Глава 7 · Помоги мне

— Что ты здесь забыла? — Наступаю на нее, внутренне сатанея с каждой гребаной секундой. — Только не ври мне, что гуляла и случайно сюда забрела.

Лада язвит, растирая шею:

— Соскучилась. Подойдет?

— Так, — хватаю ее повыше локтя и распахиваю дверь. — Это не ко мне…

— Постой! — Вцепляется в рукав и вопит так, что на всю базу слышно.

Блядь, за что мне это?

— Давай, шевели булками! — рычу, буксируя козу по ступеням вниз. — Мне только еще одного флюгегехаймена в зад не хватало из-за тебя!

— Да постой ты! — Стучит ладошкой мне по плечу и упирается ногами. — Я сережку потеряла!

Останавливаюсь, глядя на Ладу сверху вниз.

— Пошли своих амбалов, им полезно промяться, — бросаю и разворачиваюсь к крыльцу.

Только сейчас с досадой замечаю, что вышел как есть — в одних носках.

Упрямая Лада Дмитриевна взлетает на крыльцо быстрее меня. Ага, как горная коза.

— Это мамины серьги, — говорит, обиженно поджимая губы.

— Сочувствую.

Обхожу её и тяну дверь на себя.

— Ты всегда так ведешь себя с девушками? — летит звонко мне в спину.

Смотрю на козу вполоборота. Стоит, подбоченившись, ноздри от гнева раздула, брови вместе свела. Ну, ни дать ни взять, воительница.

— Нет, только с теми, кто не в моем вкусе, — охлаждаю ее пыл и захлопываю за собой дверь.

Пизжу, конечно. Коза определенно в моем вкусе — друг в штанах не даст соврать, — но нам с ней не по пути.

Помните? Смотреть можно, трогать нельзя.

Через секунду дверь снова распахивается, Лада влетает внутрь с видом бешеной чайки, которая «не договорила».

— Я, кажется, тебя не приглашал, — чеканю, прожигая взглядом её упрямую мордашку.

— А я сама себя пригласила! — фыркает и, обойдя меня, нагло усаживается на диван.

Еще и ногу на ногу закидывает. Колбаса деловая.

Ну, пиздец, приехали.

— Чего. Тебе. Надо? — чеканю.

Намеренно сохраняю дистанцию, потому что иначе не сдержусь. Надеру ей жопу, скулить будет неделю.

Лада высокомерно оглядывает меня всего и вздергивает подбородок:

— Мне нужна твоя помощь.

— Я не трахаюсь за деньги, — обрубаю, тяжело глядя в ответ. — Не делаю массаж йони. Не провожу экскурсии в свою постель. Не тру спинки и не подтыкаю одеяльце. Ответные услуги также не принимаю. Даже бесплатно.

Были тут случаи, когда дамы считали, что мне не хватает их компании. Спасибо, что трусами отбиваться не пришлось.

— А у тебя всё вертится вокруг денег и секса, да? — с тихим смешком подъебывает меня коза.

Продолжаю молча сверлить её взглядом.

Вечер. Домик персонала. Богатая избалованная мажорка и одинокий, заебавшийся в доску мужик.

Не-е-е, ни разу на интим не намекает.

Кстати!

— Как ты сюда попала? — повторяю свой недавний вопрос.

— Дверь была не заперта, — дергает она плечом.

Ложь.

— У тебя еще одна попытка, — роняю негромко, — а потом я вызываю твою охрану.

Она тут же подскакивает на месте, стискивая ладонью подлокотник.

— Не надо никого вызывать! — А какой сразу испуганный голосок. — Я… эм… я немножечко разбила окно… у тебя в ванной, но я убрала осколки!

— Пиздец!

Тру лицо ладонью. Час от часу не легче.

Прохожу в ванную и в ахуе смотрю на дело рук одной козы.

Че, Мирох, мыться сегодня будешь под аккомпанемент звенящих яиц?

— Прости, я заплачу! — пищит она из-за спины.

Оборачиваюсь к ней.

— Ты больная?

— В смысле? — повышает на меня голос и складывает руки на груди.

— У тебя справка из психушки есть? — огибаю её и иду к кухонной зоне. Щелкаю чайником. — Нормальные люди так не делают.

— Я же сказала, мне нужна твоя помощь!

Стоит посреди гостиной, обняв себя руками.

— А я уже тебе ответил: интим-услуги не оказываю.

Хлопаю дверцей холодильника и достаю бутерброд, который так и не сожрал с утра. Желудок сводит от голода. Наливаю остатки чая из термоса в кружку, разбавляю кипятком.

— Ты вообще собираешься меня слушать⁈ — Лада даже топает ногой от негодования.

— Если что, дома я разуваюсь, — говорю, глядя на подтаявшие лужи под ее сапогами.

Лада демонстративно закатывает глаза:

— Господи, ну вызовешь клининг. Тоже мне проблема.

Молча жую бутер и запиваю чаем.

— К твоему сведению, здесь я убираю сам, — сообщаю, прислонившись бедрами к столешнице. — И мой рабочий день начинается с четырех утра. Сейчас начало одиннадцатого, я хочу пожрать, утереться снегом вместо душа и рухнуть спать. И я не хочу…

Лада перебивает меня, сверкая глазами:

— Помоги мне сбежать отсюда!

Чего, блядь?