Глава 2

Приятно, когда после тяжёлого дня, разборок с классным руководителем, завучем и школьным психологом (обнять его и плакать!) дома тебя ждёт блаженная тишина, чистота и соблазнительная возможность не делать ровным счётом ни-чер-та. Вот только меня, с «чумоданами» полными еды-питья-порошка-зубной пасты и шампуня (пьют они его что ли?!) родные пенаты встретили всепоглощающим хаосом, шумом, гамом и…

Эверестом из грязной посуды, Монбланом не менее грязного белья и холодильником, чьим девственно чистые полки наводили на мысль о чуме и море. Отборных таких, любовно взращенных, ростом от метра тридцати пяти до метра восьмидесяти, исключительно мужского пола и просто невероятной, потрясающей в своей чудовищности прожорливости.

Ну, или, как вариант, где-то ошивается табор цыган, сметающий всё, что видит на своём пути. Не глядя на срок годности и общий, эстетический, так сказать, вид продукта, да. Потому что обычные люди столько жрать не могут, зуб даю!

— Оп, Натаха пришла… — в коридоре нарисовалось новое действующее лицо. В боевой раскраске аля тени для век на всё лицо, с павлиньим пером в волосах и в совершенно новой, абсолютно чистой белой футболке…

Уделанной какой-то подозрительно знакомой зеленью. Кажется, с приставкой «бриллиантовая».

— Народ, атас! Шериф в городе! — попытка смыться была обречена на провал. Бросив пакеты на пол, я ухватила мелкого за ухо, попутно выписав подзатыльник его брату-близнецу, выглянувшего на зычный вопль из кухни.

Где Эверест из посуды, дополненный огромной кружкой с чаем на самой вершине, грозил рухнуть в самый ближайший момент.

— Ай! Ай-я-я-яй! Ната-а-а-а!

— Терпи, Чингачгук Большой Змей, авось вождём будешь! — смерив обиженно насупившуюся парочку внимательным взглядом, сощурилась. — Ели?

— Ели, пили, пол за собой помыли, — скучающим, ленивым тоном отчитался ещё один обитатель этого цирка-шапито на выезде. Кир, один из старших близнецов, подпирал дверь в комнату плечом. Глянул на помалкивающих мелких и ехидно заметил. — Мыли, правда, колой с ментосом, но…

— Кирыч! — возмущённо взвыли мелкие, выданные с потрохами. И ткнули в старшего пальцем, заявив обвиняющим тоном. — Ты обеща-а-ал!

— Не помню. Значит, не было! — тут же открестился от всех своих клятв и обещаний Кир. И руками развёл, как бы показывая, что он-то тут ну совсем не причём, ага.

Мелкие громко засопели. Обменялись многообещающими взглядами и, подпрыгнув на месте, ринулись на старшего близнеца, оглашая квартиру воплями раненного бизона. Очень отдалённо и очень сомнительно похожими на боевой клич индейцев. О том, чтобы помочь мне с пакетами никто даже не вспомнил. Только Данька выглянул из ванной, прижимая к уху телефон, покраснел, смутился и тут же скрылся обратно, прибавив напор воды в душе.

Совесть? Не, не слышали!

Вздохнув, я наступила на задники кед, стягивая их. Кинула куртку на зеркало, собрала волосы в неряшливый хвост и с видом великомученика потащила пакеты на кухню. Привычно пнув в сторону корзину для белья и аккуратно обогнув само бельё. В который раз, с тоской подумав о том, что с девочками вести домашнее хозяйство было бы куда-а-а, как проще.

— Ле-е-екс! Тащи рогатку, тут тот кент с параллели нарисовался!

— Опа, а чё он такой смелый?! Кир, рябина есть? А если найду?

— Искалка ещё не выросла. И что за прикол труселями в окно светить? — Кир фыркнул и без перехода заорал. — Данька, харе утопленника изображать! Тригонометрия сама себя не решит, не беспокойся!

— Пшёл нафиг! — заорали в ответ из ванной, умудрившись перекрыть не только шум воды, но и диктора новостей. — Я всё уже решил!

— А дать списа-а-ать?!

— Списалка ещё не выросла!..

— Дурдом, — доверительно сообщила десятку яиц, аккуратно раскладывая их по отделению на дверце холодильника. После чего выглянула из убежища, гаркнув. — Шериф в городе! Добровольно сдайте всё огнестрельное оружие, предъявите на проверку дневники и тетради, и, может быть, при вашем хорошем поведении вы получите десерт…

В зале что-то грохнулось, с отчётливым треском и звоном разбитого стекла. Философски вздохнув, я вернулась к разбору покупок, добавив себе под нос:

— Ну или не получите… Содержание карательного органа власти требует постоянных финансовых вливаний. Мда, курица или индейка, вот в чём вопрос…

И да, девочки оказали бы неоценимую помощь при ведении домашнего хозяйства, ага. А ещё таскали бы шмотки, клянчили косметику и обеспечили бы мне непередаваемый опыт боевых действий, в попытке отбить их от стаи ухажёров. Про шкаф нескончаемых колготок и дисконт на массовую закупку средств интимной гигиены в ближайшей аптеке я скромно промолчу. Такие статьи расходов в нашем семейном бюджете, увы, не предусмотрены!

На то, чтобы поставить размораживаться куриное филе, вариться рис и переодеться мне хватило ровно десять минут. Пять из них пришлось потратить на яростную и кровопролитную борьбу за ванну с одним из старших близнецов. Данька расставаться со своим форпостом не хотел, отчаянно цепляясь за всё, что под руки попадётся. Но я была старше и опытнее. А ещё знала коварный приём «Дневник на проверку давай!», позволивший быстро очистить помещение и спокойно принять душ. Попутно морально готовясь к грядущему штурму гранита знаний и науки, легкомысленно называемого проверкой домашнего задания у школьников среднего и младшего звена.

Как будто мне университета было мало, с пресловутой педагогикой, угу!

Дальше вечер пошёл по накатанному, давно заведённому сценарию. Ожесточённая и едкая словесная битва с Киром и Данькой, они же Кирилл и Даниил Снегирёвы. Спор про задачку по тригонометрии решено было перевести в боевую ничью. Обратившиеся за помощью к всемогущему и всезнающему Гуглу братцы, в ответ на условия задания получили третий, совершенно новый вариант ответа и надолго зависли, пытаясь понять, как это вышло. А вот с нашими местными Алексом и Юстасом (Сашка и Юрка Снегирёвы соответственно), такой трюк не прокатил. Особенно, когда я имела «счастье» лицезреть исписанную красной пастой тетрадь по великому и могучему русскому языку.

И ещё полчаса, с перерывом на готовку и попытку не спалить овощи и рис, вдалбливала некоторые знания по грамматике в неокрепшие умы младших близнецов. Подкреплённые лёгким, физическим воздействием на нижние полушарии мозга, неприкрытым шантажом и тем, что стукнуть сестре в ответ им, пока что, рост не позволяет. Так себе преимущество, учитывая, что в нашем роду мужчины ниже метра восьмидесяти не вырастали…

Но хоть что-то лучше, чем совсем уж ничего!

— И такая дребедень каждый день, — снова вздохнула, наконец, прочно обосновавшись на кухне и в ванной. Оглядела не очень-то изменившийся фронт работы, я повела носом, принюхиваясь к вкусно пахнущему ужину, и глянула на настенные часы.

На всё про всё у меня оставалось не больше часа, без драгоценных секунд, что придётся потратить на наведение марафета. Так что, закатав рукава домашней пижамной кофты, я мысленно пожалела, что не феминистка и принялась за работу. В конце концов, должно же в семье быть хоть одно ответственное и достаточно взрослое лицо, которое не побоится перебрать кучу грязного белья и перемыть гору не менее грязной посуды…

Нет, ну как, ка-а-ак четыре лба могли сотворить такое за каких-то полтора часа?! Я всего-то до магазина вышла, сделав паузу в нравоучительном монологе о пользе хорошего поведения хотя бы в школе. А тут… Такое!

И ведь самое странное, когда я на работе и учёбе пропадаю, дома, конечно, не идеал чистоты, но всё-таки хоть какое-то подобие порядка имеется. Даже еду сами себе готовят, изводя десятки яиц, килограммы колбасы и помидоров с сыром. Но стоит мне оказаться на «выходном», как начинается в колхозе утро, в савхозе день!

Одно слово — мальчишки!

Уведомление о сообщении застало меня на середине стрелки, старательно выводимой над левым, почти накрашенным глазом. Домашние дела были сделаны, дети получили профилактический втык за мою сорванную учёбу, побег из школы, посреди бела дня и драку. Так что можно было, в кои-то веки, чуть-чуть подумать о личной жизни. Ничего серьёзного, романтика ночной прогулки в обществе приятного кавалера. Но и это было уже ух, как дух захватывающе!

Закончив чёрную линию одним решительным движением, я критично осмотрела собственное отражение и радостно отрапортовала по смс о том, что буду через пять минут. Привычно игнорируя скептичные лица старших близнецов, развалившихся на диване в зале и смотревших очередную часть «Мстителей» на большом экране. Интерес к фильму они потеряли на пятой минуте, заметив мои суматошные сборы. На десятой они уже делали ставки, успею я или нет.

А когда я гордо прошла мимо них в кожаной юбке до колен, на каблуках и в кожаной же куртке с изображением волка на спине, и вовсе забыли о том, что смотрели кино. Зато вспомнили, кто мужик в нашей семье. Одним большим скачком Кир умудрился оказаться рядом со мной в коридоре. И показательно лениво, с недовольной миной на лице поинтересовался, скрестив руки на груди и подпирая плечом вешалку:

— Ну и куда ты намылилась, систер? Да ещё и в таком… Виде?

— Я взрослая, самостоятельная девушка двадцати четырёх лет от роду, — проверив наличие телефона, ключей, перцового баллончика и денег, я закинула небольшой рюкзак на плечо. И щёлкнув братца по носу, чмокнула его в лоб, оставив шикарный след красной помады. — Имею право налево, и лево направо! Не скучайте, квартиру не разгромите… И… Что ж я ещё хотела-то?

Остановившись в шаге от входной двери, я задумчиво постучала пальцем по подбородку. Уроки проверены, ужин готов и почти съеден, машинка запущена, бардак ещё не перешагнул рамку творческого беспорядка. Задание на семинар выполнено, литература найдена, контрольная всё-таки решена. С новым работодателем созвонилась, квартплату внесла, от отца получила сухую констатацию факта, что его милость не нарисуется даже в ближайшие две недели. Неполадки какие-то с рейсом, угу.

А то я не знаю, как эту «неполадку» звать, в каком городе она проживает и какие крамольные планы строит в отношении отца. Зря, между прочим. Его вполне устраивает наличие постоянной любовницы. В каждом из городов на пути следования его фуры. Снова жениться и заводить детей в его планы явно не входило.

Ему, по-моему, и нас-то было многовато.

Почесав нос, я ещё раз мысленно прокрутила в голове список срочных и не очень дел. И звучно хлопнула себя по лбу, чуть не поставив фингал под глазом массивным серебряным браслетом на запястье.

— Айш, — потерла пострадавшее место, обернувшись и погрозив кулаком хихикающему Киру. После чего ткнула в него пальцем, тихо и грозно напомнив. — И да, завтра к вечеру мопед должен быть на месте, ясно вам?

— Да куда уж яснее…

— Всё, не скучайте! — махнув рукой на прощание, я выскочила на лестничную клетку, громко хлопнув дверью. Телефон уже минуты три настырно вибрировал, напоминая о том, что я жутко опаздываю на романтичное свидание с кавалером.

Ярик Исаков был обаятельным, в меру привлекательным, с лёгким налётом хулиганской грубости. И являлся гордым студентом пятого курса факультета иностранных языков, куда осенью восстановился после возвращения из рядов нашей доблестной армии на гражданку. Он умел и любил шутить, косил под самого настоящего байкера (пусть и безлошадного) и очаровывал девчонок своим напором и грацией танка при флирте и попытке построить отношения. И да, мне он, в общем-то, нравился…

А вот моим братьям не очень. Когда Ярик при них попытался меня приобнять и поцеловать, мелкие использовали на нём стратегический запас рябины. При полном попустительстве со стороны старших братьев.

Из подъезда я не вышла, вылетела, тут же попав в крепкие объятия своего худощавого кавалера. Ярик меня крутанул на месте, звонко чмокнул в щёку, оставив на память о себе слюнявый отпечаток и стойкий запах слишком крепких сигарет. На прилипчивый женский парфюм, которым пропахла его куртка, я старательно не обратила внимания. В конце концов, мы с ним даже парой официально не считались, исполняя, как выразился Кир, «Ритуальный брачный танец» на протяжении последних трёх недель.

И меня такое положение вещей вполне устраивало. Ну, пока так точно.

— Куда идём? — подхватив Ярика под руку, я потянула его в сторону проспекта. Проигнорировав любопытные взгляды подростков, тусовавшихся на детской площадке. Погрозив им кулаком из-за спины, чтобы держали своё ценное мнение при себе.

Эту гоп-компанию я знала, чуть ли не с тех времён, как они дружно под стол пешком ходили. И знала, как облупленных, порою спасая от гнева родителей и визита к инспектору по делам несовершеннолетних. Что не мешало им отпускать в мой адрес ехидные замечания и дружно докладывать братцам обо всём, что знали.

— На набережную, — громко лопнув пузырь жвачки, Ярик радостно оскалился, фонтанируя небывалым энтузиазмом. — Там сегодня собирается местная байк-тусовка, должно быть круто!

«И пьяно» — машинально додумала, крепче прижимаясь к плечу парня и пытаясь припомнить всё, что я знаю об этой самой байк-тусовке. Выходило, что не так уж и много. Но и этого хватало, чтобы начать сомневаться в успешности этого свидания. Хотя бы потому, что все знакомые Ярика из этой тусовки на байкеров тянули, как я на Селин Дион и основным развлечением искренне считали гонки по ночному городу, совмещённые с потреблением большого количества пива. И попадание в неприятности, да.

Впрочем, может быть, на этот раз всё будет иначе?

* * *

— Это совершенно невозможно, Алёш! Она не вы-но-си-ма! Хамит, грубит, кричит, шумит, руками машет… А этот её стиль?! Милый, это хорошо когда фигура позволяет, а девочке до этой фигуры ещё расти и расти… Если конечно дорастёт!

Нежный, мягкий женский голос уже минут пять как ввинчивался ему в уши. Беззаветно любя мозг и, с упорством дятла, прореживая бедные, ни в чём не повинные нервы. А причина такого вопиющего издевательства над бедным, несчастным Ярмолиным, вот она. Сидит напротив, спокойно и с удовольствием поглощая второй по счёту чизбургер. Счастливо жмурилась, облизывала пальцы уляпанные соусом и алчно косила взглядом на его порцию, потягивая колу из высокого стакана.

Угрызения совести её не мучили, совершенно. На особо громком вопле возмущения, по ту сторону телефонной трубки, она только довольно хихикнула, стащив порцию картошки фри из чужой пачки.

— Алёша, ты меня вообще слушаешь? — наконец, выдохлась его собеседница. Даже тон сменила, добавив в голос заискивающих и ласковых ноток. — Твоя сестра — это одна сплошная, ходячая проблема. Может… Ей стоит показаться специалисту? Не знаю, в школу специализированную походить?

Лерка, честно жующая стыренный с его подноса бургер, услышав такое заявление (динамик был очень уж хороший) закономерно подавилась. Выпучив глаза, она надула щёки, свободной рукой пытаясь отобрать телефон. Лектор гримасами мелкой не проникся, только пальцем ткнул в лоб, не давая добраться до гаджета.

— Алёша! — интонации снова сменились. Теперь голос был требовательным, в чём-то даже властным. В нём так и звучало «Я хочу!», по умолчанию подразумевая полное послушание и немедленное исполнение. И мужчина, наверное, должен был хоть как-то на это отреагировать, что-то сказать. Но…

Но. Кхм, как тут накануне высказалась вездесущая Лерка, Алексей — это имя, красивое такое. А вот Алёша — это клинический диагноз, не подлежащий никакому излечению. Больным Лектор, к счастью, себя не считал, совершенно. И в ответ на очередное, слегка истеричное «Алёша!», тихо хмыкнул, негромко откликнувшись:

— Эльза.

Ответом на это было выразительное такое молчание и глубокий вздох, в попытке взять под контроль бушующие эмоции. Лектор прямо видел, как тонкие, бледные губы сжимаются в одну линию, острые скулы окрашиваются лёгким, гневным румянцем, а длинные, изящные пальцы отбивают рваное, злое стаккато по краю стола. И не смотря на всю привлекательность данной картинки, он почему-то искренне недоумевал, как такой многообещающий роман превратился в… Это.

Нет, Эльза была очаровательна. В своей холодности, непосредственной сдержанности и убийственном сочетании сарказма и вежливости. Невысокая светловолосая Снежная Королева не желала поддаваться нахальному байкерскому обаянию, со скепсисом отнеслась к демонстрации достатка и откровенно забавлялась на все его попытки растопить скованное льдом сердце подарками и романтичными поступками. К пятому свиданию (ну или чему-то очень на него похожему) байкер честно признал, что завоёвывать острую на язык и откровенно примороженную девушку, как минимум, интересно.

Как максимум отдаёт ярым мазохизмом и смахивает на самоубийственную попытку влюбиться. Впрочем, почему бы и нет? Ярмолин прекрасно знал и о своей репутации, и о собственных способностях довести даже Будду до рукоприкладства. И спустя два месяца долгого (как для него), бурного и эксцентричного романа, был не прочь допустить девушку до самого святого — своего байка. Вот только…

— И всё же… Подумай над этим, — мягко и уже куда спокойнее напомнила о себе блондинка, попустив в голос нежности и ласки.

Мужчину откровенно передёрнуло. Лерку тоже. Мелкая не стеснялась, перебравшись чуть ли ни к нему на колени и превратившись в одно большое ухо. Попутно успевая уничтожать всё съедобное, что подвернулось под руку. И всем своим надутым, обиженным видом демонстрировать своё мнение и о пассии Лектора, и о его умственных способностях.

Раз сподобился сойтись с таким вот… Чудом-юдом.

— Лёш, я понимаю, она твоя сестра… — Ярмолин на это неопределённо хмыкнул, всё-таки треснув по загребущим рукам родственницы, вознамерившейся лишить его не только еды, но и кофе.

Лерка, смерив родственника чрезвычайно обиженным взглядом, вцепилась в кружку сильней. И демонстративно пересела обратно, нахохлившись, как воробей и зыркая на прохожих за окном убийственным взглядом.

— И не мне указывать, как её воспитывать… — тем временем, Эльза продолжала всё так же мягко, исподволь, капать на мозги. — Вот только она нуждается в жёсткой дисциплине. Её выходки, раз за разом, становятся всё менее… Гуманными. Мне звонили из школы. Она разбила нос одному из одноклассников, а второму поставила фингал. Хорошо, что мне удалось решить дело миром. Но ещё одна такая выходка и моей дипломатии, как и знания законов, не хватит, чтобы освободить её от ответственности.

— Эльза, учитывая характер моей сестры, это было как раз таки очень гуманно. С её стороны, — укоризненный взгляд на мелкое недоразумение особого впечатления не произвёл. Да и поздно было что-то там впечатлять.

В неполные шестнадцать Валерия свет Александровна мнение общественности оставляла на совести самой общественности, не признавала никаких ультиматумов и во всём предпочитала исключительно деловой подход. Ну, с выгодой для себя любимой, разумеется. И органически не переносила, когда с ней начинали сюсюкаться, как с какой-то малолеткой, ей богу. О чём периодически забывали все, начиная от классного руководителя, заканчивая психологом и директором очередного образовательного учреждения.

Сам Лектор на таком прокололся всего один раз и больше подобной ошибки не совершал. Вышитый розовыми стразами, милашный крылатый пони на любимой кожанке до сих пор в кошмарах видится. А уж как по нему друзья-товарищи тащились, найдя неисчерпаемый источник шуточек и подколов… Хорошо ещё, что эта засранка байк трогать не стала. И то, не потому, что огрести побоялась или приступ совести внезапно нарисовался, нет.

А потому, что бедный малыш не виноват, что ему так не повезло с его тугодумным хозяином, явно отстающим в эмоциональном и умственном развитии! И это, если что, дословная цитата.

— Боюсь представить, что ж тогда будет не гуманным, с её стороны, — судя по голосу, Эльзу данное заявление изрядно позабавило. Правда, данный факт уже не вызывал у мужчины прежнего энтузиазма. — И всё же, Лёш, с этим нужно что-то делать. Третья школа, меньше, чем за полгода. Это не та проблема, которую можно проигнорировать. Сама по себе она не рассосётся, ты же понимаешь?

О да, Ярмолин понимал. Понимал, что мелкой надо дать втык и переговорить с директором-психологом-классным руководителем и всеми, кто подвернётся под «добрую» байкерскую руку. Найти какое-то конструктивное решение для этой проблемы, пока мелкая не устроила ещё какой-нибудь дебош, в конце-то концов. А ещё понимал, что его начинает корёжить от этого прохладного, слишком спокойного тона, тонких попыток им манипулировать по поводу и без, а так же ото всех этих, то ли отношений, то ли шаманских плясок у костра.

Завоёвывать Снежную Королеву было интересно, офигенно, драйвово, это да. А вот жить с ней, налаживать какой-то совместный быт, подстраиваясь друг под друга — нет. И вообще, он ни разу не Кай, и уж точно не небезызвестный Верещагин, чтобы так бессовестно и безнадёжно влипнуть по самые уши в эту… Ледышку!

— Конечно, — видимо, выражение лица у него было то ещё. Лерка, как глянула, так и фыркнула, чуть не расплескав честно стыренный кофе по всему столу. А после скорчила забавную рожицу, отвоевав себе единственное уцелевшее блюдо на подносе у брата.

Пончики ещё никогда не поедались с такой бешеной скоростью.

— Лёш… — Лектор на это только поморщился. И девушка, всегда остро чувствовавшая чужое настроение и эмоциональное состояние, тут же сменила тему. — Я соскучилась… Ты приедешь?

Первым порывом было ответить «да». Хотелось тепла, ненавязчивой нежности, общения на самые разные темы или не менее уютного молчания. Которое плавно и всё так же ненавязчиво приведёт к закономерному итогу и завершению вечера трудного дня в постели. К обоюдному удовольствию, конечно же. И плевать, что всё чаще байкер задумывается о том, чтобы оборвать эту связь.

Но глянув на разом посмурневшую Лерку, Лектор тихо вздохнул и качнул головой, принимая совершенно другое решение.

— Извини, Эльзёныш, — почти искреннее сожаление в его голосе примерили Ледяную Царицу с собственным исковерканным именем. Хотя интуиция подсказывала, что Алексею за это обязательно отомстят. Потом, попозже…

Когда бдительность усыпят, чтобы не сбежал от наказания.

— Я понимаю, — девушка хмыкнула, явно придя к какому-то своему выводу. И всё же попрощалась, нежно протянув. — Звони, если передумаешь. Я тебя всегда жду. Люблю тебя.

— И я…

Положив трубку, Ярмолин смело мог поздравить себя с тем, что врать он ещё не разучился. По крайне мере собственным пассиям так точно.

— Не, чувак, до влюблённого не дотягиваешь. Вот столечко, — насмешливо протянула Лерка, облизав пальцы, усыпанные сахарной пудрой, и отмерив двумя расстояние чуть больше сантиметра.

— А я и не претендую, — Алексей повертел в руках телефон, сощурился, глядя на невинно хлопающую ресницами мелкую. И хмыкнул, поинтересовавшись. — За дело?

— Естессно, — смешно надув щёки, Лерка залпом допила кофе и интеллигентно промокнула губы салфеткой. И тут же испортила весь образ благовоспитанной леди, шумно фыркнув и взмахом руки смахнув на пол всё, что так неосмотрительно стояло поблизости. — Упс…

— Ещё какой, — поддакнул Лектор, глядя на расплывающееся чёрное пятно на светлой плитке. Белоснежным айсбергом в нём поселились сахар и соль, в окружении частокола из зубочисток. — Да уж, сестрица. Ты не проблема, ты самая натуральная, ничем не предсказуемая катастрофа. Обязательно было именно ей звонить?

Местоимение он специально выделил, не без удовольствия глядя на Лерку, засопевшу. как обиженный жизнью ёжик.

— С твоим автоответчиком договариваться неохота было, — буркнула девчонка, сползая с дивана и по дуге огибая устроенное ею безобразие. И тут же принялась нетерпеливо подпрыгивать, укоризненно выговаривая братцу. — И вообще! Я не спорю, у чела, что тебе текст диктовал, шикарный голос. Но чувство юмора отбито напрочь и откровенно попахивает мертвечиной. Так что колись, брателло… Когда успел с некромантом шашни открутить? Или на готов потянуло после этой… Примороженной нафиг!

— Выпорю, — лаконично откликнулся Ярмолин, особо не скрывая выползающую на лицо улыбку.

— Как говорит одна ентиресная персона, БДСМ…

— Точно выпорю, — от шутливого подзатыльника эта бестолочь увернулась. Только Алексей бить её не собирался. Зато вполне успешно успел перехватить до того, как сестрёнка сделала ноги и затолкать в такси, отправляя ершистое и неуступчивое чудо до дома. В отличие от него, ей надо было подготовиться к урокам и хотя бы сделать вид, что выспалась. А в ответ на попытку воззвать к его преподавательской совести, блондин лишь насмешливо фыркнул.

Уж что-что, а совесть, особенно преподавательская, не пострадает. В виду возмутительного отсутствия оной и бурлящего в крови предвкушения свободы, дороги и ветра в лицо. Байкер он всегда байкер.

Даже если на завтрашний день у него запланированы три пары с безалаберными студиозами, явно успевшими позабыть про страх и ту самую бедную совесть. Но это дело поправимое, да…

Усмехнувшись собственным мыслям, Лектор подошёл к замершему у тротуара байку. Темный профиль Харлея резкими, острыми чертами прорезал наступающие сумерки. Высветленный холодным светом уличного фонаря, он как никогда напоминал монстра, притаившегося в темноте. Плавного, грациозного, хищно рычавшего монстра, послушно тянувшегося к своему хозяину и подчиняющегося его воли.

Скользнув пальцами по бензобаку, обведя линии аэрографии, нанесённой не так давно, очертив знаменитую, говорящую эмблему, мужчина довольно вздохнул. В душе заворочалась приглушённая текущими проблемами жажда скорости, адреналина, риска. Пальцы зудели от нетерпения и, махнув рукой на всё и вся, Лектор оседлал любимого железного коня, ловко пристроив шлем на приборной панели. Вытащил из нагрудного кармана небольшой, потрёпанный плеер и размотал скрутившиеся в подобие морского узла наушники.

Чтобы найти одну из сотни изученных до последних нот мелодий много времени не потребовалось, как и на то, чтобы натянуть шлем, отгородившись от мира тонким и прочным стеклом щитка. И вот уже под первые аккорды пронзительной мелодии сыто урчит мотор харлея, внося такой привычный и такой любимый диссонанс в аккорды тяжёлого рока. И плевать, что они звучали непривычно мягко и предвкушающе, даря обманчивое чувство тепла и трепета.

Легко оттолкнувшись и рванув вперёд, байк прочертил рваную линию на асфальте, наклоняясь вбок и уводя своего всадника в сторону от гудящего муравейника, наполненного беспокойными, слишком шумными, чужими ему людьми. А в ушах звучал хриплый голос солиста группы Ария, выводя строчку за строчкой, попадая каждый словом прямо в сердце. Разгоняя по телу бурлящий яд адреналина, смешанного с чистым, ничем незамутнённым восторгом от мощи и силы рвущегося вперёд железного монстра, скрытого под тонкой, такой непрочной оболочкой байка.

А песня лилась рекой, смешиваясь с чувствами, подпитывалась эйфорией и превращаясь в тот самый дьявольский зной, от которого не спасёт ни лезвие бритвы, ни шёпот молитвы. В ту самую нелепую, такую земную, сжигающую всё на своём пути любовь. От которой или хохочешь в голос, или напиваешься вдрызг.

Но отказаться, на самом-то деле, не сможешь никогда. Ни за что. Ведь это больше, чем чувство. Больше, чем слово. Больше, чем байк. Больше, чем… Всё.

Где-то там работа, любимая и спасающая время от времени от скуки. Где-то там друзья, шальные и беспокойные. Но преданные, понимающие, принимающие таким, какой ты есть. И готовые помочь, не задавая лишних вопросов. Где-то там мать, сломленная, замкнутая, нуждающаяся в защите и поддержке, и сестра. Почти родная, почти своя. Шебутная, горластая, взрывная и неусидчивая. Та, что вывела мать из состояния вечного страха, та, что наконец-то заставила её улыбаться. Уже за это Лерке можно было простить если не всё, то многое.

Кроме взятого без спроса байка. Но об этом они поговорят, обязательно. Потом. Ведь сейчас это всё где-то там. Вне этого момента, вне этого мига, вне байка, мчавшегося вперёд легко и стремительно, не взирая на собственные габариты и вес. И человек, тесно прижимающийся к спине железного коня, с радостью отрешился от забот, отдавшись на волю свободе, скорости, ветру. Позволяя этому упоительному ощущению полёта и крыльев за спиной, смыть тяжесть прошедшего дня и переживаний.

И к чёрту проскользнувший в этой мысли пафос!

Хищник, спрятанный за строгим и лаконичным названием Harley Davidson Street Glide, тем временем легко и изящно скользил по улицам, уводя всё дальше и дальше. Набирал скорость и стремительно нёсся вперёд, скрываясь в окутывающих его вечерних сумерках. Изредка мелькая в ярких пятнах освещения, мелькая в редком потоке машин, делая широкую петлю, охватывающую часть их города с лёгкостью и привычностью, недоступной другим.

Чтобы так же послушно и нетерпеливо рыкнуть, сворачивая с трассы в сторону оживающего ночными страстями проспекта. Лавируя между подпрыгивающих от усиленных басов, дребезжащих на все лады отечественных авто, играючи обходя возомнивших себя мотоциклистами детишек. Насмешливо оставляя позади себя переползающие через очередного «лежачего полицейского», в край просаженные тачки.

Лектор, глядя на этих монстров, только головой качал, тихо посмеиваясь. То ли хозяева так что-то компенсируют, то ли что-то кому-то доказывают… Непонятно. Но без слез на детище их кривых рук и умов не взглянешь, серьёзно. Невольно радуясь, что душа и сердце, раз и навсегда, отданы в лапы одного единственного зверя. И вспоминая, когда и благодаря кому на его мотоцикле появилась искусная аэрография. Напружиненный, диковинный зверь, окутанный костяными шипами, прижатыми к мощному, изящному телу. С длинным хвостом, увенчанным острым жалом. Его окутывали скользящие языки тёмного пламени и ярко-синего льда.

Кто бы мог подумать, что несравненная Изабелла Александровна Араньева окажется в числе тех немногих, кто не только принимает, но и понимает связь между байкером и его конём.

И как же оказалось неприятно разочаровываться в его собственной, нежданно-негаданно найденной Эльзе. Только что так её звали как раз по паспорту, а не из-за сходства с персонажем известного мультика. Да и в знакомых у неё не было ни рыжей Анны, ни влюблённого Олафа (Верещагин об этом своём прозвище пока что даже не догадывался). Да и признания среди его друзей она так и не смогла найти.

Не удивительно, кстати. Соревноваться с их обожаемой Фроз было бессмысленно даже пытаться. Да, такая же холодная, да такая же вежливая, да неплохо разбирается в юридических закавыках… Но и только. Миловидность и общее впечатление портила лёгкая навязчивость, попытка залезть под кожу исподволь, надеть ошейник на шею и сдавить, лишая свободы. И да, это опять звучит слишком уж пафосно и красиво, но зато суть отражает как никогда точно.

Стать настоящей спутницей байкера у Эльзы Морозовой не вышло и не получится. Она так и не смогла понять, что быть байкером — это не тусоваться в модном клубе, гонять на каком-то мотоцикле и носить косуху не снимая. Это особая философия, свой кодекс, свой путь, своя особая жизнь, неотрывно связанная с выбранным только для тебя, только твоим байком.

Грубые, взрывные аккорды сменились мягким перебором, приправленным уверенным баритоном солиста. Выводя знакомые каждому меломану строчки о настоящем друге, беспечно шагающем по жизни, отдавшем всего себя друзьям, дороге и року. И Лектор сам не заметил, как сбавил скорость, медленно, почти крадучись подбираясь к ярко освещённой набережной. Сыто урчавший зверь притих, пристроившись у самого ограждения, в паре метров от тёмной, покрытой тонкой рябью воды. А сам мужчина стащил шлем, с удовольствием вдыхая свежий, чуть отдающий лёгким морозцем (поздняя весна богата сюрпризами) воздух. И прибавил громкость музыке, облокотившись на бензобак и широко расставив ноги по бокам своего байка.

Тихо. Спокойно. Правильно. Пожалуй, это самые точные три слова, описывающие его состояние. Под руками медленно остывал нагревшийся харлей. Ветер забирался под куртку и бодрил, не давая скатиться в ленивую дремоту. И может быть, это было бы лучшее завершение дня из всех возможных, но…

Кхм, ну, собственно, когда Лектору везло на хорошее окончание дня? Серьёзно, хоть раз, а?

Сначала он на эту компанию даже внимания не обратил. Разношёрстная толпа гудела, смеялась и отчаянно размахивала руками с зажатыми в них бутылками пива или энергетика. Поди, разбери с такого расстояния. Отчаянно рычали, дребезжа, простенькие байки, скорее всего отечественной самопальной сборки или с ближайшего китайского рынка. Мотоциклами их назвать — польстить безбожно, но о вкусах, как говорится, не спорят. И всё это веселье набирало и набирало обороты, стойко игнорируя поглядывающего в их сторону Лектора, с удобством расположившегося на собственном холёном и грациозном любимце.

Его эта псевдо-байкерская тусовка откровенно забавляла, вызывая приступ умиления чужой глупостью и наивностью. Дети, чистой воды дети. Получили на откуп красивые, яркие игрушки или откопали чудом выживший металлолом где-то в гаражах. Скупили дешёвых кожанок, нацепили металла побольше и ходят с важным видом, вроде как байкеры. При этом, не имея ни малейшего представления о том, что такое байкерское братство на самом-то деле.

Действительно, кто бы мог подумать, что это не просто увлечение двухколесными монстрами определённой марки или толпа упакованных в кожу, бородатых мужиков? Что это собственная философия, состояние души, кодекс, чувство единства и понимания? Серьёзно, не будь право его основной специальностью, Лектор с удовольствием подискутировал бы на эту тему с преподавателем философии или основ теологии в универе. Ещё и главаря притащил бы, в качестве наглядного материала, ага.

Правда, не факт, что при этом никто не пострадает… Но всё-таки. И неунывающему начальнику развлечение, и детям нехилый такой разрыв шаблона, угу. Кстати о детях…

Дети, тем временем, явно решили вывести свой междусобойчик на новый уровень. Кто-то терзал бедную гитару, выдавая свой откровенно фальшивый вой за шедевры отечественного рока. Кто-то, подогретый изрядной долей дешёвого алкоголя и подначками друзей, оседлал свои несчастные тарахтелки и выписывал кренделя по свободному пятачку набережной. Остальные же одобрительно кричали, попутно вспомнив о том, что среди них затесались представительницы слабого пола, так несправедливо обделённые вниманием.

Мужчина хмыкнул, сменив композицию в трек-листе, и скосил глаза на эту компанию, похоже окончательно потерявшую все ориентиры. Парни обменивались какими-то шуточками, девицы громко хихикали, не особо-то сильно и вырываясь из чужих загребущих рук. Так себе зрелище, если честно. И Ярмолин всерьёз подумывал уже уехать отсюда, погоняв немного по трассе недалеко от города. Даже шлем в руки взял, выпрямившись и тихо мурлыча мелодию песни «Ангелы неба». Но взгляд, бесцельно скользящий по полупустой набережной, зацепился за парочку, стоявшую в отдалении от разгулявшейся толпы.

Чуть прищурившись, Лектор качнулся вперёд, разглядывая девушку. Та ёжилась, обхватив себя руками за плечи, то и дело, скидывая наглые конечности своего спутника, не давая себя обнять, прижать или ещё хоть как-то обозначить факт принадлежности. На шуточки его друзей она гордо вскидывала подбородок, отвечая спокойно.

И колко. Так, что улыбка на лицах большинства стремительно превращалась в злые гримасы. Только что под ноги не плевали и с кулаками не кидались. Пока что. Но чем дольше мужчина наблюдал за ссорящимися молодыми людьми, тем больше склонялся к мысли, что ничем хорошим это не закончится, определённо.

Окончательно уверовав в правильность собственных мыслей, когда одна из девиц попыталась вцепиться в волосы не желавшей играть по их правилам девушки. Та, правда, увернулась, но следом за одной, подтянулась вторая, а за ней и третья. И выстоять против толпы шансы были, скажем так, не то чтобы не велики…

Да ладно, кого он обманывает? Шансы были нулевые. Если только кто-то не проявит благородство и не спасёт красавицу от банальной женской драки или ещё какого физического вреда. Пьяная толпа отличается агрессивностью и дивной сплочённостью в таких вопросах, угу.

— Вот чёрт… — Лектор ругнулся, взъерошив волосы на затылке. Благородных на набережной не наблюдалось. Принцы на конях отсутствовали, рыцари правопорядка блуждали, где угодно, но только не там, где надо. И остаётся только один единственный вариант.

Любопытно, когда это он успел обзавестись любовью к ближнему своему и желанием нести добро в массы, невзирая на их сопротивление? Отродясь ведь подобным не страдал. С другой стороны, почему бы и нет, собственно? В конце концов, спокойный и мирный вечер действительно не для его деятельной и «любящей» людей натуры.

Мотор сыто рыкнул, заводясь с пол-оборота. И низко пущенной стрелой харлей сорвался с места, за пару мгновений преодолев разделяющее их расстояние. Чтобы одним слитным движением заложить лихой вираж, разгоняя собравшуюся в круг толпу, и резко затормозить, закрывая собой прижатую к ограде девушку. Да, жест вышел позёрским и жутко киношным, но настроение располагало больше к эффектности, чем к эффективности. Что байкер себе с огромным удовольствием позволил, не заглушив мотор, но поставив байк на подножку. Широко расставив ноги по бокам, он положил шлем перед собой, выпрямившись и скрестив руки на груди. И мягко, непринуждённо поинтересовался, лукаво поглядывая на встрепенувшуюся компанию:

— Не помешал?

Говорят, храбрым сопутствует удача, а наглость города берёт. Что ж, иногда и на старуху бывает проруха. Потому что мальчишки его появление не оценили, не испугались и распушили свои перья сильней. Разношёрстные, вряд ли старше восемнадцати, они напоминали мужчине стаю уличных собак. Сбившуюся вокруг единственного явно перешагнувшего порог совершеннолетия. И эта самая стая окинула завистливым взглядом урчавшего коня, неброскую, но явно дорогую экипировку и пришли к выводу, что пришелец им не нравится. Совсем.

После чего их «вожак», сверкнув модной оправой очков, процедил сквозь зубы, шагнув вперёд и гордо расправив плечи:

— Проблемы?

— У меня? — Лектор тихо хмыкнул. За спиной послышался тихий, страдальческий вздох и сдавленное ругательство. Довольно экспрессивное, кстати.

Только вот оглядываться и знакомиться ближе с прекрасной незнакомкой, вдохновившей его на подвиги (и да, это почти не сарказм), мужчина не стал. Вполне справедливо рассудив, что пьяному и море по колено, да и заживёт на них всё, как на собаках. А ему, как преподавателю, не солидно появляться на парах с подбитой рожей.

Засмеют-с.

Так что, ещё раз хмыкнув, представляя в красках и лицах реакцию друзей на потенциальный фингал, Ярмолин пожал плечами:

— У меня проблем нет. А вот у вас… — многозначительную паузу публика не оценила, да он и не старался особо. И, склонив голову набок, скучающе протянул. — А вот у вас проблемы могут нарисоваться в самое ближайшее время. И менты — это не самая большая из них.

Намёк был прозрачным. Просто прозрачнее некуда. И главарь этой компании его прекрасно понял, сумев-таки сложить два и два. После чего набычился, тихо и зло заявив:

— Она — моя.

— Крепостное право, как мне помнится, ещё в девятнадцатом веке отменили. Так что она, — байкер не глядя ткнул пальцем себе за спину, насмешливо фыркнув и заглушив мотор, — своя собственная. И в праве сама решать, когда стоит покинуть такое… Ну такое вот милое общество, ага.

— Да ты…

То ли алкоголя в крови бурлило слишком много, то ли девушка парня держала на расстоянии слишком долго, то ли Лектор улыбался слишком уж самодовольно (есть за ним такой грех, есть)… Кто ж его знает. Зато в том, что очкарика он достал, Ярмолин даже не сомневался. Только с долей философского смирения перехватил кулак на пути к своему носу и вывернул руку в болевой захват, согнув паренька пополам и ткнув его носом в землю.

Поза вышла занимательной, почти как в учебнике по самообороне. И кость локтевая предательски затрещала, под аккомпанемент завываний храбреца, явно познававшего всю глубину собственной глупости и самонадеянности.

Боль протрезвляла на редкость качественно и быстро. Это мужчина по собственному опыту хорошо знал.

— Я же сказал, у меня проблем нет. А вот у вас… — с деланным сожалением напомнил Лектор, прищурившись на рыпнувшихся, было, товарищей очкарика. — У вас они обязательно будут, если не исчезнете отсюда в ближайшие пять минут. Время пошло.

И выпустил своего пленника, с лёгкостью придав ему нужное ускорение. Даже вставать с байка не пришлось. Потому как легко быть смелым с такими же малолетками как ты, легко быть наглым, когда прешь против того, кто заведомо слабее тебя и неимоверно круто нагибать кого-то по пьяни. Правда, ровно до того момента, пока не встретишь хищника поматёрей, ага.

Вот тут как-то разом теряется и наглость, и лёгкость, и алкогольное всемогущество. Придурки малолетние, ей богу.

— Герои, — насмешливо протянул мужчина, оборачиваясь назад. — Эй, красавица, ты как? Живая?

А в ответ — тишина. И только мёртвые с косами стоят. Иносказательно, в смысле. Ни слова, ни полслова, только всё так же звенящая, звонкая тишь, наполненная звуками ночного города и едва слышным плеском реки. К своему вящему удивлению, байкер за спиной не обнаружил ни спасённой принцессы, ни хоть каких-то следов её существования вообще.

Как будто, млять, и не было тут никого. Совсем.

— Вот это номер… — несколько озадаченно протянул Лектор, оглядевшись по сторонам. И рассмеялся, качая головой и поправляя перчатки. — Нда уж… А я-то губки раскатал! Благодарность там, за спасение, поцелуй благородному рыцарю… Эх, мечты-мечты!

Харлей недовольно заворчал, словно чувствуя настроение хозяина. И мягко тронулся с места, постепенно, неспешно набирая скорость. Чтобы скрыться в потоке машин под звуки песни «Бегущий человек» в исполнении всё той же группы Ария. Не заметив, как со ступеней, ведущих к реке, поднялась тень, на негнущихся ногах выбравшаяся на тротуар.

Прислонившись к фонарю, девушка прижала трясущиеся руки к щекам и тихо, хрипло хохотнула, упираясь затылком в постамент и глядя куда-то в небо:

— Да ну… Да ну нафиг! Быть того не может! Чёрт… Ну как так-то?!

Звонок телефона прозвучал так внезапно, что она подпрыгнула от удивления, тут же чуть не грохнувшись на землю. Нога подвернулась и, с характерным звуком, каблук щелкнул, сломавшись у основания. Зло зашипев, девушка допрыгала на одной ноге до скамейки и уже там вытащила телефон, мрачно разглядывая собственную обувь:

— Ну? Да, скоро буду. Нет, мне не на работу сегодня. Да… Да… Нет. Нельзя. Кир, не беси меня. Да, всё в порядке. Да, дойду. Нет, встречать не надо. Да, увидимся, — бросив телефон рядом с собой и откинув прядь тёмных волос с лица, она снова поглядела на ботинки и, подумав, отломала второй каблук. Продолжая бормотать себе под нос. — Да блин! Да ну нафиг! Ну как так-то?!