61

– Так, дорогая, – строго потребовал Кас, словно мы были уже десять лет женаты. – Ты что меня к кому-то приревновала по слухам и без повода?

– Почему это по слухам и без повода? – тут же возмутилась я. – Я своими собственными глазами видела, как ты набросил свой сюртук Энн на плечи и что-то там пошептал ей на ушко. Не знаю что, но она покраснела! Или станешь отпираться?

Спорить ректор и не подумал. Просто кхекнул как-то неловко, а меня аж задело! Хоть бы возразил по существу!

– Нет, я, конечно, понимаю, что ты развлекался со списком…

– Цеса, – перебил меня Кас, наклонившись ко мне слишком близко. Я аж с шага сбилась, а он продолжил ехидным шёпотом: – Я понимаю, что ты ревнуешь, но я в той ситуации вообще не думал ни про какие списки. И флиртовать не собирался. Просто барышня… кхм… у неё начались женские дни, а юбка была светлой…

Поражённо открыв рот, я поняла, что сама сейчас краснею. От стыда прямо за всё. Естественно, ректор, как воспитанный мужчина, спас девушку в неловкой ситуации. Конечно же он не мог об этом громко сообщить. И разумеется, она покраснела, когда узнала такое!

– Полагаю, её уже записали в мои любовницы? – уточнил Кас, деликатно не став упоминать про мою глупую ревность.

– Точно не знаю, но почти не сомневаюсь, – вздохнула я и решила перевести тему: – А идём мы на закрытый аукцион. Сейчас мы спустимся на первый этаж и вылезем в окно.

– Интересно, а как ты собиралась перебраться через забор? – философски задумался ректор.

Я собиралась ему объяснить, но тут вдруг услышала посторонний звук и потребовала:

– Тихо!

Принц послушно примолк. Держа покрывало у нас над головой, мы вместе начали спускаться по лестнице. Медленно, шаг за шагом, осторожно озираясь по сторонам.

Вообще ночью в столь поздний час здесь никого не должно было находиться. И всё же по коридору брёл пожилой преподаватель с фонарём. Я не знала, кто это, и как лучше себя повести, а вот Кас, видимо, разобрался – кивком он намекнул, что нам можно идти вперёд.

Доверившись ректору, я последовала за ним. Старичок как раз прошёл вперёд, мы пристроились за ним. И всё шло хорошо, пока он внезапно не обернулся.

Мы с ректором застыли. Нам обоим казалось, что если постоять, то нас не заметят. Однако старичок внезапно опустил глаза вниз и, распахнув их во всю ширь, заявил:

– Матерь божья! Ботинки!

Я бы выругалась, но побоялась, что говорящая обувь впечатлит преподавателя ещё сильнее. Похоже, на нас двоих, с учётом роста Каса, покрывала не хватило и теперь внизу торчали наши ноги.

Стоять и покорно ждать, не пожелает ли старичок потрогать ботинки, было нельзя. Потому что я не знала, что делать, если попробует!

Возможно, какой-то порядок действий имелся у ректора, но я осмотрелась по сторонам и приметила дверь кабинета. Мне повезло – изнутри рядом со створкой стоял фикус с несколькими перекрученными стволами. Он-то и сумел своей веточкой как отмычкой взломать замок.

Ткнув Каса в бок, я кивнула в сторону двери. Одними губами пробормотала: «Открыто».

Мой кавалер кивнул и так же без слов ответил: «Насчёт три»

Три наступило подозрительно сразу. Под восклицание:

– О господи, они ещё и бегают!