогда начнется веселье. А пока можно было наслаждаться теплым вечером.

Алексей даже подогрел тонг на крошечной печке, сделанной из магического кристалла, и сидел у подножья горы с видом на Синий океан, попивая ароматный напиток. Все еще одетый в толстую меховую куртку и штаны с меховыми сапогами, он не бросал теплую одежду, так как на перевале совершенно точно будет не жарко. В горах температура опускалась до минус десяти, и меховая одежда была очень кстати.

Когда сверху с горы посыпались мелкие камешки и на площадку спрыгнул мужчина с ручным пулевиком в чуть пообтертой форме егерей Эйшена, Алексей ничего не успел сделать, как ствол почти уперся ему в лицо.

– Оп-па! А это у нас, по ходу, летун агельский! – глумливо произнес он, но пистолет держал твердо, отслеживая малейшие движения Алексея.

Откуда Широкову было знать, что он устроился у подножья старой контрабандной тропы и попадется диверсионно-разведывательной группе Эйшена.

Все это ему рассказали, когда избавляли от оружия, вязали руки и усаживали в стороне, пока вся группа из двадцати человек устраивалась на ночлег. Его не били, спокойно относясь как к незапланированному призу, который собирались сдать в целости и сохранности в контрразведку.

Кормить его, впрочем, тоже не собирались, и когда вся группа наелась, они, оставив четырех дежурных, легли, накрывшись тонкими одеялами из замагиченной шерсти.

Тонкие, но прочные веревки Алексей перепалил магическим огоньком, с трудом дотянувшись пальцами до узлов, и теперь просто сидел, вывернув руки за спину в ожидании, когда же егеря уснут. В какой-то момент он даже хотел им помочь, рассеяв в воздухе плетение «Сархо», но побоялся, что кто-то все-таки заметит.

Где-то к полуночи все стихло, и, выждав еще час, Алексей сплел уже не «Сархо», которое очень любили мамочки непоседливых детей, а «Кисари», которым обезболивали тяжелораненых, и, растянув узор на всю стоянку, активировал линии.

Магический резерв, не успевший восстановиться после падения, вновь ухнул до самого дна, но лагерь затих совершенно. Только наблюдатели на уступчике парой метров выше, зашуршав камнями, рухнули с высоты, словно пара мешков с песком.

К веселью успели только наблюдатели дальнего поста, но выскочившие к стоянке егеря напрасно кричали, пытаясь разбудить своих товарищей, пока видевший в темноте Алексей не застрелил их из попавшегося под руку пулевика.

Потом, так же не торопясь, он вернул свое имущество, обыскал и сложил все тела аккуратным штабелем и приступил к позднему ужину, доедая кашу эйшенов. Но когда где-то вверху чуть слышно скрипнул камешек, он был вполне готов встретить очередных гостей.

Пара людей в лохматых одеяниях почти беззвучно спустилась с тропы и, поглядывая на мир через выпуклые линзы очков ночного зрения, осмотрелись и остановились, уперевшись взглядом в штабель из тел.

Первым сообразил тот, что был пониже, но шире в плечах. Он распрямился во весь рост и еще раз оглянулся.

– Покажись, дорогой.

– Я покажусь, а вы мне будете в лицо стволом тыкать? – негромко произнес Алексей в сторону, чтобы максимально «размазать» звук. – Скажи-ка лучше, какого цвета борода у Тегиро Фархи?

– Полковник Фархи, главный инспектор Короны по боевой подготовке егерских частей, проиграл свою бороду в споре с одним залетным герцогом, ши Роковым, и теперь ходит с бритой рожей. – Егерь усмехнулся и безошибочно повернул голову в сторону Алексея, сидевшего с ручным пулеметом на небольшом валуне, и, подкрутив чувствительность очков, негромко рассмеялся. – Да ты тот Роков и есть, ежели мне мои глаза не врут. – Он шагнул вперед. – Командир сто восьмой группы второго батальона двести десятого полка Егерского корпуса капитан Горс Кабун.

Алексей присмотрелся и правда узнал офицера по ротации частей, который как-то охранял королеву.

– Привет, капитан. – Алексей отставил в сторону ручник, поднялся и, спрыгнув с высоты, пожал протянутую руку. – А я тут вон, развлекаюсь, как могу.

– Сколько здесь? Двадцать? Все тут. Хорошо развлекся, герцог. – Капитан кивнул. – А мы за ними от самого перевала идем. Они там немного пошумели, вырезали наш наблюдательный пост… Ну и мы за ними сунулись, вроде как поквитаться. Жаль, легко ушли, засранцы. Наших-то они помучили перед смертью.

– Забудь. – Алексей махнул рукой. – На каждого убитого никаких эмоций не хватит. Перегоришь на хрен. Просто дезинфекция, и ничего более. Эмоции оставим нашим женщинам и малышам.

– Разумно. – Капитан как-то по-особому сложил пальцы и щелкнул так, что звук, похожий на падение камня, разошелся словно круги по воде. А еще через пару минут все десять егерей его отряда уже устроились на площадке, подкрепляясь трофейной кашей.

– Ты извини, я тебе эвакуацию пока вызвать не могу. Слишком близко к точке высадки. Тебя, конечно, отправим, а вот сами уйти не успеем. А вот с перевала уже можно.

– Да нормально всё. – Алексей взмахнул рукой. – Прогуляюсь с вами. Я же летун так, случайно. У меня основная профессия, можно сказать, тоже егерь, так что багажом точно не буду.

– Ну, тогда пошли. – Капитан кивнул и, покопавшись в рюкзаке, протянул Алексею такие же очки, как те, что были у всех членов группы. – Надевай. А то если под плетением «Харимов глаз» будешь ходить всю ночь, потом днем глаза болеть будут.

До перевала, где находилась опорная база егерей, дошли за пару дней, и сразу же попали в разворошенный муравейник. База, которая находилась в заброшенном сервисном подземелье двадцать второго узла Комплекса планетарной обороны, насчитывала почти тысячу солдат и офицеров, и могла вместить еще два раза по столько.

Главной целью двести десятого полка было задержать армию вторжения как можно дольше на перевале Тонсар, который фактически был единственным нормальным путем для большой группы войск вглубь материка. Мглистые горы отсекали равнинный кусок материка от основной части словно стена, и в этой стене, конечно, было много тропинок и щелок, но вот дорога, по которой могли бы пройти лошади и бронетехника, была одна.

Ширина перевала была почти двести метров, так как когда-то давно здесь располагалась крепость, после нее небольшой городок, после городка деревенька, за полторы тысячи лет люди сильно вгрызлись в скалу, расширяя жизненное пространство. Теперь все эти обстоятельства играли против егерей, так как не было возможности даже перекрыть перевал окопами. Даже маги не могли помочь в копании монолитного гранита.

Все это Алексею рассказал командир полка, Руди ти Горс, заслуженный офицер, командовавший полком уже на протяжении пятнадцати лет.

– А где же наши бронеходы, саперные части, да в конце концов, где пехота? – возмутился Алексей.

– Армия сейчас возводит оборонительный рубеж на выходе из Мглистых гор, на перевале Шигир. Он уже, чем этот, и там наши главные силы. – Командир полка развел руками, словно демонстрируя свое бессилие перед обстоятельствами.

Алексей чуть завис, разглядывая тактическую карту перевала. От равнины широкая дорога, которую отсыпали из камней, плавно поднималась вверх примерно три километра, а затем брала чуть круче, пока не поднималась на высоту в тысячу метров, и там уже начинался сам перевал.

И на первый взгляд и на второй егерям здесь было нечего делать, только если потихоньку щипать фланги и обстреливать войска издалека, надеясь попасть за счет статистики. Так эйшенские инженерные части просто сделают навесы от дальнего огня, а маги зачаруют их на прочность. Взрывать скалы над перевалом тоже бессмысленно. Такую ширину завалом не перекрыть.

На карте перевал был немного похож на букву «П», у которой правую ножку отогнули вверх. То есть не прямая дорога, а зигзагом. Но при такой ширине прохода дорога едва изгибалась, становясь ближе то к одной стене, то к другой.

– А дней до подхода?

– Высадка, да если погонят кого ускоренным маршем, чтобы занять перевал, трое суток есть.

– Трое суток – это немало. – Алексей еще раз посмотрел на карту, запоминая ее, и кивнул самому себе. – Магов у вас сколько?

– Трое, и только один нормальный. – Виконт Горс скривился. – Так, только мелкие ранения залатать. А вот Бирн Хатир настоящий магистр.

Алексей и Бирн Хатир нашли общий язык довольно быстро, а уже через час они вышли через ворота к перевалу, и несколько солдат споро прикатили пару тяжелых валунов.

– Прошу. – Магистр в звании майора чуть насмешливо показал ладонью на валуны, и Алексей начал плести тонкую вязь заклинания «жидкий камень». И даже не все плетение целиком, а его часть, и в три сходящихся магемы влил чуть больше энергии, так что плетение сразу перекосило, но оно исправно опутало камни, и те словно поплыли, едва заметно меняя форму, а через минуту, когда остатки магем рассеялись в воздухе, один из солдат попытался раздвинуть валуны. После он притащил откуда-то лом и попытался сделать то же самое, но гранитные валуны накрепко срослись в монолит.

– Да, признаю, что был неправ. – Бирн вежливо поклонился. – А кто имеет честь учить вас, юноша?

– В основном по учебнику «Фортификационные магемы и защитные структуры» Либо Телайхо. Академическое издание армии Таласс.

– Да… – майор покачал головой. – Покопаться бы у вас в библиотеке комплекса.

– К сожалению, исключено. – Алексей развел руками. – Но кое-что покажу. Все равно я один не справлюсь. Конечно, было бы хорошо еще десяток магов, но думаю, и вдвоем много успеем.

Штаб полка за пару часов рассчитал и нарисовал прямо на земле очертания защитных валов и редутов, так что потихоньку Алексей и Бирн начали возведение стен из камней, которые таскал весь егерский полк.

Первую линию, высотой три метра, с узкими бойницами и вертикальной стеной, Алексей с предельным напряжением сил сделал не просто монолитной, но еще и сплавил камень с основанием. А через пять часов на перевал опустился пассажирский тардис, который привез два десятка магистров. и вот тогда пошла действительно серьезная работа.

Куски гранита вырезали прямо из скалы и устанавливали на перевале, превращая проход в крепость, и крепость серьезную.

Приказом короля срочно доставили пушки среднего и крупного калибра, для установки на господствующие высоты, и совсем мелкого, для установки на стены. А после того как магистры устроили совещание, уточняя общий план заграждений, саму внешнюю стену подняли еще на пару метров, правда спекать камни все же пришлось Алексею, хотя держать их в форме будущей стены потребовалось целым пяти магистрам.

После героической гибели президента Растара место верховного главнокомандующего армии Союза Двадцати занял маршал Кергон, которого не только срочно выдернули из пенсионного рая, но и, завалив деньгами, добились того, чтобы он принял на себя все дела экспедиционного корпуса.

Генерал был относительно боевой, так как долгие годы командовал пограничной стражей Эйшена, отлавливая незаконных мигрантов, рыбаков и контрабандистов. И это был самый авторитетный специалист в области войны, которого Высшему Республиканскому Совету удалось нанять.

Когда он попал в войска, высадка уже по факту произошла, и огромная двухмиллионная армия расползлась по Атальской равнине, проедая боевой паек и уничтожая всеми возможными способами вверенное имущество.

Порядок он навел быстро. Пара сотен повешенных, расстрелянных и несколько тысяч пониженных в звании – и огромное стадо с гордым названием Объединенная армия Союза Двадцати двинулась вперед.

Карты этого участка с точностью до метра были давно сняты генштабом Эйшен, но ничего утешительного там не было. Просто равнина, которая упиралась в горный хребет, и его узкое горлышко под названием Тонсарский перевал.

Разведка уже донесла, что агелы каким-то образом сумели за три дня построить оборонительные сооружения, но, конечно, ничего серьезного. Повывелись уже те маги, что могли за неделю поднять в степи каменную крепость, а Искусники вообще в дела людей не вмешивались.

Бронеходная сотня из наклепанных в жуткой спешке стальных уродцев с лобовой пятисантиметровой броней и полуторасантиметровой бортовой ринулась в атаку, разгоняясь на равнине и бодро высекая гусеницами искры из камня, стала карабкаться вверх. В принципе, пять сантиметров зачарованной стали – это совсем немало. Но те, кто проектировал это чудо техники, не учли, что от каждого попадания корпус будет грохотать словно консервная банка.

После десятка ударов экипаж просто впадал в коматозное состояние, не реагируя вообще ни на что, а автоматические пушки, молотившие без перерыва, давали куда больше десятка попаданий. Бронеходы замерли в каких-то двух сотнях метров от стены, а их экипажи стали потихоньку выбираться из стальных коробок, садясь прямо на землю и тупо пялясь в небо.

В них не стреляли. Вообще на поле боя никогда не добивали раненых, а то, что бронеходчики не в себе, было понятно всем.

Через два часа, когда они стали приходить в себя, забираться в машины и пытаться сдать задним ходом, машины вновь обстреляли, так что и самым тупым стало понятно, что обратно бронеходчикам придется добираться пешком.

А когда ночью подошли егеря, чтобы зацепить бронеходы канатами и вытащить их из зоны обстрела, их уже ждали егеря Агелау.

Резня получилась достаточно эпической, так как предварялась перестрелкой, а точнее – снайперским обстрелом, который пережили совсем немногие военнослужащие Эйшена.

Утро началось с депеши, которую по общему обычаю выстрелили в специальном пенале в сторону вражеских войск. Эйшенам дозволялось вытащить всех раненых и убитых до полудня, а в противном случае маги полностью очистят территорию перед перевалом от плоти, невзирая что некоторые из солдат и офицеров еще живы.

Этого маршал Кергон уже вынести не смог, и Генеральный штаб начал готовить массовый штурм перевала, надеясь в буквальном смысле завалить его трупами.