Глава 13 · Раздевайся!

Погода портится внезапно, будто кто-то там сверху переключил тумблер. Шквалистый ветер обрушивается на меня со всех сторон, горстями бросает в лицо снег, забирается за шиворот.

Пасмурный день сменяется штормовыми сумерками, и вглядываться в цепочку следов приходится едва ли не уткнувшись носом в снег.

Черт, еще немного, и нужно будет делать остановку и искать укрытие.

Мотаю башкой.

Не могу. Чуйка моя вопит, что Лада близко.

У большого валуна следы резко забирают вправо и вверх, в подлесок.

Не глушу снежик.

Преодолевая сопротивление стихии, бреду вперед. Снег жалит в глаза, и я раздраженно тру веки, матерясь на поспешное решение снять шлем. Но в этой штуке визор бы запотел за минуту.

Краем глаза ловлю инородный в бело-сером пейзаже цвет.

Блядь!

Мотор грохочет отбойным молотком в ушах, пока я пулей несусь к ярко-розовому сугробу.

Твою дивизию!

В башке каша, щедро приправленная первобытным страхом, что я объебался по всем фронтам.

Бухаюсь на колени перед девчонкой и трогаю ее за плечо.

— Лада! Лада, очнись! — зову, и голос срывается. — Мать твою, не спать!

За шакалящим пульсом и воем ветра в ушах не сразу разбираю тихие звуки.

— Ы-ы-а! — Раскрыв в немом крике рот, Лада бросается ко мне в объятия.

Рыдает взахлеб, стискивая руками мою шею.

И запал наорать на нее тут же гаснет, прихлопнутый внезапной истерикой.

— Ну всё, всё, не плачь, — покачиваю ее, морщась от нарастающих децибел в ушах. — Нашел я тебя. Дуреха.

— С-сам дура-а-ак! — скулит, и не думая разжимать хватку.

— Ноги-руки чувствуешь? — определяю я самое важное.

— Врод-д-де д-да, — стучит зубами, кривя губешки.

Облегченно выдыхаю.

Ну хоть не в шубе и сапогах!

Вспоминаю про перчатку.

— Руку покажи.

Разглядываю красно-белую конечность.

Мда. Хуево. Но могло быть и хуже.

— Ладно, ща согреемся.

Пытаюсь встать, но Лада лишь сильнее вцепляется в меня и начинает рыдать по новой.

— Да не оставлю я тебя! — рявкаю, освобождаясь от хватки.

Она смотрит в ответ зареванными глазами. По взгляду понятно: не верит. Ага, испуг дело такое.

В другой раз головой будет думать, а не искать на жопу приключения.

— У меня там, — машу башкой в сторону, — палатка. Не ссы. Я мигом.

Реально бегу к снежику за скарбом.

Отбиваю быстро по рации, что нашел девчонку живой, и переключаюсь на другие задачи.

Насколько могу, подгоняю «Арктику» ближе. Мы сегодня уже никуда не стартанем.

Как бы, блин, не заболела Лада Дмитриевна после такого марш-броска.

Замотанная в золотистое одеяло на манер фантастической гусеницы она неотрывно следит за моими действиями.

Торопливо ставлю палатку, и как только вбиваю последнее крепление, несу трясущуюся Ладу внутрь.

— Держи, — вручаю ей термос с теплым чаем. — Пей мелкими глотками. Ногу давай.

Стаскиваю с нее ботинки и едва на матерюсь вслух.

Капроновые колготки, блядь! Кто надевает в поход эту дрянь? Господи, дай этой дурище мозгов.

Ладно, Мирный, потом пиздов всыплешь. Сейчас надо девку отогреть.

Вытряхиваю Ладу из курточки на рыбьем меху и тонюсенького свитера.

Под ним сверкает белизной спортивный топ с просвечивающими сосками-«разведчиками». В свете фонаря последние так и приковывают взгляд. И в другой раз я бы позалипал подольше.

— Что… что ты делаешь? — вяло протестует Лада, когда я берусь за пояс ее штанов-шуршанов.

— А на что, по-твоему, похоже? — огрызаюсь на нервах. — Раздевайся! Щас трахаться будем.