Глава 6

«Каждая девушка мечтает об этом!»

Глупый слоган прилип, как нелепая песенка, услышанная на улице. Лерка уже и так, и эдак пыталась выгнать из мыслей эти слова, но…

Вот именно. Раз за разом к ним возвращалась. И возмущённо сопела, уткнувшись носом в очередную стойку с нижним бельём. С кружевным, офигеть каким сексуальным нижним бельём. С ценником, количество нулей на котором порою равнялось октановому числу самого лучшего бензина.

Предположение о том, что суммарная стоимость этой коллекции может равняться цене хорошего, пусть и подержанного харлея, казалось не таким уж и странным. И если брать за аксиому то, что каждая девушка мечтает об этом…

— О, вот ты где! — знакомый, задорный голос громовым эхом прокатился по магазину. А его обладатель, ни капли не смутившись под недовольным взглядом продавцов-консультантов, тут же выдал, без перехода. — А я тебя везде ищу! А что ты ту… Ай! Лерка! За что?!

— Было бы за что, убила бы, — прошипела девчонка, старательно толкая активно протестующего Даньку в сторону выхода. Попутно пытаясь убедить себя, что краска к щекам прилила из-за попранной девичьей гордости и чьего-то нежелания уважать личное пространство друга.

А не от того, что вредный Снегирёв свалился на неё посреди магазина нижнего белья. Вот уж точно нет!

Вытолкав вяло сопротивляющегося парня в холл торгового центра, блондинка решительно вернулась обратно. Досмотрела стойку, повертела в руках комплект особой, вырвиглазной расцветки и, прикинув кому можно подарить такое чудо, отправилась с ним на кассу. Заинтересованное лицо младшего из близнецов, она гордо проигнорировала, расплачиваясь выданной братом картой.

Мстительно подумав, что милой лапушке Эльзе очень пойдёт такой комплект. И то, что он технически размера на два больше, чем надо, Лерку не смущало. Вот ни капельки. Женская мстя штука такая, непредсказуемо коварная, да.

И лишь удовлетворив собственную кровожадность как ценником (жаба не даст этой отмороженной выкинуть такой презент), так и содержанием подарка, девчонка покинула здание с гордо поднятой головой. Чтобы тут же с угрозой поинтересоваться у преданно ожидающего её Даниила, подпиравшего искусственную пальму плечом:

— Ну?!

— Что ну? — парень недоумённо моргнул, подозрительно пряча руки за спиной.

— Ну и какого чёрта лысого тут происходит?! — с улыбкой счастливой пираньи, развила собственную мысль Ярмолина, тряхнув косой чёлкой и подозрительно щурясь на приятеля.

— А… Ну… — Данька как-то стушевался, смущённо почесав нос. После чего пожал плечами, всё ещё пряча руки за спиной. — Да мы мимо проходили! Увидел знакомую макушку, звал-звал… А ты как наушники воткнёшь, так проще апокалипсис устроить, чем тебя дозваться!

— Мимо магазина с нижним бельём проходили-то? — сощурилась Лерка, стараясь не хихикать. Уж больно выразительно лицо было у Даньки. И возмущался он та-а-ак забавно…

Вот прям как сейчас!

— Чего?! — моментально вскинулся парень и замахал руками. Попутно уронив то, что так старательно прятал за спиной. Грохоту было — аж в ушах зазвенело! — Ну блин! Лерка, вот что ты… Что ты за девчонка такая?! Весь сюрприз испортила… Тьфу! Прав был Кирыч, анонимкой надо было слать…

— Да я и в лицо послать могу, — машинально откликнулась девчонка, изумлённо наблюдая за тем, как парень собирает рассыпавшиеся по плитке гаечные ключи. Обычные такие гаечные ключи, ага.

В цветастой подарочной бумаге, вперемешку с самыми настоящими розами, и завёрнутые в тёмную, пергаментную бумагу, перетянутую самым натуральным кожаным шнурком. Представляя собой оригинальный такой букетик, мечту любого начинающего автомеханика.

Лерка даже позавидовала той девчонке, которой достанется эта прелесть. И ведомая непонятно откуда взявшейся колючей, кислой ревностью, выпалила:

— Что, кто-то польстился на такого неуклюжего раздолбая как ты? И кто эта бедняжка? Надо заранее посочувствовать несчастной! Аптечку там прикупить, все дела…

Такая едкая тирада к концу истратила как едкость, так и яд. Зато оставила дикое ощущение неловкости и желание отвесить самой себе пинок. Потому как открытое, чуть смущённое, по-детски невинное лицо парня будто закаменело. Данька резко перестал улыбаться, нахмурился и выпрямился, нервным жестом взъерошив волосы на макушке.

После чего сунул ей в руки этот самый «букет», холодно процедив:

— Извини, аптечку в следующий раз подарю. Ну и это… Речь сочувствующую тоже потом… Как-нибудь!

И развернувшись на пятках, решительно зашагал куда-то вперёд. Засунув руки в карманы штанов, нахохлившись и пиная воздух. Буркнув себе под нос что-то нелицеприятное, и даже не оглянувшись на девчонку. Что так и осталась на месте, памятником собственному языку. Шмыгая носом и как наяву слыша голос братца, укоризненно тянувшего «Ну, Лерка-а-а!».

А что Лерка-то? Что она, виновата в том, что язык местами быстрее мозга работает? Особенно, когда смущается и теряется. Ей может это, никто букетов не дарил, ни разу. Таких вот, чтобы от души и необычных. И…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Да-ань, ну подо-о-ожди!

Прижав букет к груди, Лерка рванула следом за парнем, на ходу вытирая непонятно откуда взявшиеся слёзы. И запрыгнула ему на спину с разбега, чудом не уронив подарок и с чистой совестью бросив на пол рюкзак и пакет из бутика. И цепко ухватилась за плечи, уткнувшись носом в затылок.

— Лерка, слезь, — младший из близнецов стоически выдержал прыжок и даже не покачнулся, когда немаленький груз приземлился на него сверху. Но и радости не выказал. Даже ухом не повёл и голос нигде не дрогнул, пока блондинка мученически соображала, как бы исправить ситуацию. И не наделать ещё каких-нибудь глупостей одновременно.

Вот последнее было задачей на уровне всех шести фильмов серии «Миссия невыполнима». Потому что Лерка не могла не косячить. Это было против её религиозных убеждений, природной вредности и… И…

Да блин, о чём она вообще думает-то?!

— Слезай, — упрямо повторил Данька. При этом парень сам себе противоречил, и не пытался даже выпрямиться, чтобы стряхнуть эту занозу в заднице со своей спины.

— Ну, Да-а-ань… Ну дурак я, — вздохнув, покаянно созналась девчонка, ещё крепче ухватившись за свой насест руками и ногами. — И вообще, сам виноват! Мы ж всего-ничего знакомы! А ты тут… С букетом… И… Ну, Да-а-ань!

И замолчала, громко сопя. Про себя клятвенно пообещав тоже подарить что-нибудь этакое. А завтра после уроков треснуть таки ту выдру, из параллельного. Её прицельный обстрел томными взглядами близнецов Снегирёвых порядком достал. Ей богу!

— Ты не дурак, Лерка, — наконец, вздохнул Даниил, всё же выпрямившись во весь рост. Сползшую с его спины девушку он смерил каким-то обречённо-мягким взглядом. И снова взъерошил волосы на затылке. — Ты… У тебя со зрением проблемы. И с чувствами окружающих, вот.

— А нафиг они меня окружили? — буркнула Лерка, прижав несчастный букетик из ключей к груди. Остро ощущая, что за всей этой кутерьмой с треклятой Эльзой, учителями и психологами что-то прошло мимо неё. Что-то жутко важное.

Понять бы ещё, совсем прошло или есть шанс реабилитироваться?

— Ох, Лерка… — страдальчески вздохнул Снегирёв. Но пояснить что там за «Ох» не успел. Розовая птичка фламинго…

В смысле, вполне себе упитанная птичка обломинго в лице старшего из близнецов появилась внезапно, как чёртова утка из «Чёрного Плаща». Не там, не во время и со сногсшибательными новостями!

Ну, по крайне мере так можно было судить по встрёпанному виду Кирилла, вырулившего из-за угла и чуть не споткнувшегося о сумку Лерки. Но сумевшего удержаться на своих двоих и, окинув оценивающим взором композицию, диспозицию и смущение, показательно вздохнуть:

— Что тут было даже не спрашиваю… Нет, всё таки спрашиваю. Кого хороним?

— Надежду, — мрачно откликнулся Данька. Вскинувшаяся, было, блондинка предпочла прикусить язык и воздержаться от комментирования.

— Чью, стесняюсь спросить?

— Кирыч…

— О, вижу проблески бешенства. Понял, заткнулся, — подняв руки вверх, Кирилл бросил на Лерку укоризненный взгляд. И та вспыхнула, стыдливо опустив голову и разглядывая носки собственных кед. Хотя понятия не имела, в чём провинилась и где. — Я, собственно, чего вас искал… Там какой-то хлыщ к Натке пристаёт!

— Чё?! — тут же встрепенулся Данька и сощурился, сжав руки в кулаки. Взгляд его этому самому «хлыщу» не сулил ничего хорошего.

Лерка, глядя на это, только подумала, что страшнее братской ревности и мсти, может быть, только мстя и ревность сестринская. И то, исключительно по степени подлости и коварности. Всё-таки, мужики они того, почестнее будут!

— То! — передразнил его брат и махнул рукой. — Пошли, покажу. А то если так дело пойдёт, всем планам придёт большой, красивый…

— Песец? — встряла Лерка, умудрившись вклиниться между братьями. Будь её воля, она по привычке бы повисла на плече у Даньки, но глядя на его хмурую морду лица сдержалась. И недовольно фыркнула, когда вместе с сумками у неё попытались отобрать злосчастный букет.

Расставаться с таким сокровищем она не собиралась. Не-не-не, ни за какие коврижки!

— Медный таз, — нехотя поправил её Даниил, закинув рюкзак девчонки себе на плечо. Глянул на пытавшуюся прижаться поближе блондинку и ругнулся себе под нос. После чего светским тоном поинтересовался у брата. — Так что за хлыщ?

— Да фиг знает, — сморщив нос, Кирыч незаметно толкнул Лерку ближе к своему близнецу. Про себя стараясь не ржать над обиженным выражением лица братца. — Из кафе вытащил и к машине припёр. И то ли Натка его знает, то ли ещё что… Но …

— Тьфу, вечно старшие сёстры какую-то фигню творят. А нам разгребай, — Данька поморщился, качая головой.

— Девчонки… — в тон ему протянул Кирилл. И тут же оба ойкнули, получив по загривку от надувшейся Лерки.

Смерив друзей (друзья же, не?) и товарищей по сверхсекретному заговору снисходительным взглядом, она откинула остриженные по плечи волосы на спину и, гордо вздёрнув нос, вышла из торгового центра. Да так и замерла посреди дороги, уставившись широко раскрытыми глазами на целующуюся парочку.

— Ну охренеть, они всё ещё целуются! — недовольно протянул Кир, встав за спиной у подруги. — Вот же… Хлыщ!

— И что ты предлагаешь делать? — скептично отозвался Данька, встав с другого боку от Лерки. Поправив рюкзак, он недовольно зыркнул на обнаглевшего блондина. И когда заметил, как тот полез под кофту сестры…

— Убью, — синхронно выдохнули близнецы и чуть не ломанулись вперёд. Благо Лерка успела ухватить обоих за руку и повиснуть мёртвым грузом. Да так, что отцепить её от себя не представлялось возможным.

— Тпру, ретивые, — шикнула на них девушка, без особого труда утащила двух немаленьких парней. Аккурат под ближайший навес около цветочного павильона. — И вообще, я на братоубийство не подписывалась!

— А?! — у Даньки самым натуральным образом отпала челюсть. И пока он переводил ошалелый взгляд со скромно потупившейся блондинки на того самого хлыща, слово взял Кирыч. Как более стрессоустойчивый из них двоих.

— Погодь, мелкая… Вот это что… Это твой брат?! Тот самый скучный препод из универа? Риали?! — Кирилл иронично вскинул бровь и скрестил руки на груди. Весь его вид выражал огромное такое недоверие к словам девушки. И Ярмолина обязательно бы обиделась…

Но если уж совсем честно и положить лапку на сердце, то с братом они были удивительно не похожи. Только если в общих чертах и то, не всегда. Что поделаешь, генетика она штука такая, коварная.

— Он самый, — Лерка на этот демарш только фыркнула и осторожно выглянула из-за Кирилла. Оценила диспозицию сил и честно позавидовала братцу.

Если эта брюнетка и есть таинственная Снегирёва-старшая, гроза близнецов, то Лёхе определённо повезло. Этот птиц хотя бы не сопротивляется и вообще, отличается умом и сообразительностью. Вон как обнимает и на себя тянет!

— А это, значит, и есть та самая Великая и Ужасная старшая сестра… Гиперзаботливая, суровая и распугивающая всех и вся своим командным рыком. Я прав? Или я прав? — хитро сощурившись, девушка тут же принялась обдумывать новый план, с учётом изменившихся обстоятельств. И потёрла руки, довольно улыбаясь во все тридцать два зуба. — По-моему, это судьба, мальчики! — единодушное скептичное хмыканье она мужественно проигнорировала. — А Судьба дама упертая… Так что, действуем по новой схеме. Итак, надо сделать следующее…

А парочка, продолжавшая целоваться, даже не подозревала, какие грандиозные цели и задачи ставят себе три подростка, решившие во чтобы то ни стало устроить личную жизнь горячо любимым родственникам.

Мнение родственников их в этом вопросе, конечно же, не волновало!

* * *

Иногда вся твоя жизнь сводится к одному безумному поступку.

Что ж, безумцем себя Лектор не считал и вполне отдавал себе отчёт в том, что творит, где и с кем. И наслаждался этим. Искренне, сильно. Послав в пеший эротический тур и голос разума, и сомнения, и угрызения внезапно объявившейся совести. Тем более, когда тебе так отвечают, думать о высоком и морально-нравственно страдать не получается, совершенно.

И не хочется. Абсолютно. Как и сдерживать внезапно взыгравшие собственнические инстинкты, требовавшие закрыть, спрятать от остальных одну маленькую совушку. Вредную, вечно сонную и до невозможного родную.

Пусть даже байкер не имел ни малейшего представления о том, когда это Снегирёва стала кем-то большим, чем проблемной студенткой. Кем-то намного, намного большим.

Мягкие, тёплые губы, с привкусом кофе и терпкой, незнакомой пряности. Обветренные и обманчиво податливые. Ледяные, подрагивающие пальцы, забравшиеся под его рубашку, очертившие напрягшиеся мышцы живота. Да так и замершие у самого пояса джинсов, в лёгкой, мучительной нерешительности. Дразня и притягивая ближе, вынуждая вжиматься в чужое тело крепче, стискивая в объятиях до будущих синяков на коже. Рваный выдох, обжигающий кожу горячим дыханием, и яркие, невозможные, совершенно невменяемые глаза напротив.

Алексей хрипло хохотнул, отстранившись лишь на мгновение. Очертив припухшие от поцелуя губы девушки большим пальцем, заглянул в поддёрнутые дымкой желания глаза и…

— Вы со всеми студентками так обращаетесь? Или это мне в наказание за опоздание и здоровый сон на вашей паре? — задумчиво протянула Снегирёва, неосознанно потёршись щекой о его ладонь. И машинально облизнула покрасневшие губы, явно не догадываясь, что таким простым способом подрывает далеко не железный самоконтроль байкера.

Особенно в той его части, что касалась нарушения общественного правопорядка и пристойного поведения.

— То есть, то, что ты мне можешь нравиться, в расчёт не берётся? — так и не выпустив жертву собственного произвола из объятий, Лектор хмыкнул, зарывшись носом в тёмные волосы на макушке.

— Окститесь, Алексей Валерьевич, — девушка фыркнула куда-то в район его плеча, но выбраться из объятий не торопилась. — У нас с вами стойкая, долгая, нежно взращенная не любовь с первого храпа.

Байкер чуть поморщился. И недовольно протянул:

— Когда ты так говоришь, такое чувство, что я занимаюсь совращением несовершеннолетних…

— Как так, Алексей Валерьевич? — невинно уточнила Снегирёва. Тут же охнув, когда мужчина чувствительно ущипнул её за бок. — Ай, за что?!

— За отвратительное чувство юмора…

— А раньше вы не жаловались, Алексей Валерьеви… Ай! А сейчас-то за что?!

— За вредность, — чуть отстранившись, он снова обхватил её лицо ладонями.

Пару мгновений пристально рассматривал, подмечая въевшуюся хмурую складку меж бровей и мешки под глазами от хронического недосыпа. И решив кое-что для себя, снова поцеловал пытавшуюся возмутиться девушку. В этот раз нежно, мягко, почти целомудренно. После чего отступил на шаг назад и невозмутимо заметил, засунув руки в карманы джинсов:

— Вообще-то, рамки студент-преподаватель меня вполне себе устраивают. Но ради одной хорошенькой совы-сплюшки я готов сделать исключение. И это не предложение, Снегирёва, это констатация факта. Так что увидимся вечером… Сплюшка.

— Да идите вы… — глубоко вздохнув, Снегирёва мужественно прикусила язык и нервным жестом заправила за ухо выбившуюся прядь волос.

— Куда? — заинтересованно вскинул брови байкер, про себя посмеиваясь над смесью жажды убийства и смущения на лице девушки. Выглядело забавно. И очаровательно.

— На хутор бабочек ловить, — наконец, выдала Сплюшка. И, пренебрежительно дёрнув плечом, поспешила скрыться в кафе. Не удержавшись и хлопнув дверью так, что колокольчик на входе жалобно звякнул.

Тихо хмыкнув, Лектор сделал себе мысленную пометку припомнить это при следующей встрече. И с сожалением вздохнув, направился в сторону торгового центра. Снегирёва от него никуда уже не сбежит, а вот Лерку надо бы найти до того, как она влезет в очередные неприятности или (что куда вероятнее) устроит их ближнему своему. Нет, Ярмолин сестру любил, но всё равно сомневался, что оставлять её один на один с тремя этажами самых разнообразных магазинов, вооружённой его банковской картой — не самая лучшая идея. И хрен с ним с деньгами, тут дело в другом.

В душе этой мелкой поганки мирно сосуществовали шопоголик, аудитор и налоговик. Помноженные на бульдожью хватку и не дюжее упрямство, они могли превратить в сущий ад жизнь любого продавца-консультанта чисто из любви к искусству. И угрызениями совести при этом мелкая страдать точно не будет.

Её отсутствие, как и любовь к троллингу, явно имеют потомственный характер.

Лерка обнаружилась в какой-то мелкой лавке, торговавшей изделиями ручной работы. Начиная от металлических наручей, заканчивая предметами гардероба из натуральной, грубо выделанной кожи. Небольшое, тускло освещённое помещение пропахло металлом, пылью и чем-то неуловимо цветочным. Небольшие стенды с украшениями и мелкой атрибутикой стояли в одном углу, вешалки с одеждой и крупногабаритной продукцией в другом. Продавец — скучающий паренёк лет двадцати пяти, тощий, нескладный и курносый — обнаружился почти у входа. Он сидел на небольшом, колченогом табурете за низким столиком с неожиданно дорогим ноутбуком, слушал музыку и отстукивал ногой рваный ритм. И только глаза его цепко и пристально следили за девчонкой, застрявшей у полки с браслетами, кидая внимательные взгляды поверх ветхой энциклопедии о рунах и их значениях.

Мелкая эту слежку стойко игнорировала, водя пальцами по витрине и бормоча что-то себе под нос.

— Не то, не то, не то… Блинский блин, ну почему всё так сложно-то?! — вцепившись свободной рукой в светлые пряди, Лерка чудом удержалась от того, чтобы не приложиться лбом об стекло.

Хотя, судя по расстроенному лицу, уже всерьёз задумывалась об этом.

— И по какому поводу такие страдания? — байкер дёрнул мелкую за рюкзак, висевший на одном плече. И только брови вопросительно вскинул, когда тот не удержался и грохнулся на пол с оглушительным металлическим звоном. — Мне стоит волноваться?

— О чём это? — невинно хлопнула глазами мелкая поганка, успев перехватить свою сумку до того, как братец проверит её содержимое. И честно попыталась скрыть алеющие щёки, быстро сменив тему. Ткнув пальцем в витрину, Лерка задумчиво протянула, разглядывая лежащие там украшения. — Слушай, братец-кролик, как думаешь, тут есть хоть что-то мало-мальски достойное? На подарок ближнему своему?

Ярмолин честно осмотрел предложенные на выбор покупателю изделия и чуть поморщился. Качество-то было отличное, а вот задумка, исполнение и творческий подход к работе отсутствовали как факт.

— Вряд ли, — наконец, откликнулся мужчина, покачнувшись с пятки на носок и обратно. Помолчал ещё немного, задумчиво щурясь на витавшую в косых лучах света пыль. — Но вообще-то был у меня один адрес… Там можно попробовать что-то получше найти. Ну или заказать, на худой конец, — и дождавшись согласного вздоха мелкой, не удержался, иронично заметив. — Я так понимаю, кому ты собралась это дарить, спрашивать бессмысленно?

— Я ж не спрашиваю, кого ты так засосал у входа в кафе… — пожала плечами девчонка, поправляя лямку рюкзака на плече. И лукаво сощурилась, кося любопытным взглядом на братца.

— Могу познакомить, — хмыкнул Лектор, разворачивая её в сторону выхода, подальше от витрины с коллекционными ножами, кинжалами и прочими извращениями.

— Кхе… — подавившись воздухом, Лерка закашлялась, пытаясь прочистить горло. После чего фыркнула и гордо вздёрнула нос. — Я это… Пожалуй того, воздержусь. Меня ещё от прошлого знакомства не отпустило! А вообще, вот уж не думала, что ты у меня такой бабник, брателло. Твоей способности переобуваться явно завидую лучшие мастера пит-стопа Формулы один!

— Лерка…

— Да ладно, я ж любя! О, рок-атрибутика это тема! — и пока ей не прилетел заслуженный подзатыльник, мелкая унеслась в очередной магазинчик. Оставив байкера размышлять над прозвучавшим шутливым то ли обвинением, то ли упрёком, то ли восхищением. В случае с Леркой, никогда нельзя быть уверенным в том, что она имела в виду.

Прислонившись плечом к стене напротив небольшого отдела с рок-атрибутикой, Лектор скрестил руки на груди, задумчиво разглядывая постер с группой «Алиса» на двери магазинчика. Бабником он себя, если честно, никогда не считал. Как не отрицал тот факт, что легко пользуется и собственной внешностью, и обаянием, и даже тем самым стереотипным представлением о байкерах, с налётом романтичной дурости, засевшим в чужих головах.

В конце концов, если девушке нравится влюбляться в собственные фантазии, кто он такой, чтобы её разочаровывать?

Фыркнув, Ярмолин покачал головой, проигнорировав мечтательные вздохи со стороны двух любительниц аниме, наблюдавших за ним исподтишка. По крайне мере, они думали, что он их не замечает. Сам байкер думал о том, что такая маниакальность на милом лице скорее пугает, чем привлекает. И что единственная девушка, чьему восхищению и влюблённости он бы порадовался, быстрее треснет его чем-нибудь по голове.

Ну, или выльет коктейль на макушку, не забыв добавить листик свежей мяты.

Мысли сами собой свернули в сторону Снегирёвой. Как оказалось, не имеющей ни малейшего представления о подоплёки их взаимной «любви» с первого храпа. Нет, Ярмолин честно возмущался и язвил по поводу её стабильного сна на парах по праву. И так же честно и зловредно закидывал провинившуюся студентку дополнительными вопросами и заданиями. Оба были не в меру упрямы, оба не желали отступать или сдаваться. Так что неизвестно, чем бы закончилось это противостояние, если бы…

Если бы байкер вдруг не осознал, что ему это нравится. Нравится обмениваться колкими репликами, нравится наблюдать за сонной девушкой, неизменно занимающей первую парту. Нравится слушать её комментарии себе под нос или смотреть, как она рассеянно рисует на полях тетради. Совершенно по-детски расстраиваясь, когда любимая студентка пропускала очередную лекцию по неизвестной ему причине. И не горя желанием анализировать ни собственные чувства, ни эмоции, ни желания.

Его всё устраивало, и менять что-то не было никакого желания.

— Это клондайк! — вылетев из магазина, Лерка повесила на брата с десяток пакетов и унеслась обратно, мурлыча себе под нос «Полёт Валькирии» Вагнера. Классику она терпеть не могла, но почему-то испытывала трепетную любовь к конкретным композициям.

В её исполнении они, кстати, звучали очень пугающе.

Про себя посочувствовав продавцу, уже косившему на неугомонного подростка опасливым взглядом, Алексей вздохнул и потер подбородок. Пакеты с покупками ему ни капли не мешали, а мысли нет-нет, но возвращались к искрящим отношениям с собственной студенткой. Если так подумать, то это сонное чудо единственное, что примеряло его с жизнью в последнее время. Этакая неизменная константа, к которой было легко и приятно возвращаться время от времени. Всё чаще задумываясь, что кому-то знатно повезёт в этой жизни…

И что он совсем не против, оказаться на месте этого везунчика. А что? Отношения с Эльзой трещали по швам, а перепалки с любимой студенткой становились всё жарче, приобретая особую глубину и незнакомую дерзость. И сегодня острое, оседающее кислым привкусом на языке недовольство, вкупе с обострившимися инстинктами собственника стали последней каплей переполнившей чашу терпения.

Его у Лектора было в достатке. Обычно. Но, то ли звезды не в ту позу «Камасутры» встали, то ли всё дело в раздразнившей его любопытство Снегирёвой, игнорировавшей выпады в свою сторону почти всю пару, то ли ещё что…

В общем, поцелуй оказался полнейшей неожиданностью. Приятной, обжигающе-пряной, но всё-таки неожиданностью. Расставившей все точки над «ё». Ведь байкер, в общем-то, совершенно не врал, прекрасно осознавая, что и кому говорит. И не лукавил, совершенно. Сделать исключение? Послать к чёрту преподавательский кодекс этики? Ввязаться в очередную авантюру под названием «Отношения»?

Дёрнув уголком губ, он отследил очередной вояж сестры между облюбованным им местом и магазином. Оценил количество покупок и коротко вздохнул в ответ на предупреждающий взгляд мелкой. И коротко улыбнулся, мысленно отвечая на все эти вопросы. Да, да и ещё раз — да. А там — будь, что будет.

Так что да, иногда вся наша жизнь сводится к одному безумному поступку. И чтобы не случилось потом, жалеть о нём Ярмолин не собирался. Никогда.

— Уф, кажись всё, — Лерка вывались из магазина с очередной порцией покупок и перевела дух, привалившись лбом к твёрдому братскому плечу. — Приступ «хочу» купирован в зародыше. Осталось всего-ничего… Дотащить всю эту прелесть до твоей машины.

— Как будто у меня есть варианты, — фыркнув, Лектор отлип от стены и, подхватив пакеты с пола, направился в сторону выхода. Лерка семенила следом, время от времени уносясь в сторону очередной яркой вывески, но быстро возвращаясь обратно.

И старательно игнорируя вопросительный взгляд братца на очередной сработавший металлодетектор, мимо которого прошла эта белобрысая бестолочь. Только лямки подозрительно тяжёлого рюкзака поправила и улыбнулась так, невинно. Враз напомнив байкеру собственную излюбленную манеру уходить от вопросов и пояснений. Вот уж действительно…

Родня. Пусть даже не совсем кровная.

Оставшаяся часть дня прошла вполне спокойно, даже миролюбиво. Семейный обед в квартире, где прочно обосновались его мать и сестра, был разбавлен робкими попытками матери встрять в разгорающийся спор о том, какая марка байков лучше. Она не часто соглашалась занять место за одним столом с собственными детьми, ещё реже поддерживала разговор и не важно, на какую он был тему. Но всё же, что брат, что сестра, несказанно радовались, когда хрупкая женщина смущённо улыбалась, глядя на них поверх чашки с чаем. Открыто, искренне и тепло.

Правда, добиться от неё полного раскрепощения даже в кругу родных пока не получалось. Что, впрочем, не мешало пытаться вновь и вновь, ценя каждое мгновение, когда их маленькая семья действительно становилась семьей не только на бумаге.

Спор закончился уверенной победой байкера. И на правах победителя он тут же выпнул мелкую заниматься. Попутно соглашаясь с тем, что он деспот, тиран, сатрап и вообще… Жаб пупырчатый. Который как бы невзначай поинтересовался, что это за железки любимая сестрёнка таскает в своём рюкзаке. Красная как рак Лерка треснула братца по рукам и утащила сумку в собственное логово, нагло хлопнув дверью перед носом блондина.

Уже оттуда доложив, что не позволит самопровозглашённому троллю испортить её первую школьную драму, полную романтики и безответной любви. И вообще. Не пора ли братцу наведаться на своё основное место работы?

— Что-то серьёзное? — тихо поинтересовалась мать, робко коснувшись ладонью плеча Алексея. Невысокая, стройная, в чём-то почти эфемерная, она как всегда возникла бесшумно. Кутаясь в мягкий, тёмный палантин. Чуть сутулясь и ёжась от несуществующего сквозняка.

Привычно окинув её фигуру внимательным взглядом, блондин насмешливо фыркнул в ответ на очередную порцию бухтения из-за двери в комнату мелкой. И осторожно, бережно сжал холодные тонкие пальцы, мягко улыбнувшись в ответ на взволнованный взгляд тёмных глаз:

— Всё хорошо, мам, не волнуйся. И наша Королева Драмы права… Надо заехать в клуб, а то скоро уволят… За регулярную не посещаемость так точно.

— Сам ты… Царь трагикомедии, блин! — высунувшаяся из комнаты Лерка возмущённо смерила братца неласковым взглядом. И тут же жалобно глянула на мать, громко шмыгнув носом. — Ма-ам, а он меня обижа-ает!

— Я?! — неподдельно изумился Ярмолин. Но наткнувшись на укоризненный взгляд матери только вздохнул. И решил последовать совету мелкой, отправившись на своё основное место работы. В клуб. На байке.

Там его явно заждались отложенные Эльзой договора, едкие подколки банды и новенький бармен. Последний был куда интереснее всего вышеперечисленного.

* * *

— Ты идёшь.

— Нет.

— Идё-ё-ёшь!

— Не-а.

— Идёшь!

— Нетушки.

— Блин, Натка, что за фигня?!

Я этот вопль души в исполнении Марго, заглянувшей ко мне в гости перед работой, стойко проигнорировала. Только булькнула что-то неопределённое, уткнувшись носом в чашку с кофе. Всерьёз размышляя над тем, добавить туда ещё коньяка или мне уже хватит?

Подруга по барменской стезе, заметив мой пристальный интерес к бутылке, тут же убрала её от греха подальше. И приложилась кулаком по столу, безапелляционно заявив:

— Либо ты туда идёшь, либо тебя туда тащат. Но на работу сегодня в «Максимуме» ты выйдешь, без вариантов. Такой шанс выпадает раз в жизни! И я буду не я, если дам тебе его просрать!

Грозный рык подкрепил увесистый подзатыльник, от которого я только чудом не встретилась лбом со столешницей. А подруга, смерив меня напоследок очень выразительным взглядом, отправилась готовить мне костюм на смену. Попутно бурча себе под нос что-то об удачливых засранцах, не ценящих выпавший им шанс.

Вздохнув, я потёрла лоб и снова уткнулась носом в кружку. То, что Маргоша в курсе моего нового места работы меня не удивило. Барменская тусовка, как это ни странно, специфична, многогранна и довольно закрыта. Тут все про всех знают и это не смотря на то, что стать барменом не пытается только ленивый. Что не мешает порою передавать рекомендации, как говорится, из уст в уста. И далеко не всегда речь идёт о рекомендации в отношении будущего работника.

Тихо фыркнув, я отпила порядком остывший кофе и бездумно растрепала спутанные пряди на затылке. Вообще забавный стереотип, что это клуб выбирает бармена, а не бармен клуб. Нет, доля истины в нём точно есть. За работодателем всегда остаётся право выбора: зелёный новичок, человек с рекомендациями или человек с репутацией. И да, два последних это тоже большая такая разница. Однако, как в тех же клубах и барах есть «чёрный список» для посетителей…

Так и среди барменов есть перечень клубов, куда не стоит идти. Даже на временную работу. Даже если совсем на мели. Ей богу, лучше в самой убогой пивнушке перекантоваться пару недель, чем попасть в одно из таких заведений. Было дело, были грабли. Не понравилось, и повторять не тянет!

— Бабочка или селёдка? — высунулась из коридора Марго, сдувая с носа прядь ярко-алых волос. И отвесила щелбан кому-то из младших близнецов, сунувшихся следом за ней. — Кыш, мелочь! Так что? Бабочка или селёдка?

— Селёдка, — вздохнув, я подпёрла щёку кулаком, с каким-то безысходным отчаяньем понимая, что идти придётся. Исполнить угрозы для Марго, как для меня смешать виски с колой, дело пары минут и одного телефонного звонка.

— Значит, приталенный жилет-корсет… О, а это мысль! — задумчиво протянула подруга и тут же скрылась с глаз долой. Попутно утянув неугомонных мелких за ухо.

Вздохнув ещё раз, я машинально потрепала по мохнатым ушам ластившегося щенка. Тот поставил крупные, неуклюжие лапы мне на колени и ткнулся холодным носом прямо в бок. Я аж подпрыгнула от неожиданности и только тогда сообразила, что пальцы утонули не только в густой шерсти, но и в чём-то склизком.

— Твою ж… Лохматую ведьму! — озадаченно протянула, разглядывая уляпанного в чём-то белом щенка. Подняв руку, подозрительно принюхалась и уныло протянула. — Ну всё, писец моему…

— Натах, а ну тащи сюда свой зад! — раздался зычный вопль Марго из глубины квартиры. А я, подхватив щенка под круглое пузо, отправилась на её голос, проворчав себе под нос:

— Писец моему дорогущему крему для лица. Нет, я понимаю, что лица для этого крема, учитывая его стоимость, слегка не наблюдается… Но блин! За что?!

Щенок заливисто тявкнул, активно елозя в моих руках и виляя хвостом, как пропеллером. Умудрившись по пути с кухни в ванную вытереть крем о домашний топ и теперь активно втирая его всем своим телом в ткань. Безнадёжно испортив любимую пижаму раз и навсегда. Шансы отстирать эти жирные пятна были не просто минимальны, они грозили уйти в минус бесконечность с каждой минутой.

Вытерев наглую собачью морду влажным полотенцем, я увернулась от мягкого, тёплого языка и отпустила хулигана на волю. Громко тявкнув, он тут же унёсся куда-то в сторону зала, стащи кухонное полотенце, упавшее с корзины для белья на пол. После чего я нехотя побрела на поиски дражайшей подруги, про себя в первый раз за всё время жалея о том, что барменская тусовка такая закрытая.

Потому что ничего удивительного в осведомленности Мезенцевой о моём новом месте работы не было, да. Как не было ничего хорошего в том, что от угроз до их исполнения Марго разгоняется меньше, чем за пять минут. Не знаю, дело тут в красном цвете волос, взрывном темпераменте или опыте работы вышибалой в провинциальном баре… Но доводить до греха не рекомендуется.

Не то внесут меня за руки и ноги в «Максимус», да через главный вход. Ещё и красной лентой перевяжут с кокетливым бантом. И дарственную надпись на лоб налепят, ага. Водостойкую подводку со лба свёл только спирт и то, не до конца.

Подруга нашлась в моей комнате, у шкафа с одеждой. Марго мурлыкала себе под нос какую-то попсовую мелодию, двигая попой такт оной. И закатав рукава кипенно-белой, классической рубашки, придирчиво перебирала мой скромный гардероб. Попутно выкидывая на пол то, что пришлось ей не по вкусу. Не по её взыскательному, утончённому, блин, вкусу!

Я даже рот открыть не успела, как в меня полетела красная, шёлковая рубашка и зауженные чёрные брюки, которые я поклялась никогда больше не надевать. Уж слишком явно они подчёркивали мои достоинства, привлекая ненужное внимание. О чём я и сообщила, скептично разглядывая гипотетическую форму:

— Я в этом никуда не пойду.

— Солнышко моё, ты же знаешь… Либо ножками, либо в бессознательном состоянии в багажнике, — мягко улыбнулась Мезенцева, заправив за ухо прядь волос. И пожала плечами в ответ на мой возмущённый взгляд. — Давай, в темпе вальса. До начала смены два часа, а мне тебя ещё в порядок надо привести. Чего стоим, кого ждём? Или ты… Боишься? Вот уж не подумала бы, Снегирёва!

— Тьфу на тебя, — вздохнув, я хмуро глянула на довольно улыбающуюся Марго и поплелась в ванную. Про себя бурча, что уж чего-чего, а страха во мне ни на грамм. Я просто чуть-чуть мандражирую, ведь так? И не боюсь, совершенно, ни капельки.

Ведь не боюсь же?

Глянув на собственное бледное отражение, с вороньим гнездом на голове, синяками под глазами и дрожащими губами, я мрачно констатировала, что видимо того, всё-таки боюсь. Правда, не понятно чего больше: новой рабочей смены или же гипотетической встречи с «любимым» преподавателем. Жаль времени на размышления или попытку найти аргументы «за» самовольный прогул мне не оставили. Марго совсем не деликатно пнула дверь в ванну, напомнив о том, что часики-то тикают. А спорить с ней…

Ну, не безопасно, да. Для нервов, репутации и собственной жизни!

Дальше всё завертелось так, что я удивляться уже не успевала, не то, чтоб как-то возражать. Выдернув из ванной, Марго усадила меня перед зеркалом и принялась наводить марафет. Напевая набивший оскомину хит какой-то новомодной певички, мнившей себя звездой. И лишь убедившись, что результат соответствуют её явно завышенным требованиям (час на макияж, это даже не смешно!), меня погнали одеваться и сооружать причёску. Заплетая мне волосы, Мезенцева чертыхалась, мученически вздыхала и едва не сняла с меня скальп, стянув сложную косу на затылке так, что у меня из глаз искры посыпались.

И только поправив пару прядей, огладив попутно воротник рубашки, она позволила мне посмотреть, что же в итоге получилось.

Что могу сказать? Результат был… Удивительным. Из зеркала на меня смотрела симпатичная брюнетка, с огромными, выразительными глазами и чуть припухлыми красными губами. Без привычных синяков от вечного недосыпа и почти что благородной аристократической бледности. В узких брюках, алой рубашке и чёрном, приталенном жилете с большим вырезом и застёжкой под грудью. Галстук-селёдка, цвета слоновой кости, был скрыт частично жилетом и прекрасно оттенял всю композицию.

Привлекая большую часть внимания к груди и без того подчёркиваемой жилетом.

— Мда… — несколько растерянно протянула, с трудом удержавшись от желания запустить пальцы в волосы на затылке. — А может это… Что-нибудь поскромнее?

— Это и так скромно, — фыркнула Марго и возвела глаза к потолку. После чего глянула на часы на запястье и с сожалением протянула, плохо пряча нотки довольства в голосе. — К тому же, до начала смены осталось полчаса. А тебе ещё надо добраться до клуба. И нет, на мопед ты сядешь только через мой труп, сестрёнка. Только такси, только хардкор!

— Марго…

— Я уже вызвала машину, водитель ждёт, — ангельская улыбка совершенно точно не сочеталась с дьявольским характером и дерзким образом. Марго накрутила на палец красный локон и снисходительно добавила. — И не благодари меня. Считай, что я сегодня твоя фея-крёстная!

— Угу, та самая, которую не пригласили и она принцессу в отместку прокляла!

— Ой, ну это уже мелочи… Тебя за ручку, что ли до машины довести? — подруга вытянула руку, рассматривая свой безупречный, готично-чёрный маникюр.

— Да иду я, иду…

Потратив ещё минут пять на то, чтобы выдать ценные указания младшим членам семьи и спасти от гиперактивного щенка свою кожанку, я нехотя вышла из дома. Чтобы остановиться в нерешительности около служебного входа в «Максимус», ёжась от прохладного ветра. Спрятав руки в карманы куртки, я закусила губу, не обращая внимания на то, что «съедаю» помаду и отчаянно пытаясь набраться храбрости, дабы сделать последний, оставшийся шаг.

Правда, сделать его я так и не смогла. Чьи-то руки обхватили меня за талию, притягивая к широкой мужской груди, не реагируя на мои попытки освободиться. Я собралась, было, заорать и позвать на помощь, когда ухо обжёг горячий, хриплый шёпот:

— Привет, совушка. А я скучал…

Колени предательски дрогнули. По телу прошла тёплая, приятная волна, а сердце заполошно застучало в груди. Вот только язык сработал быстрее, чем я успела его прикусить. И неосознанно прижавшись ближе к мужчине, я в который раз за время нашего знакомства, тихо, но вдохновенно выдала:

— А я по вам нет, Алексей Валерьевич! И… Поставьте меня назад!