Глава 14 · Согрелись

— Раздевайся! Щас трахаться будем.

В подтверждение своих слов зло стаскиваю с себя куртку и свитер.

— Ты с-с ума с-сошел? — Лада пялится на меня во все глаза.

— Ага. Сразу как тебя увидел, — буркаю, избавляясь от брюк. — Снимай штаны, живо! И колготки, нахуй!

— Не кричи на меня! — пищит коза.

Меня несет:

— Мне, может, и спасать тебя не надо было?

— Может, и не надо! — рычит запальчиво.

Отворачивается, сопит, надув губы.

Бля, ну только не снова слезы.

— Лада, — зову ее, как могу мирно.

Скашивает на меня свои зеленые глазищи.

— Не хочу тебя пугать, но с переохлаждением очень плохо живется. Здесь ни госпиталя рядом, ни горячих источников. До ближайшей помощи несколько часов езды. И единственная живая грелка рядом — это я.

— Почему я не могу просто завернуться в спальник? — она упрямо спорит со мной, задирая покрасневший носик.

— Да почему не можешь? — Пожимаю в ответ плечами. — Лежи себе на здоровье. Только, боюсь, от твоей дрожи лавина быстрее сойдет, чем ты согреешься.

Фыркает на мою кривую шутку. Ладно, есть контакт.

Вздыхаю устало и прошу:

— Давай ты сейчас выключишь строптивую козочку и просто сделаешь так, как я говорю? Надо снять с себя эти тряпки и согреться.

Колготки вообще нахер выбросить.

— С-совсем вс-сё снять? — заикаясь, пищит она и вцепляется в свои колготки как в пояс верности.

Хмыкаю:

— Трусы можешь оставить.

В тесном пространстве палатки слышно, как сопя, сражается с одеждой Лада.

Я типа строю из себя джентельмена и, повернув башку, гипнотизирую ее тень на тенте. Один хрен, на подкорке отпечаталась стоячая «разведгруппа», впалый животик и развилка бедер с темным треугольником трусиков. Главное теперь, чтобы моя артиллерия на это не ответила залпом.

Потому что тело, до этого работающее исключительно как машина, вдруг вспоминает, что оно дохуя месяцев на ручном режиме, и дико сексуальный объект рядом вызывает в моем организме слишком бурную реакцию.

— Я всё, — тихо оповещает Лада.

Быстро избавляюсь от остатков одежды, по иронии судьбы оставив себе тоже трусы. Гашу свет — экономия должна быть экономной! — и ныряю в спальник.

Ладка поначалу шарахается как чумная.

Да куда уж денешься, когда разденешься?

Притягиваю козу к себе ближе. Дрожа, она с тихим вздохом сдается и обвивает меня холодными руками. Жмется грудью к моей груди в поисках тепла. И тут до мозга доходит весьма пикантная деталь.

— Ты без лифчика? — удивленно шепчу, грея ладонями ее спину.

— Ты же сам сказал «всё, кроме трусов», — кидает мне предъяву.

— Я пошутил, но так даже лучше, — хмыкаю, и до меня доносится злобное сопение. — Расслабься, не покушусь я на твои сиськи. Ноги прижми, замерзли же.

Послушно прижимает ступни к моим.

Бля, как лед!

Сдерживаю дрожь тела в ответ на эти ощущения.

Наконец, закончив возиться как жук, Лада затихает.

Дышу ей в макушку, втягивая носом запах ее волос.

Лада подтягивает бедро выше и вдруг ойкает.

— Ой! У тебя там!

Ага, ЗРК во всей красе. Все-таки сиськи у козы зачетные.

— Он не кусается, — со смешком выдыхаю.

Лада сопит громче, а потом тоном училки выдает:

— Ты не мог бы куда-нибудь засунуть свой… фонарик?

Я едва ржать не начинаю.

Фонарик!

— Боюсь, если я засуну его в твой… карманчик, — стебусь, — ты будешь против.

До Ладки не сразу доходит, о чем я, но потом она разряжается шипением.

— Пошляк!

— Дурилка, — не остаюсь в долгу.

— Папе на тебя пожалуюсь!

— Я первый, на тебя, — веселюсь во всю.

Лада опять начинает возиться, ее соски трутся о кожу, и у меня не только не падает фонарик, но и начинает активно просится наружу. Подсветить, так сказать путь в самую женскую суть.

— Кончай ерзать, — утихомириваю козу. — Иначе трахаться будем до потери пульса. Я голодный, пиздец.

Лада как по волшебству замирает. Чувствую только, как долбит ее сердце в мой грудак.

— Пошутил я, — роняю через паузу.

— Дебил.

— Коза.

Лада мстительно толкает коленом мой пах. Ну как толкает, гладит больше. Но я терпеливо сношу эти предварительные ласки.

— Согрелась? — спрашиваю у нее, плавая в сонном мареве.

Не спал эти сутки, и сейчас на отходах от адреналинчика рубит не по-детски.

— Немножко, — шмыгает носом.

— Ну раз немножко, давай еще полежим, — сонно бурчу и проваливаюсь в вязкую темноту.

Снится всякое. В основном горячая, как июльский зной, порнушечка. Конечно с моей Козой. Но на этот раз она раскованная и дикая. И позволяет мне творить с ней всё, что вздумается.

Просыпаюсь от того, что сердце лупит автоматной очередью. Перед глазами затылок Ладки. Слышу, как она громко, с надрывом сопит. Ее попка крепко вжата в мой напряженный пах. Но не это фигачит по башке гранатой, а тот факт, что моя лапа по-хозяйски окопалась в её трусах. И там влажно, как после тропического ливня.

Вот это, пиздец, мы согрелись.