25

– Почему? – искренне изумился профессор.

– Да как бы, – замялась я, не зная, как корректней выразиться. – Я пока ничего не сделала толком, а уже внимание ректора. Ещё скажут, что я не сама всего добилась, а с чужой помощью.

Преподаватель с минуту смотрел на меня скептично, словно надеялся, что я передумаю. Но в итоге сдался и заверил:

– Просьбу я, конечно, твою уважу.

Однако наивно с моей стороны было думать, что я отделаюсь без нравоучений.

– Вот только послушай, что я хочу тебе сказать, – продолжил преподаватель, и я исключительно из вежливости не закатила глаза. – Знакомство и контакт с таким артефактором, как принц Каспиан, в будущем тебе будет намного полезней, чем мнение завистников. Если кто-то захочет принизить твой талант, он найдёт, к чему прицепиться. Скажут, что профессор помогал или что тебе просто повезло. Или что с таким даром как у тебя любой бы смог вырастить Безвременник. Вот только вряд ли эти люди сами хоть чего-нибудь добьются в жизни, да и из твоей скоро уйдут. Я бы не стал обращать на них внимание.

Мнение оказалось довольно неожиданным, но сейчас я почему-то не могла его оценить. Преувеличивает профессор или вкладывает в слова нечто очень личное, что мне не особо пригодится, пока рассудить не получалось. Поэтому, поблагодарив, я решила поразмыслить над этим как-нибудь потом.

Правда, потом никак не наступало, потому что пришла пора подготовки к экзаменам. Да и работа с цветами перешла в другую – боле замороченную – стадию. Хотя во многом стало проще из-за сделанных для меня артефактов – я уже не бегала в оранжерею ночами. Но всё равно пришлось попотеть, потому что начался самый тяжёлый этап скрещивания. Кас иногда приходил по вечерам, но я была так занята, что мы лишь целомудренно разговаривали. Как мне казалось, ни о чём, но ректора устраивало, а мне не мешало.

Тем удивительнее в этой кутерьме было увидеть, как неспешно, прижимая что-то к груди, на лекцию вплывает Эмма. Пользуясь тем, что это последняя лекция перед экзаменом, все задавали вопросы, а она сидела одухотворённая и смотрела куда-то вдаль. Рядом со мной сидела, так что чувствовала я себя особенно неуютно.

Естественно, стоило паре закончится, как любопытные тут же подскочили к девушке узнать причину столь странного поведения. Правда, Фанни начала издалека:

– Что это у тебя?

– Артефакт для искусственного освещения, – воодушевлённо ответила Эмма. – Можно задать время и яркость. Идеален для теплицы.

– Ого, какая полезная штука, – заметила Гарриет. – Такой не так просто найти и стоят они прилично. Где взяла?

– Лорд ректор подарил! – выдохнула Эмма, и в этот момент я поняла, что девушка буквально сама вырыла себе яму.

Да не просто яму, а целое ущелье она себе вырыла, судя по взглядам окружающих! Я уже мысленно отметила, что в полку списочных прибыло. И совершенно случайно поняла, что думаю об этом сейчас с каким-то скрытым злорадством, уж больно напоминающим ревность.

– С чего бы ему делать тебе столь щедрый подарок? – прохладно спросила Гарриет, но Эмма подвоха не заметила и честно ответила:

– Не знаю! Может я понравилась ему? Он заметил, как я несла свой цветок для курсовой. Спросил, не травница ли я случайно. Поговорил со мной про язык цветов… Поблагодарил за помощь и вот! Вручил!

Какого чёрта Кас творит и почему не мог просто спросить меня, я не знала. Сперва разозлилась, потом забыла об этом. Поэтому я очень удивилась, когда в выходной домовой вдруг доставил мне букет синих гиацинтов.

– Ой! – заявила я, опустив глаза на цветы.

– Цереса дель Гранде? – для проформы уточнил местный посыльный и, не дождавшись ответа, сообщил: – Это вам!