Глава 2

Вряд ли он услышал последнюю фразу, скорее прочитал по губам. Вася закрыл глаза. Его дыхание стало плавнее. Но, главное, ураган начал стихать. В конце Вася дышал так медленно, что заметить движение грудной клетки было очень трудно.

Ветер вокруг нас практически стих.

Я осмотрелся. Голая земля. Ни травинки, ни деревца не осталось. Про лагерь и говорить не приходится. Проплешина голой земли простиралась метров на двести. Дальше лес был просто поломан и свален в непроходимый бурелом.

Пятно, около метра в диаметре, оказалось единственным участком земли, мало пострадавшим от урагана, и находилось оно у нас под ногами.

— Живые! — Раздался крик слева.

Я повернулся в ту сторону. Вася тоже открыл глаза, заинтересованный воплем. Третий стоял на валу из стволов деревьев и махал нам рукой. Я помахал в ответ.

— Как ты? — Поинтересовался у Василия.

— Ещё не знаю. — Ответил задумчиво он. — Весьма необычные ощущения.

— Чтобы твои необычные ощущения не приводили к таким катастрофическим последствиям, займись изучением дыхательных практик и медитацией. У тебя магия на дыхание завязана. Освоишь контроль над дыханием, будешь управлять своей магией. Не освоишь, она будет управлять тобой. Но недолго. — Намекнул я на окружающие нас последствия такого управления.

— Научишь? — С надеждой спросил Вася.

— Я уже научил тебя всему, что знаю по этой теме. А знаю я только названия. В моём мире с помощью дыхательных практик люди чудеса творили. И это притом, что магии в нашем мире нет. На Востоке много разных школ единоборств, основанных на дыхании. В Китае, Японии и, по-моему, в Корее. Но может, и в других государствах есть. Поузнавай. У тебя возможности большие в этом плане.

— С Китаем у нас напряжённые взаимоотношения. Они всегда были закрытой страной, а с появлением магии к ним даже разведку не зашлёшь. — Разговаривая, мы наблюдали, как Третий ловко пробирается через бурелом.

— Этим практикам тысячи лет. Покопайся в архивах. Должно что-нибудь быть по ним. — Я снова осмотрелся. — Где Катя с Благородием? Они же вместе бросились бежать.

— Выходит далеко убежали. — Хмыкнул Вася.

— Я смотрю, такие бури у вас известны. Как их объясняют и почему никто не постарался тебе помочь?

— Никто не знает, как помочь. — Выделил слово «как» Вася. — Маг должен сам совладать со своей силой. Архимаг. Поэтому их мало.

— Значит, ты архимаг? Поздравляю!

— Рано меня архимагом считать. Это ведь не только сила, но также умение и опыт. Пока я всего лишь сильный подмастерье.

— Ну ты дал! — Третий, наконец, добежал до нас. — Молодец, что со всплеском справился. Я уже думал вам кранты. — Восторженно частил он.

— Где Катя с Благородием? — Остановил я поток его слов. Третий пришёл со стороны железной дороги, а Благородие, насколько помню, побежал в сторону Аберрации.

— Катя в лесу ждёт, а где Благородие я не знаю. Он в другую сторону побежал. — Подтвердил мои мысли Третий.

— Возвращайся к Кате и двигайтесь в сторону вагона. Здесь у нас ничего не осталось. Искать вещи в буреломе не вижу смысла. — Распорядился я. — Мы пойдём Благородие искать. Вдруг его завалило. С его весом быстро не побегаешь.

— Так пошли вместе. — Предложил Третий. — Если его брёвнами завалило, то лишняя пара рук вам не помешает.

— Иди к Кате. Мы справимся сами, а девчонка одна в лесу. Ещё упрётся куда-нибудь. Потом её искать придётся.

— Как скажешь. — Не стал спорить со мной Третий. — Встретимся у вагона.

До бурелома дошли молча. Василий размышлял о чём-то своём. Я выискивал отсветы от артефактов Благородия. Он их обычно прятал в свои мешочки, но те могли порваться, если Благородию не повезло.

— Не могу подсчитать, сколько раз ты мне жизнь спасал. — Неожиданно заговорил Василий.

Мы начали забираться на переломанные и перекрученные стволы деревьев. Всё бы ничего, но сильно мешали торчащие под разными углами ветки.

— А какая разница? Будет возможность, отплатишь мне тем же. Или это для тебя принципиально?

— Но всё-таки?

— Шесть.

— Как шесть? — Аж остановился Вася.

— Долго перечислять. — Отмахнулся я. На самом деле я ляпнул цифру от балды. — Это всё равно ничего не изменит.

— Я не люблю быть должен. Но шесть раз! Как мне расплатиться с тобой?

— Убейся. Сразу все долги спишутся. Только сделай это так, чтобы я не видел. Не люблю делать ненужную работу. — Я залез на самую верхнюю точку бурелома и заорал: — Толстый! Ты где⁈ Ау!

— Давай серьёзно поговорим? — Не унимался Василий. — И незачем оскорблять нашего командира.

— «Толстый» орётся громче, чем «Благородие». — Возразил я. — Не думаю, что он обидится. Чай не малолетняя девица. Толстый! — Пришлось вскинуть руку в останавливающем жесте. Вася никак не хотел замолкать. — Показалось. — После нескольких секунд напряжённого вслушивания произнёс я. — Завал продолжает оседать, и дерево издаёт разные звуки.

— Не уходи от вопроса. — Потребовал Василий.

— А почему я должен решать твои проблемы? — Посмотрел ему прямо в глаза, чтобы он больше не думал, что я шучу. — Мне от тебя ничего не надо. Материально я вроде как обеспечен. — Хлопнул по карману, где лежал ключ-артефакт. — Титулы мне нахрен не сдались. То есть, я не против привилегий князя или графа, но привилегии обычно отягощены обязанностями. Вот от обязанностей меня воротит. Лучше останусь простым, свободным гражданином. Другие вопросы есть?

— Нет. — Буркнул Вася, отводя глаза.

— Тогда полезли дальше. Будем надеяться, что Благородие не под этим завалом.

* * *

— Что с ними? — Заметив Третьего, Катя бросилась ему навстречу.

— На удивление живы и здоровы. — Улыбнулся довольный парень. — Пошли Благородие искать, а нам сказали ждать их возле вагона.

— Мы можем им помочь.

— Чем? Тем, что потеряемся и потом начнём искать друг друга по лесу, пока от голода не загнёмся? — Засыпал Третий девушку вопросами. — Пошли, чуть дальше по тропе встанем, если уходить не хочешь. У меня спички остались. Костёр разведём. Я попробую найти посуду, чтобы воды принести, а ты какой-нибудь травки для чая найди. Разбираешься в травах?

— Разбираюсь. — Кивнула девушка.

* * *

— Ты уверен, что он пошёл именно в этом направлении?

— У меня с ориентацией в пространстве проблем нет. — Ответил я.

Основной вал бурелома закончился. Теперь в лесу попадались лишь редкие стволы деревьев, закинутые сюда ветром. Мы отошли уже довольно далеко, когда Вася крикнул:

— Вон он!

Я обернулся и проследил за его рукой. Непонятно, как Вася смог разглядеть Благородие придавленного стволом сосны и прикрытого ветками. В общем-то, виднелись одни сапоги из-под веток. Василий бросился к командиру и хотел схватить его за ногу.

— Стой! — Рявкнул я. — Не спеши. Можешь хуже сделать.

Судя по положению тела и ствола дерева, у Благородия могла быть сломана спина. Я подошёл и раздвинул ветки. Ствол угодил толстяку в район лопаток. Протиснувшись между веток, пощупал пульс на шее. Пульс был. Благородие лежал без сознания и хрипло дышал. Возле его рта подсыхала весьма неаппетитная лужица рыготины. Повезло, что не захлебнулся. Если его положение можно назвать везением.

— Надо убрать дерево. Если у Благородия сломана спина, то любое лишнее движение может его убить.

— Он лекарь и в состоянии сам себя вылечить. — Напомнил Вася.

— Чего же он тут разлёгся? — Задал я резонный вопрос.

Ответа не последовало. Я осмотрел сосну. Её обломило возле корня, и большая часть ствола была без веток. Так бывает, если сосна растёт в густом лесу. Будет легче ворочать.

— Вася, я подниму дерево, а ты подлазь под ветки и смотри, чтобы Благородие ими с места не сдвинуло. Хоть своим телом прикрывай, но не дай веткам тело пошевелить.

— Ты только на меня это бревно не положи. — Проворчал Василий, пробираясь к телу командира. — Начинай. Только потихоньку.

Прикинув, где расположен центр массы у сосны, я присел и подсунул под неё обе руки. Потом медленно начал подниматься.

— Стой! Сместись чуть влево. — Скомандовал Василий. — Там ветка толстая. Вот. Теперь нормально. Можешь смело тащить дерево вперёд.

— Спасибо за разрешение. — Просипел я.

Всё же сырая лесина не самая лёгкая и удобная вещь для переноски. Сделать смог лишь пару шагов. Потом упёрся в деревья. Но Благородию этого должно хватить.

— Опускаю! Следи за ветками! — Предупредил Васю и медленно положил ствол на землю. — Как он там? — Разогнувшись, спросил я.

— У него сломана шея. Странно, что он до сих пор живой.

— Этого я и боялся. Сейчас любое неосторожное движение может его убить. — Повторил я на всякий случай и начал обламывать мешающиеся ветки. — Очень аккуратно посмотри у него на поясе и в карманах мешочки с артефактами. Должен же у лекаря быть лечебный артефакт с собой. — Посоветовал Васе. Ветки подлиннее я откладывал в сторону. На случай если придётся сооружать носилки.

— Ещё бы знать, что эти артефакты делают.

— Просто доставай их по одному и прикладывай к шее. — Посоветовал я. — Авось какой-нибудь и сработает.

Мешающие ветки кончились, и я присел на злосчастную сосну. Начал смотреть, как Вася попеременно прикладывает к Благородию артефакты, извлекаемые из мешочков.

Один из артефактов светился еле-еле, а когда Вася его поднёс к шее Благородия, он погас совсем. Это меня заинтересовало, но при Васе, что-либо предпринимать я не хотел. Ну их, власть предержащих. Никогда не угадаешь, что им придёт в голову. Главное — оправдание у них универсальное есть: на благо государства!

— Ничего не помогло. — Василий растерянно посмотрел на меня. — Что будем делать?

Я достал из кармана ключик, произнёс формулу передачи артефакта и протянул ему. Вася с интересом начал его разглядывать.

— Занятная вещица. Зачем он мне сейчас?

— Откроешь вагон. В нём стоит сейф. В сейфе точно есть артефакты. Пошарь в вагоне внимательно, у Благородия должны быть другие артефакты. Не верю я, что он все на себе носит. Что найдёшь, неси сюда. Будем пробовать методом научного тыка. Другого выхода я не вижу.

— Ты здесь останешься?

— Да. Послежу, чтобы его суслики не съели. — Улыбнулся я, кивнув на толстяка. — Беги давай. Сейчас каждая минута на счету. Ещё у Кати спроси, что у неё за артефакт. Может, он живую воду делает.

— Хорошо. Я быстро. — Вася сорвался с места и исчез в лесу. Ему хватило ума пойти в обход, а не лезть через бурелом.

Подойдя к Благородию, я присел на корточки и нашёл тот самый амулет, действие которого удалось засечь. Вытряхнув его из мешочка на ладонь, убедился, что это не амулет, а пресловутый конструкт. Знакомая вязь из проволочек оплетала чёрный камень, и не просто шла поверху, а была утоплена в канавки, проточенные в камне.

Конструкт почти не светился. Энергия в нём кончилась или была на минимальном уровне, недостаточном для его срабатывания. Наудачу я закрыл глаза и представил, что посылаю энергию в артефакт, как делал это в Аберрации.

Естественно, ничего не получилось. Пройдя через туман, я перестал видеть магические линии и не мог с ними взаимодействовать. Но я надеялся, что эта способность у меня никуда не делась.

Вариант решения нашёлся почти сразу. Только для его осуществления пришлось делать небольшой подкоп.

Линза, через которую Благородие видел магию, находилась у него в нагрудном кармане. Старая не потревожить тело, я достал монокль и приложил к глазу.

Первым в поле зрения попал Благородие. В лесу было сумрачно, поэтому свечение, идущее от его тела, я увидел сразу. Голова при этом оставалась обычной. Похоже, травма шеи повредила прохождение магии.

К сожалению, никаких нитей я не увидел, только равномерное свечение. Хотя вру. Если приглядеться, то можно было заметить более яркие пятна на общем фоне. Но, как я не концентрировался, даже дышать пробовал по-разному, ничего больше не разглядел.

Начал исследовать конструкт, у которого закончилась энергия. Ничего интересного. То есть, интересно, зачем эти кружева из проволоки намотаны на камень, но так как ничего не понятно без знания элементарных азов, то и смысла в тупом разглядывании нет.

Уже хотел убрать монокль в сторону, как заметил очередное светлое пятнышко на боку конструкта. Решил посмотреть на него поближе и поднёс к глазу с моноклем. Проявились детали, но всё ещё мутно, словно не в фокусе. Отодвинул монокль от лица и прижал к нему конструкт.

Теперь мне стала видна знакомая структура из переплетённых линий. Что интересно, к проволочкам они не имели никакого отношения. Наудачу ткнул пальцем в центр монокля и попытался напитать линии. На удивление, конструкт сразу засветился ярче. Попробовал добавить энергии, но изменений не заметил. Ёмкость конструкта оказалась небольшой.

Ну как получилось, так получилось. Поднёс конструкт к шее Благородия. Стала видна светящаяся нить, протянувшаяся от конструкта к повреждённому месту. Нить начала блуждать по коже, но надолго её не хватило. Конструкт разрядился. Я проверил через монокль состояние Благородия. Никаких видимых изменений не обнаружил.

Делать всё равно было нечего, и я начал «лечить», периодически заряжая конструкт. Исходил из простой мысли: вряд ли лекарь таскает с собой что-то убойное, а если таскает, то загнулся бы окончательно от первого применения.

Повторять зарядку пришлось восемь раз. Причём заряжать удавалось только через монокль. Просто видеть линии оказалось недостаточным.

При очередной проверке я увидел, что свечение тела распространилось на голову. Дыхание Благородия тоже изменилось. Стало не таким хриплым и натужным.

— Благородие! Очнись! — Позвал я. Он лекарь. Магия ему теперь подвластна. Пускай сам долечивается.

— Пи-и-ить! — Просипел толстяк.

— Нету воды. У тебя шея сломана. Лечись, потом пойдём воду искать.

Благородие что-то невнятно зашипел. Вроде бы ругался. Длилось шипение недолго. Его тело сначала задрожало, затем расслабленно обмякло.

— Как же мне хреново. — Довольно внятно произнёс Благородие и встал на четвереньки. Его немного покачивало. Тогда он сменил позу на более устойчивую, сев на задницу. — Точно воды нет?

— В колодце есть, но до него идти надо. От лагеря ничего не осталось. Голое поле.

— Как ты выжил?

— Мы с Васей оказались в центре урагана. Там относительно тихо и безопасно.

— Как он… Что с ним стало? — Во взгляде Благородия проступила вселенская печаль.

— Побежал к вагону артефакты искать. Я подумал, что у тебя точно должны быть другие. Не все же артефакты ты на себе носишь.

— Он жив? — Воспрянул толстяк.

— По-твоему, я труп к вагону отправил? — Не удержался от колкости.

— Ох и язва ты, Иван. Не зря вашу породу забвению предали. Видать всем родом нервы императрице трепали.

— Ты, Благородие, на мёртвых не наговаривай. Они мне хоть и не родня, но не по-людски это.

— Ладно, ладно. — Смутился толстяк. — Я со смертью чаще тебя вижусь. Поэтому и юмор у меня такой специфический. Что же вы так неаккуратно с ценными вещами? — Он заметил разбросанные вокруг мешочки с артефактами.

— Мы по глупости решили, что ты ценнее. Больше такого не повторится!

— Язва. — Беззлобно буркнул Благородие, распихивая артефакты по местам.

— Держи. — Я протянул ему монокль и конструкт.

— Что ты с этим делал? — Заинтересовался Благородие.

— Тебя лечил.

— Ты хочешь сказать, что вылечил меня «протрезвителем»? — Я пожал плечами и предпочёл промолчать. — Теоретически это возможно, но практически… — Он посмотрел на меня, ожидая ответа.

— Надо было подержать его подольше. Через монокль было видно, как у тебя магия начала в голову проникать. Лечил-то ты себя сам.

— Ну да. — Благородие задумался. — Темнишь, как обычно. — Пришёл он к выводу.

— Ты ходить можешь? Или будем здесь Васю ждать?