Глава 10 · Везучая

Егоров при моем появлении поднимает взгляд от карты, разложенной на столе. Края ее прижаты чашками с остатками кофе и сигаретными бычками.

По лицу начбеза ничего не прочитать, но я по напряжению тела считываю — у Викторыча большие проблемы.

— Слышал уже, — утверждающе произносит он, дергая углом рта.

Кивком обозначаю очевидное, глазами шарю по карте.

— Когда?

Егоров без подсказок понимает недосказанное.

Когда эта коза с придурью вместо мозга удрала?

— Ориентировочно с двенадцати до двух, — сухо делится он информацией и тянется к пачке сигарет.

То есть примерно через час, как я выставил мажорку из своих апартаментов.

— Почему ориентировочно? — цепляюсь к этому слову. — Охрана ее куда смотрела?

— А вот хуй его знает куда! — неожиданно рявкает Егоров.

Заложив руки за спину, он расхаживает по кабинету.

— Думали, наверное, что своими силами разберутся. Разобр-р-рались, мать его ити! — порыкивая, смолит сигаретой. — А теперь время упущено. Где я ее, блядь, искать буду⁈

Ну коза несносная, ну ты че устроила?

Негодование начбеза по невидимой цепочке передается и мне. А еще фоном подключается нехилый такой груз вины.

Это ведь я не принял слова девчонки всерьез. Раздраженный ее бесцеремонностью не заметил признаков острого психоза.

А кто, блядь, в здравом уме поебашит ночью в горы? И, главное, в чем?

Ставлю свои погоны, что дурища попиздовала в шубе и ботильонах.

Будто подслушав мои мысли, начбез бросает с затаенной злостью:

— Подготовленные туристы мрут пачками от переохлаждения. Мало, что ли, их лежит в горах? Теперь и эта… — зажевав в последний момент матерное слово, Егоров договаривает: — Будет торчать где-нибудь памятником непроходимой глупости.

— По камерам что, Сергей Викторович? — увожу его в конструктивное русло.

Их тут, камер, натыкано — до ебаной дури. Муху можно на подлете засечь.

Начбез тяжко вздыхает:

— Обрыв сети был, пока устраняли разрыв, Лада Дмитриевна и сбежала.

Ебать, ты везучая, Зеленоглазка.

— А следы? Не по воздуху же она улетела.

— Вот здесь они обрываются, — Егоров тычет пальцем в точку на карте.

Мой квадрат. Место, где я вчера едва не наехал на эту козу.

— А дальше?

— Ты погоду за окном видел, сержант? — Егоров устало падает в кресло. Затушив бычок, трет виски. — Кинологи уже едут. Да какой нос сейчас учует ее, если снега намело по самые яйца?

Мда. Ситуация.

Это всё нихуя не весело.

В горах по ночам температура опускается ниже отметки в минус пятнадцать градусов. А в условиях шквалистого ветра простая прогулка превращается в выживание.

Куда же тебя понесло, дурочка?

Решение, щедро подкормленное ответственностью и чувством вины, принимается мгновенно.

— Я найду её, — спокойно сообщаю Егорову.

— Не смеши меня. — Он качает головой. — Куда ты сейчас стартанешь?

Туда же, куда усвистала одна безмозглая коза.

— Меня батя всю жизнь по Дагестанским горам таскал. Я следы читать научился раньше, чем букварь, — гну свою линию.

— Тут тебе не Дагестан, сержант, — вдруг совсем другим тоном говорит начбез. И смотрит так же, как батя. — Мне осталось только бойца потерять. Ко мне из части тогда сам генерал прилетит на кочерге.

— Я сейчас сотрудник службы безопасности, — напоминаю. — Сергей Викторович, время уходит, девушка не знает местности…

Я спецом давлю на больное.

Ну давай, Викторыч, вырубай воспитанную сволочь. Она же загнется там одна!

— Нет, — падает веское. — Не могу.