Глава 3 · План «А»

И все-таки план «А».

Растягиваю губы в улыбке и оборачиваюсь к упрямице, радуясь, что за балаклавой не видно моей довольной морды.

— Отвезешь меня до базы.

Елы-палы! И ведь ни следа испуга в голосе, зато сколько властных ноток!

Девица уверенно шагает ко мне, полы короткой шубки распахиваются, и я невольно задерживаю взгляд на её силуэте — стройном, но с такими соблазнительными изгибами, что пальцы сами собой сжимаются, будто хотят повторить путь: от колена, минуя бедро и талию, к груди, туго обтянутой белой водолазкой.

Мироха, соберись!

Поднимаю взгляд выше и врезаюсь им в прохладную зелень глаз, сейчас сердито сощуренных.

Весь вид козочки, которую я про себя окрестил Зеленоглазкой, буквально кричит, что из нас двоих командовать привыкла она.

А я че? Я ничего. Я здесь — раб лампы, и моя задача — выполнять хотелки важных и очень-очень важных гостей.

Но, блин, как же хочется насрать на правила!

И я снова это делаю:

— Идет, но только после того, как назовешь свое имя.

Прислоняюсь бедром к сиденью снежика, чувствуя, как кровь разгоняется и сильнее стучит в висках.

Наверное, веселье проскочило в моем голосе, раз Зеленоглазка сердито хмурится:

— Зачем еще?

И я, едва сдерживая смех, со всей серьезностью ей отвечаю:

— Ну откуда же мне знать, вдруг ты маньячка какая? Нападаешь на незнакомцев в лесу, а я у мамы один, сыночка-присыночка.

Пиздеж. У меня родни — заколебешься перечислять.

— Так что, имя или разбег-отписка? — Заглядываю ей в глаза.

Секундная пауза.

Честно, жду, что сейчас ножкой по-барски топнет или проверещит, что я хамло необразованное.

Ну так-то есть маленько, ага. Я пацан-то из простых да наглых.

Но Зеленоглазка лишь слегка откидывает голову назад и смеется. Мелодично, звонко, так что у меня в груди что-то сжимается, а в голове проносится: «Да и пох, если маньячка — мне с собой заверните!»

Любуюсь изящными линиями шеи, точеными скулами и ямочками на щеках.

В голове какой-то подозрительно розовый кисель и вязкая, как сироп, мысль, что ради этого смеха я готов всю жизнь притворяться недалеким идиотом.

Хотя, если верить мамке, я им и безо всякого притворства бываю.

И комвзвода бы наш согласился, присовокупив эпитетов покрепче и посолёнее.

— А ты забавный.

Аккуратно прикоснувшись кончиками пальцев к глазам, Зеленоглазка вытирает слезы.

— Ага, есть такое.

— Я Ла… Лариса.

Её улыбка на секунду меркнет, но тут же возвращается обратно.

Ну чисто милаха.

В ответ на эту улыбку растекаюсь розовой соплей, ощущая в низу живота тяжелое, настойчивое тепло.

— И можно просто Лара… и на «ты».

Вообще-то, персоналу «не можно», но я с удовольствием кладу на это правило жирный болт.

— Принято. — Чуть качнув подбородком, интересуюсь: — Каталась на таком?

Скользнув заинтересованным взглядом по «Арктике», пожимает плечами:

— Гидроцикл считается?

— Сойдет. Принцип тот же, но есть нюансы…

Я провожу краткий инструктаж, попутно вытаскивая из кофра шлем с гарнитурой и запасную «мембранку» (горнолыжный костюм с мембраной — прим.автора).

— … держаться будешь крепко. Аттракционы не обещаю, но трасса здесь слабо укатана, ям и ухабов хватает, кое-где ветки очень низко. Поэтому, Лара Крофт…

Цепляю ее взгляд своим, вкладывая побольше твердости в голос.

— Никаких прыжков, стоек на ногах, голове и прочей самодеятельности.

Я делаю шаг ближе, Зеленоглазка задирает голову, но не отступает. Её зрачки расширены — от интереса или волнения?

— Руками держишься за пояс. Бедрами… тоже можешь.

Мой голос ожидаемо садится, как только я представляю бедра Лары в другой… более провокационной позиции.

Хорошо, что стояк в штанах не заметно.

— Что бедрами? — тут же просыпается в Зеленоглазке ехидна. — Тоже ими тебя за пояс обнять?

— Ну если совсем страшно станет, — притворно вздыхаю, — я готов и пострадать ради такого. Ну, знаешь, сладкий износик…

— Обойдешься! — со смешком фыркает Лара, закатывая глаза.

— Фух! — Картинно руку к груди прижимаю. — Аж от сердца отлегло!

Мои кривляния ожидаемо вызывают улыбку у Зеленоглазки. Ну вот, другое дело! А то стоит, морозит.

— Короче, ты типа моя тень, — продолжаю, — я наклоняюсь корпусом вправо, и ты — вправо. Я влево, и ты… — делаю паузу.

— Влево, — послушно выдыхает она.

Черт, меня неожиданно заводит эта покладистость!

— Малорик! Держи. — Передаю ей штаны и куртку из запасного комплекта.

Пару раз я тут позажигал по пухляку, «кошку» свечой завалил и сам зарылся в снег по шею. Пока вытаскивал снежик, вымок до трусов и обратно ехал, едва не звеня яйцами от мороза. Поэтому запасной экип теперь всегда со мной.

Ожидаю, что сейчас «принцесска» закатит шкандаль по поводу шмоток, но Лара сопит молча, натягивая штаны.

Пока она экипируется, я снова занимаюсь тем, что её разглядываю.

А кто мне запретит?

Я не в монастыре всю жизнь жил и мне двадцать три, а не девяносто лет. Женское тело — ух как! — будоражит мое сознание и разгоняет либидо. А уж после того, как я год без женской ласки провел, мысли курсируют только вокруг качественного траха.

А тут такой объект для диких фантазий…

Лара. У нее необычное имя.

Ла-ри-са.

Редкое так-то. Я бы даже сказал старомодное. У нас в школе училка была с таким именем, но она уже на пенсии, а Лара на вид явно младше меня. Странно, но ей идет.

— Стой! — касаюсь её руки, намеренно задерживая пальцы на коже.

— Под шлем вот это…

Зеленоглазка с сомнением крутит в руках балаклаву.

— Это обязательно?

Хочется закатить глаза. Девочки такие девочки!

— Если не хочешь потом в больничку загреметь с переохлаждением. Она чистая, сам стирал.

— Ладно.

И снова будто одолжение сделала. Коза.

Помогаю Зеленоглазке надеть шлем и включить гарнитуру.

Лара устраивается позади меня, её руки несмело касаются моей спины. Сердце ускоряется, будто я снова на марш-броске, когда девичьи ладони ложатся на мой живот. Я чувствую её пальцы даже через плотную ткань экипа.

Сглатываю сухим горлом, снова ощущая дискомфорт в штанах.

Это не девчонка, а сплошное искушение, блин.

Мироха, держись!