Глава 2 · «Умный дурак»

— Именно. Или это здесь запрещено? — бросает девчонка с вызовом.

А тон такой, будто она имеет право не только здесь ходить, но и вообще делать всё, что захочется.

Смотри-ка, как быстро от шока отошла и в полете переобулась.

А ты, Мирный, сомневался?

Видно же, что не из «простых»: шубка, сережки, сапожки — всё тяжелый люкс и стоит как весь твой ливер, вздумай ты его толкнуть на черном рынке.

— Да лазай по сугробам, сколько влезет, — произношу спокойно и киваю на её сапоги: — Черевички только вот неподходящие. Это замша, да? Ноги быстро промокнут, а там и до обморожения — два локтя по карте…

— Нормальная у меня обувь, — упрямится, складывая руки на груди.

Прапор на службе рассказывал, что был у него такой «умный дурак». Так-то у него обычно целый взвод дебилов, но этот отличился особенно. Марш-бросок в полной боевой выкладке, двадцать километров, а этот гусь берцами ногу натер и молчал. Герой, блядь. Сознался, когда уже всё себе до мяса стер. И обратно его уже на плечах тащили по очереди.

Уверен, что прапор эту байку рассказывает новобранцам каждый год. Ибо нехуй геройствовать там, где голову надо включать.

Моя вот коза рогом уперлась, что ей в сырых ботах комфортно. А кто я такой, чтобы ей запрещать?

— Ну тебе, конечно, виднее, — пожимаю плечами, из вредности продолжая ей «тыкать».

Снова подает сигнал рация.

— Седьмой, ну что там у тебя?

— Что у меня? — спрашиваю девчонку, а она вдруг прикусывает губу и на мгновение прячет взгляд за ресницами.

Любуюсь, забыв, кто я и где я. Запрещенный прием так-то!

— Как тебя зовут? — обращается ко мне.

— Мирон. А тебя?..

— Скажи им, что ты меня не видел! — требовательно заявляет незнакомка, проигнорировав мой вопрос.

Секунду сканирую её упрямое выражение лица: губешки-малинки поджаты, подбородок чуть приподнят, а во взгляде вызов. Будто на костер собралась взойти, не иначе. Страдалица.

Ну, допустим.

— Дело твое.

Поднимаю рацию, почему-то чувствуя себя уязвленным:

— База, прием. Чисто.

— Седьмой, принято. Отбой.

Выжидающе палюсь на девчонку, но она делает вид, что меня здесь нет.

Цаца какая!

Ладно, Мирный, у богатых свои причуды. Хотят — шкандыбают через лес ради фана, хотят — голой жопой в снегу сидят.

Убираю рацию в карман, натягиваю краги.

— Ну раз с тобой всё в порядке и возвращаться, как я понял, ты пока не желаешь…

— Еще чего! — перебивает, снова задирая свой хорошенький и слегка покрасневший носик.

— Окей. Там, — машу рукой ей за спину, — база, если сейчас пойдешь по этой тропинке, то выйдешь на основную тропу, они все ведут к главному корпусу. Но ты и так это знаешь.

Киваю на протектор снегохода.

— Если пойдешь по моим следам, то упрешься в скалу, дальше только вверх. Без снаряги не лезь. На юг тоже не советую — снега там будет тебе по макушку.

— А если я пойду туда? — указывает подбородком на восток, обхватывая себя руками.

— А там тебя МЧС очень долго искать будет… летом, как снег сойдет. Постарайся вернуться до темноты, — с этими словами отворачиваюсь от нее и шагаю к «Арктике».

Снег оглушительно скрипит под ногами, я же прислушиваюсь к тому, что за спиной.

«Ну давай ты не будешь „умной дурой“, которая назло мамке отморозит уши?» — мысленно уговариваю козочку, специально делая шаги помельче.

Никто в здравом уме не оставит девчонку одну в лесу, даже если её гордости и упрямства хватит на троих.

А я тем более не могу, служба не позволяет.

Да и права не имею.

Этот лес, как и прилегающая к нему долина, является частью закрытого курортного поселка. В такой нет горящих путевок, и гиды с Красной Поляны вряд ли слышали об этом месте.

Отдыхают здесь люди непростые: первые люди государства, бизнесмены и прочие виды очень ценных и опупенно богатых людей. Персонал вышколен и учтив до зубовного скрежета. Служба безопасности серьезнее некуда — проверят от зрачка до очка.

Я к этой тусовке прикомандирован насильно, но это уже, как любит говорить мой комвзвода, нюансы. Раз дали приказ «поступить в распоряжение службы безопасности курорта», исполнять стоит без нытья и лишних вопросов.

Но даже такому временному сотруднику, как я, с радостью открутят не только башку, но и яйца, если вот с этой упрямой мамзелькой что-то случится.

Поэтому план «А» такой: я делаю вид, что ухожу, а сам дожидаюсь, когда «клиент» созреет — испугается и попросится обратно в «цивилизацию».

Но если это не сработает, то по плану «Б» я возвращаюсь и тащу козу-дерезу силой.

При мысли об этом раскладе у меня заранее начинает болеть башка — представляю, как она будет верещать.

И даже перспектива безнаказанно потискать её румяные булочки не сильно поднимает настроение.

Что же ты выберешь, красавица, м?

Давай «бэ»! Обещаю быть нежным!

— Эй, Мирон! — врывается взволнованный голос в мои размышления. — Постой!