Глава 9 · ЧП

Вопреки всем установкам расстроенная мордашка Лады не идет из головы, отгоняя сон.

Ворочаюсь на простынях и прокручиваю мысленно диалог с её охраной.

Я ни словом не обмолвился о том, как она проникла внутрь и как вербовала меня в похитители.

Не знаю почему, но мне не захотелось подставлять девчонку. Глупая, молодая. Что с таких взять?

Отец её не слышит.

Так ты донеси свою позицию так, чтобы тебя на краю нашей галактики слышно было, и соседи с ором ебашили по батареям.

Придумают себе проблему, а потом пытаются решить ее за чужой счет.

Мотор ускоряется и разгоняет по телу унявшееся было раздражение.

«Укради меня!»

Это Зеленоглазке-Ладе-Лариске ничего не будет за такой финт ушами, а мне…

А тебе, Мироха, не видать тогда службы в «Альфе» как своих ушей. Путь туда будет заказан, как и в любую другую силовую структуру. Будешь дворы мести или склады с бухлом охранять.

Зло стискиваю кулаки и отбрасываю одеяло. Сна больше нет ни в одном глазу.

Обувшись, иду убирать остатки стекла в ванной. Заклеиваю дырень армированным скотчем. Варю себе овсянку на воде и, закинувшись хавчиком, экипируюсь.

До рассвета три часа. Подождать бы, но меня будто что-то гонит вперед.

Вы сейчас ржать будете и скажете, что я дебил, а я даже спорить не буду. Но я еду искать пропавшую сережку.

Уверен, у дочки короля алмазов в шкатулочке лежит не один брюлик, но на ее крик «это мамино» что-то дрогнуло в груди и оплавилось. Так говорят о чем-то очень ценном, и дело совершенно не в стоимости. Не в ней. Дело в воспоминаниях.

В общем, официально подтверждаю — я сентиментальная тряпка. Занесите в протокол и потом сожгите, потому что больше таких заявлений от меня не получите. И даже на полиграфе не сознаюсь.

Завожу «Арктику» и еду тем же маршрутом, что и в прошлый раз.

Осматриваю уступ, где Лада любовалась видами, а я любовался ей.

Поднявшийся ветер тревожно завывает в кронах сосен и пихт. В горах к нему нужно прислушиваться в первую очередь.

Вглядываюсь в едва светлеющее небо и замечаю седые тучи. Они плотным фронтом подступают с юга.

Бля, херово.

В метели я не найду и вчерашний день.

Поспешно возвращаюсь к «кошке» и прыгаю в седло. Чуйка моя говорит, что искать пропажу надо там, где всё началось. Даю по газам.

Матерюсь снова, когда на пути вырастает поваленный ствол дерева.

Сообщаю дежурному координаты и прокладываю маршрут в объезд.

Когда подъезжаю к тому самому месту, с неба уже падает частый снег.

Пошарив у ствола пихты, раздраженно цокаю языком.

Нету тут сережки. Может, какая любопытная птица уже унесла в гнездо.

Решаю посмотреть там, где вчера экипировалась Лада, и не сдерживаю удовлетворенное:

— Есть!

Выколупываю находку из снега и разглядываю на просвет. В свете фонаря «кошки» зеленый камень отбрасывает колючие искры. Точь-в-точь такие же, какими меня щедро угостила Лада, напоследок посмотрев мне в глаза.

Маленькая ведьма.

Прячу сережку в карман и возвращаюсь на базу. Дорога из-за поваленного дерева отнимает больше времени, и к курорту я подъезжаю уже весь облепленный снегом. Метет так, что дальше пары метров ничего не видно.

Захожу в администрацию, и вместе со мной в фойе просачивается зима.

Милка за стойкой дергается и роняет канцелярию. Людмила она так-то, да язык не поворачивается ее так назвать.

— По какому поводу кипишуешь опять? — спрашиваю, стряхивая снег с рукава.

Вижу же, что как на измене вся. Ежу понятно, что с первыми людьми государства булки не расслабишь особо, но и народ здесь — не братки из девяностых. К стенке никто не приставит за остывший кофе.

— Ты че не слышал, Мир? — громким шепотом сообщает Милка, стреляя глазами по сторонам.

— Слышал что? — переспрашиваю, а сам в кармане нащупываю сережку.

— Только никому! — Милка округляет и так большие глаза и склоняется ближе к стойке. — ЧП у нас. Постоялица сегодня ночью пропала.

Рука непроизвольно сжимается в кулак, острые грани сережки царапают кожу, а меня снедает нехорошее предчувствие.

— Пропала? — хрипло толкаю, ощущая, как замолотило сердце о ребра. — Испарилась, что ли?

— Я не знаю подробностей, но ее охрана тут каждый угол обнюхала. А Сергей Викторович злой как черт. — Милка обиженно дует губу. — На меня даже наорал, будто это я виновата…

Перебиваю ее нытье:

— Мил, а фамилия у потеряшки случайно не Королёва?

Мне достанется сердитый взгляд.

— А ты уже в курсе, что ли? Тогда чего сразу не сказал? Я тут распинаюсь…

— Извини, Мил, мне пора, — бросаю ей, разворачиваясь и топая прямиком к начбезу.

У нас не ЧП. У нас пиздец!