Глава 1 · Коза

Блядь, откуда она взялась⁈

Выскочив, как горная коза, из-за вековой пихты, незнакомка замирает у меня на пути.

— Ебанарот! — выматерившись, резко выворачиваю руль, едва не завалив снежик на бок.

Краем глаза ловлю движение — девка, обеспечившая мне сердечный приступ, падает в снег как подкошенная.

Сбрасываю газ так, что зубы клацают, и, отбросив шлем, пулей лечу к ней.

В башке тревожно стучит: «Только бы, блядь, не переломал чего дуре!»

Она лежит в снегу — бледная, неподвижная, глаза закрыты.

Бегло осматриваю — вроде цела! — и, стянув низ балаклавы, рвано выдыхаю.

Адреналин фигачит так, что пальцы в крагах ходуном ходят. Стенокардия на ровном месте, ага.

С психу хочется подзатыльник дать, как если бы передо мной был зату́пок (самый тупой курсант — прим.автора).

Тише, Мирный, здесь не часть, а гражданка.

Это — раз.

И перед тобой не до зубов вооруженный боевик, а глупая девчонка.

Это — два.

Ага, девчонка. Коза безрогая!

Хватаю её за полы шубки и рявкаю:

— Какого хера ты!..

Резко осекаюсь, стоит ей открыть глаза.

Нереальные просто! Редкого зеленого цвета, как озера Ацетук. И в озерах этих плещется паника — топит через края расширенных зрачков.

Сбавляю обороты под этим испуганным взглядом, голос сам собой становится глуше:

— Хорошо всё? Цела? Нигде ничего не болит?

Краски возвращаются на её мордашку, зажигая нежный румянец на щеках и делая пухлые губы ярче.

Зависаю на этих самых губах. У спелой малины такой же оттенок.

Как кретин пялюсь вместо того, чтобы помочь девчонке подняться.

— Вроде да, — тихо отвечает она, и я наконец отмираю.

Стаскиваю краги и, аккуратно потянув за ладонь, помогаю ей выбраться из сугроба.

Тонкие ледяные пальчики тонут в моей руке, и я на секунду сжимаю их крепче. Мимоходом отмечаю, что девчонка легкая, как пушинка. Как в ней только жизнь-то держится?

Пока она отряхивает с шубки и джинсов налипший снег, беззастенчиво её разглядываю.

Ну не я могу ничего с собой поделать. Люблю красивых девах.

А эта горная коза вообще из другой породы.

Срисовал её уже по десятому разу.

Губешки спелые, кожа — персик, брови вразлет. И не эти выщипанные нитки или художество маркером, а нормальные брови.

Ага, я тот еще эстет.

Заценив ровные ножки, снова возвращаюсь к лицу.

Маньячу без палева, выхватывая то одну деталь, то другую. Каштановые пряди. Длинные кукольные ресницы.

Ну какая же она охуенная!

Не обезображенная всякими уколами красоты и прочей дико модной херней.

Чисто принцесска из сказки.

Ну или, если переложить на наши реалии и «дано», вполне может быть дочкой министра… или женой миллиардера… или любовницей. Тут уж как свезет.

Но мне приятней думать, что моя коза из другой истории.

В момент, когда она наклоняется, и волосы темным водопадом скрывают от меня ее лицо, вытягиваю шею и откровенно пялюсь на ее задницу.

Орешек что надо!

Сглатываю, ощутив, как кровь приливает к стратегическим местам, и боец в штанах принимает вид по стойке «смирно».

Мне бы порадоваться, что под слоями экипа этого не видно, но мыслей — ноль.

Стою и пялюсь, едва слюни не роняя, со стояком в штанах и полным штилем в башке.

Долбоеб ты, Мирный. Ага, тоже сказочный.

Зеленоглазая коза выпрямляется и бросает на меня открытый взгляд.

Время замедляется, как в кино, а я снова тону в прозрачной зелени, даже не предпринимая попыток спастись. Выныривать не хочется. Кислород? Не, не слышал.

Пауза затягивается.

Мирный, она сейчас тебя примет либо за дебила, либо за маньяка. И будет в обоих случаях недалека от истины.

Выдыхаю хрипло:

— Испугалась, что ли?

— Есть немного. Не думала, что кого-то здесь встречу.

— Ага, я тоже чуть не обосрался, — ляпаю первое, что в башку приходит, и тут же исправляюсь: — В смысле, был весьма обескуражен твоим появлением.

— Мгм.

С нервной усмешкой моя находка заправляет выбившуюся прядь за ухо, качнув сережку с камнем в цвет глаз.

Рука непроизвольно дергается повторить маршрут пальчиков. Торможу себя в последний момент.

Тише, Мирный. Смотреть можно, трогать нельзя.

А трындец, как хочется, аж пальцы сводит…

Да и какого банана я обламываюсь?

Решительно беру её ладошку в плен.

— Замерзла, — констатирую очевидное, а сам перебираю тонкие пальцы, балдея от ощущений, как пацан.

Смелею настолько, что расстегиваю куртку и прижимаю девичью ладошку к горячему боку.

Борзеть — так по полной.

Девчонка вздрагивает, но, что интересно, руку не вырывает. Ноготки будто случайно царапают пресс через тонкую ткань раша (имеется в виду рашгард, спортивный лонгслив— прим.автора).

Тело реагирует на это вторжение дрожью мышц, а зенитный ракетный комплекс в трусах — готовностью поразить цель.

Ой, бля-я-я.

Втягиваю носом колючий горный воздух, лихорадочно прокручивая в голове особо заупокойные пункты из устава нашего элитного курорта.

Помогает слабо. Против обаяния этой красивой козочки нужна артиллерия помощнее.

Как там в песне? «Мальчик поплыл, мальчик попал…»

Попал, Мироха!

— Давай вторую… — выдаю, плавая на кайфах от её близости и собственной наглости.

Девчонка послушно прижимает вторую ладошку, а меня отчего-то рвет.

От контраста её ледяных пальчиков и моего тела, пылающего жаром мартеновской печи. От этой доверчивости.

Тормози, Мирный! Здесь простые девушки как вид отсутствуют!

И, подтверждая мои мысли, через пару заполошных ударов моего сердца, козочка мягко, но решительно высвобождает руки.

— Как ты вообще здесь оказалась? — спрашиваю, стараясь скрыть досаду.

Ну да, Мирох, ты тут ей стриптиз, а она даже спасибо не сказала.

Коза.

— Я гуляла, — получаю лаконичный ответ.

Хмыкаю, чуя наеб точно так же, как и легкий, сладковатый аромат её парфюма.

Здесь до туристического маршрута пешкодралом пилить не один километр. А она взяла слишком круто на восток. Десять минут езды на снежике, и местный «цивильный» лес переходит в глубокое ущелье.

И там мы бы эту красоту своими силами точно не нашли. Или нашли, к следующей весне.

Гуляла она… Сказочница, блин. Коза Андерсен.

Но едва я открываю рот, как с резким шипением оживает рация.

— Седьмой, прием.

Вовремя-то как!

Зажимаю кнопку и, отвернувшись, отбиваю:

— База. Седьмой на связи.

— У нас тут ЧП. Охрана объект упустила, рыщет. Маячок не пилингуется. Глянь у себя в квадрате, вдруг следы какие…

— Принято.

Отключаю рацию и медленно поворачиваюсь к козочке. Оценивающе и без усмешки смотрю на нее.

— Гуляла, говоришь?

В глазах цвета зеленого янтаря мелькает паника, но девчонка быстро берет себя в руки и упрямо задирает вверх подбородок с ямочкой:

— Именно. Или это здесь запрещено?