Глава 6 · Приятный сюрприз

В кабинете начальника СБ открыто окно, но мне, один хер, душно.

— Значит, говоришь, не видел её в своем квадрате, сержант? — Егоров волком смотрит на меня.

Я так-то старший сержант, но сейчас не рискую его поправлять.

— Так точно, не видел, — отвечаю коротко.

— А чего ж следы её привели к твоим! — гремит его голос. — Это как понимать?

Бля, ну проебался я знатно.

— На момент вызова в моем периметре девушки не было, — продолжаю гнуть свою линию.

— А потом появилась?

С язвительной улыбкой Егоров затягивается и выдыхает дым прямо мне в лицо.

— Так точно. Потом появилась, — докладываю, гипнотизируя точку над его ухом.

Оно, кстати, похоже на розовый пельмень и прозрачно намекает на то, что начбез в свое время не елозил жопой по дивану, а вполне успешно ломал свои уши и получал по щщам на ринге. Бывший чемпион по боксу как никак.

— Багрянцев, блядь, я из тебя по слову тянуть буду? — ебнув по столу, рявкает он. — Дальше? Снег кругом весь изрыт, будто ты ее там валял как кабан по весне!

Ага. Валял и к стенке приставлял.

— Никак нет, — рапортую. — Не валял. Упала, поднял.

Так-то Егоров мужик в теме. И обычно мы с ним разговариваем нормально. Но сейчас он уже закусил удила, и себе дороже отвечать по-другому.

Перебрасываемся словами как шариком в пинг-понг.

Главное, не проебать подачу.

— А че ж ты потом не сообщил, что нашел Ладу Дмитриевну? — язвительно тянет, прищурив глаза. Точь-в-точь наш комвзвода, когда точно знает, что ему напиздели с три шинели. — Её охрана тут с ног сбилась, обыскивая каждый куст…

Сглатываю.

Ага, Лада Дмитриевна. Не Лариска-актриска, а Лада.

Коза ты, Лада. Провела меня, как ишака. Жопу бы тебе за это напороть, а потом нянуть, как следует.

Но пока начбез с удовольствием натягивает только доверчивого дурачка Мирошку.

— И какой тебе спецназ, парень? — бьет в самое больное.

Попасть туда — моя главная цель, и я из кожи вон лезу, чтобы получить рекомендации и заветный билет на сборы.

Стискивая челюсть, перевожу на него прямой взгляд:

— Сергей Викторович, мой проеб. Времени до темноты оставалось мало. Решил сразу действовать. Экипировал и довез до базы.

— Проеб у него, — сообщает он, стряхивая пепел в чашку с кофе. — То, что девку вернул — герой. А за молчанку тебе стройбат светит, а не служба в «Альфе».

Обтекаю, принимая от начбеза словесные оплеухи. А че еще остается? Сам виноват.

— Ты хоть знаешь, чья она дочь? — устало смотрит на меня Егоров, со смаком топя бычок в кофейной жиже.

Дочь. Не любовница.

Вот нахера я об этом сейчас думаю?

— Нас же с тобой за яйца подвесят, если только один волос с её башки упадет!

— Ну не упал же, — роняю, дернув плечом.

Вот зря я это сказал.

Лицо начбеза сначала багровеет, а потом белеет пятнами от гнева.

— Вон пошел, балабол! — сипит, швыряя в меня смятую пачку сигарет.

Ловлю ее на автомате.

— И чтобы я тебя рядом с ней на пушечный выстрел не видел! — летит в спину.

Да я и на два не подойду! Че я, смертник, что ли?

Выхожу из корпуса, печатая шаг, и едва не сношу Ксению Игоревну, менеджера по подбору персонала.

— Осторожней! — ахает она, взмахивая руками.

Ловлю в последний момент, чтобы ноги свои длинные не переломала.

— Извините, Ксения Игоревна, — буркаю и руки от нее сразу убираю в карманы. Ибо чревато получить еще сочных пиздюлей от начбеза.

Дураком надо быть, чтобы слюни пускать на его женщину.

— Нормально всё, Мирон? — заглядывает она мне в глаза.

Как мамка прям, переживает. Хотя выглядит как сочная милфа, и, когда я только сюда пришел, пару раз провожал её фигуру взглядом. Ага, пока не увидел Ксению Игоревну рядом с начбезом и не вкурил расстановку сил.

— Нормально, — толкаю ровно и спускаюсь по ступеням.

Смятую пачку швыряю в урну и бреду в сторону своих апартаментов.

Ага, прикиньте, здесь не казарма на сто рож, а у персонала вполне себе уютные домики на двоих.

Моего соседа и по-совместительству сослуживца Яна Дмитриенко позавчера вернули в часть на учения. Везучий песий сын. А вот мои мучения продолжаются.

Решаю набрать Яна и достаю из кармана «тапик» (полевой телефон — прим.автора).

Ага, здесь у персонала только кнопочные телефоны без камер и прочих наворотов. Чтобы, ни дай бох, в сеть не утекли кадры с отдыха высокопоставленных лиц. Полная, так сказать, кон-фи-ден-ци-аль-но-сть.

Да и нет тут таких дураков. Хотя, погоди-ка! Один только что нарисовался.

Досадливо морщусь, слушая гудки.

— Что, братка, соскучился? — весело гудит он в трубку.

— Если только по каше гречневой, — отбиваю со смешком и загребаю ладонью снега с лавочки. — Что нового?

— Да всё по старому, — принимается рассказывать Ян.

Слушаю, периодически кивая и поддакивая, и испытываю чувство сродни зависти.

Эх, родная Кубинка!

Мои пацаны, с кем прошли огонь и воду, тренируются, прочесывают местность на предмет покемонов, а я тут жиром заплываю.

Углубившись по дорожке подальше от центрального корпуса, запускаю снежок в ствол сосны. С нее тут же падает куча снега и спархивает сорока, сердито стрекоча.

— Когда обратно-то? — Ян отрывает меня от созерцания очередного шедевра из снега и льда.

— Да хрен его знает.

Останавливаюсь напротив ледяной скульптуры, таких тут на территории порядком понатыкано.

— А что с отбором? — допытывается Ян.

— Жду привета, как соловей лета, — нехотя отвечаю.

ЦСН ФСБ — это вам не шутки. И по хотелкам туда не набирают бойцов. Жесточайший отбор, бешеная конкуренция и наличие рекомендаций — у многих еще на первом этапе отбивается желание служить там.

Но только не у меня. После десантуры я себя больше нигде не вижу.

Хочу быть, мать его, паладином, который борется со злом.

И сейчас самое сложное — ждать вызова на отбор. Это может длиться месяцами. А там уже показать себя во всей красе, чтобы заметили и точно взяли.

— Не ссы, нормально всё будет, — поддерживает друг и поспешно прощается.

Убирают тапик в карман и задумчиво склоняю голову, пытаясь понять, что хотел выразить скульптор.

На ум только пошлятина всякая лезет. Но это нюансы, ага.

Наверняка же эта херобора изображает что-то типа раковины с жемчужиной, ну или на худой конец просто волнистые линии. Но вижу я определенно не это… а женский половой орган во всей его красе.

Вот и твоя карьера может пойти по пизде, если продолжишь идти против течения.

Досадливо сплевываю на снег и тут же затаптываю берцем, скрывая улики.

Вдруг кто слюни мои разглядит у этой гигантской вагины и в обморок хлопнется.

Ну его нахер! На сегодня хватит приключений.

С этими мыслями добираюсь до своего домика и захожу внутрь. Устало стаскиваю куртку и не глядя вешаю на крючок. Разуваюсь.

Тянусь к выключателю, но, ощутив невесомое движение воздуха за спиной, резко разворачиваюсь. Еще до того, как мозг успевает проанализировать ситуацию, тело уже действует на голых инстинктах.

Зажимаю шею противнику, который неожиданно оказывается ниже меня на целую голову, а через секунду ослабляю хватку. Потому что узнал этот тонкий, цветочный запах.

Девчонка громко, с надрывом закашливается, а я наконец зажигаю свет.

Оглядываю Ладу, тихо зверея.

В башке вертится дохуилион матерных слов, и мне приходится приложить усилия, чтобы вытолкнуть что-то более-менее связное:

— Лада Дмитриевна, какой, твою мать, приятный сюрприз!