Глава 5 · Ой!

Лара с тихим «ах» застывает на месте.

Этот выступ я нашел в прошлую поездку, не доезжая до базы всего километр. Небольшая скалистая площадка зависла над пропастью.

И, кажется, будто мы стоим на краю света.

А вокруг только горы, укутанные в белые шапки, с ущельями, где прячется синеватый сумрак, и небо — такое огромное и чистое, какого не увидишь в городе.

На востоке оно нежно-розового оттенка, который становится насыщенней, пока не переходит в фиолетовый на западе.

— Боже, как красиво! — шепчет Лара, и я ловлю себя на мысли, что думаю то же самое о ней.

Тонкий аромат ее парфюма в сочетании со свежим горным воздухом кружит мне башню похлеще крепкого абхазского вина.

Ой-ёй!

Вернувшись к снежику, достаю из кофра термос. Наливаю чай и протягиваю Ларе.

— Держи. Пей мелкими глоточками.

Она стягивает низ балаклавы и прижимает край чашки к губам.

— Фу, какой сладкий! — тянет с претензией и морщит носик. — Ты туда килограмм сахара положил, что ли?

— Нет, только половину, — хмыкаю и тяну руку к чашке. — Давай обратно.

— Вот еще!

Лара удовлетворенно жмурится, делая еще один глоток.

Коза такая, не могу.

Облизывает губы, и я задерживаю взгляд на них.

В башке против воли возникают пошляцкие картинки, где эти пухлые губы в главной роли вместе с моим дружком.

Бля-я-я.

Сглатываю и встречаюсь глазами с Ларой.

Мирный, нас раскрыли!

Она смущенно опускает ресницы, а мне от досады хочется лбом об скалу побиться.

Ща напридумывает всякого, а у меня просто давно никого не было, вот и прет похоть из ушей.

— Ты часто здесь бываешь? — Лара максимально тактично переводит тему.

— Нет, — кривлю рот в ухмылке. — Но, когда хочется убежать, бегу сюда.

— Я бы тоже сбежала, — задумчиво тянет она и смотрит вдаль.

И сразу такая грустная мордашка у нее становится, что я не удерживаюсь. Легонько толкают ее в плечо:

— А че, богатые тоже плачут?

Лара обжигает меня странным взглядом и тихо бросает:

— Еще как.

Блин, вот язык прям зудит ляпнуть какую-нибудь хрень, типа, «плачем всем взводом», но я прикусываю его зубами.

Потому что впервые Лара мне кажется настоящей.

— Ладно, не ссы, прорвемся, — грубовато шучу. — Согрелась?

Киваю на чашку в ее руках. Она отдает мне её, и наши пальцы соприкасаются.

Обхватываю ее ледышки.

— Замерзла, а чего молчишь? — спрашиваю сердито.

— Перчаток-то ты мне не дал.

А у меня и нет больше, но вслух киваю:

— Это проеб. Давай сюда вторую лапку.

— Зачем это? — А сама, хитрюга, уже глазами стреляет на мой живот. — Снова будешь мне стриптиз показывать?

— Не, второй раз только за деньги, — тихонько ржу, а сам поднимаю ее ладони к своим губам. Дышу на пальцы, согреваю.

Намеренно задеваю губами кожу, скольжу по тыльной стороне. Не то ласка, не то поцелуй.

— Лучше?

Лара не отвечает. Зато зрачки во всю радужку как у кошки и дыхание сбитое.

Какая чувствительная девочка.

С сожалением прекращаю эти предварительные пляски и хрипло толкаю:

— Поехали.

К базе подъезжаем уже в лиловых сумерках. Вот только было светло, и — бац! — уже темень. В горах — это обычное дело.

Глушу движок и помогаю слезть Ларе.

— А спасибо где твое? — подкалываю, стаскивая шлем и пропотевшую балаклаву.

— Какие мы нежные! — отбривает меня коза, закатывая глаза. — Дай хоть девушке дух перевести. Или ты сразу после секса тоже требуешь благодарностей?

Воу! Вот это разговорчики пошли!

— Нет, там обычно по стонам всё сразу понятно, — лыблюсь как дурной.

— Фу, пошляк! — Лара пихает мне в руки шлем и со смешком говорит: — Но все равно спасибо.

— Одним «спасибо» не отделаешься, — начинаю я, но замолкаю, напряженно отслеживая, как к нам несется по меньшей мере пять здоровенных лбов.

Ох, чует моя жопа, что это не мои фанатки с обнимашками.

— Лар, только не говори, что вот эти покемоны в черном — по твою душу, — произношу убито.

Потому что это проеб, Мирный! Тебя так «снять» любой лох мог, пока ты зубы сушил и яйца к Ларе подкатывал.

— Ой! — Она оборачивается и растерянно смотрит вперед.

Эти кони как раз добегают до нас и берут меня на прицел.

Первая реакция тела — выбить «пукалки» и вырубить противника. Торможу себя, медленно поднимая руки на уровень лица.

Вот и тебе и «ой».