Глава 3

— Дай мне минутку в себя прийти. — Поморщился Благородие и облизнул сухие губы. — Как там Двенадцатая с Третьим?

— Живы. — Коротко ответил я.

Толстяку понадобилось больше времени, чем минутка, но вскоре мы уже шли в сторону вагона, обходя по дуге место бывшего лагеря. Колодец был у нас на пути. Надеюсь, его не завалило при катаклизме.

— Благородие, так что произошло с нашим Васей? — Решил я проконсультироваться у более информированного специалиста.

— Магии в нём оказалось больше того количества, которым он мог управлять.

— Это я уже понял. Но неужели нельзя этот выброс как-то отслеживать?

— Вообще-то, стараются. Обычно с момента активации дара, до выброса проходит не меньше трёх дней, и есть масса надёжных предвестников. — Благородие запыхтел, перебираясь через очередное дерево. Обходить принесённый ураганом ствол выходило дольше. — Только, понимаешь, какая незадача. Таким людям не требуется посещение Аберрации. Она нужна слабосилкам.

Он замолчал, но снова спрашивать меня, как так получилось, или намекать, что я в этом замешан, не стал.

— Третий за что сюда попал? — Решил сменить я тему.

— Неважно. — Отдуваясь, ответил Благородие. — Ты и так знаешь слишком многое. Оставь хоть этого парня в покое. Лучше расскажи, как помог Восьмому. Может, твой способ спасёт ещё чью-то жизнь.

— Просто угадал. Вот смотри, он начал кашлять, а потом часто дышать. Одновременно поднялся ветер. Я заставил Васю дышать медленно и глубоко. На этом всё.

— А если будет маг огня? Как, по-твоему, стоит поступить?

— А как у него проявляется выброс? С чего всё начинается? — Задал я встречные вопросы.

— Мне довелось увидеть, чем заканчивается. — Тяжело дыша, мрачно произнёс Благородие. — Пеплом.

— Я догадался. Если планируешь меня подсунуть к такому кандидату в маги, то обломись. Я не бессмертный и жить хочу.

— Обломись? — Не понял Благородие.

— Ага. Как веточка. Хрусь, и в сторону полетел.

Возле колодца нас ожидала другая проблема. Ведра, которым мы раньше доставали воду, в нём не было. Только верёвка осталась, аккуратно отвязанная.

— Кто-то украл ведро. — Сиплым голосом заявил толстяк. Видать, совсем жажда замучила.

— Ты же маг. Заставь воду саму подняться. — Предложил ему.

— Издеваешься?

— Тогда пошли дальше. Видно, не ты один пить хочешь. Третий, наверное, ведро забрал. Больше некому.

— Я сдохну, пока дойду до вагона. Придумай что-нибудь. Ты можешь!

Плюнув, я стянул с себя сапог. Распустил конец верёвки и привязал более тонкие волокна к хлястику сапога. Поняв, что я хочу сделать, Благородие поморщился, но промолчал. Пришлось хорошо побултыхать сапог в колодце, прежде чем он наполнился водой.

— Держи, страждущий. — Я протянул ему полный сапог. Кожа была качественная, как и швы, поэтому вода не протекала. — Не переживай. У меня вся одежда новая. Провонять ногами сапог ещё не успел.

— Знаю. — Буркнул Благородие.

Пил он жадно. Я только сейчас вспомнил, что он без нас бухал. Выходит, это его сушняк догнал. Меня передёрнуло от воспоминаний.

— Пить захочешь и из лужи напьёшься. — Толстяк заметил моё передёргивание. — Ты, я так понимаю, пить не будешь?

— Просто не хочу. Я же не бухал две недели. — Благородие собрался вылить воду, но я его остановил. — Оставь. Опять ведь захочешь. Я и босиком нормально дойду.

Второй сапог я просто выкинул. Смысла его таскать с собой, я не видел.

* * *

— А вот и ведро. — Указал я на пропажу, стоящую возле свежего костра.

Воды в ведре не было. Ей потушили огонь. Благородие перелил в него воду из сапога, а тот отправил в кусты. Также молча мы двинулись дальше.

* * *

— Как вы, Ваше Благородие? — Вася выскочил на нас из-за поворота тропы, хотя его передвижение мы услышали раньше.

Шум леса от сильного ветра сопровождал передвижение Василия. Вот и сейчас по окружающему нас лесу гуляли воздушные вихри, шумя листвой, а иногда треща ветками.

— Отдышись или нас опять стволами закидает. — Посоветовал я. — Живой наш Благородие. Сам оклемался.

— Я других артефактов не нашёл. Только те взял, что в сейфе были. — Василий протянул артефакты Благородию.

— Иди, Восьмой, готовьте еду. Тебе есть усиленно надо. — Зажав мои артефакты в руках, распорядился Благородие. — Мы потихоньку пойдём. Я хочу с твоим другом поговорить.

Василий с вопросом взглянул на меня.

— Иди. — Кивнул ему. Объяснять я ничего не собирался.

Он спохватился и вернул мне ключик, произнеся соответствующую формулу.

— Он мне больше не нужен. — Сказал Василий.

* * *

— Я хочу знать, что это за артефакты. — Раскрыл ладони Благородие, когда Василий спешным шагом удалился от нас. — Другой возможности спокойно поговорить у нас не будет.

Артефакты я передал Благородию. В формуле не стал ограничивать срок владения. Обмануть он меня не сможет, а другой возможности для передачи и правда не предвидится. Толстяк принялся изучать артефакты.

— Невероятно! Слушай, Иванов, ты не хочешь в Аберрацию снова наведаться? Принесёшь ещё артефактов, а мы тебя здесь подождём. — Благородие сам не верил, что я отвечу положительно, но всё же задал этот вопрос.

— Закатай губу. — Разрушил я его надежды. — Лучше расскажи, что я нашёл.

— Примерно миллион шестьсот, за вычетом моей доли. — Ухмыльнулся толстяк. Теперь понятно, зачем он захотел меня снова в Аберрацию отправить. — Причём все три артефакта придётся сдать государству. — Он с интересом посмотрел на меня. — Как так получается, что ты с каждым разом артефакты всё более редкие и ценные приносишь? Если так пойдёт дальше, то ты и кровавый камень найдёшь. Может, рискнёшь?

— Нет, не рискну. Я жить хочу. И ты ошибаешься. Эти артефакты я принёс раньше, чем последние. Так что никакой последовательности здесь нет.

— Действительно. — Взгрустнул Благородие.

— Если ты их собираешься сдать государству, а не продать на чёрном рынке, то твоя доля должна быть меньше оговорённой. — Неожиданно сообразил я. — Риска ведь никакого. — С ценой он меня не обманул. Клятва не дала, но договор предусматривал риск при торговле на чёрном рынке.

— Держи. — Толстяк протянул артефакты мне. — Иди сдай. Только заранее объяснение придумай, откуда они у тебя, и почему ты не можешь рассказать об их свойствах.

— Убедил. — Я не стал забирать артефакты. — Признаю твою правоту. Но, может, расскажешь о них?

— Лучше воздержусь. А то ты и правда рванёшь на поиски. — Хохотнул Благородие, пряча артефакты по карманам. — Пойдём быстрее. Надоело мне здесь. — Он подхватил ведро и поспешил вперёд меня.

* * *

Катя готовила новый обед на магической плитке. Третий ей помогал. Василий сидел снаружи вагона, в сторонке, и цедил молоко. Вид у него был уставший и слегка осунувшийся. По-моему, он даже похудел.

— Слушай мою команду! — Благородие словно очнулся и отбросил в сторону ведро. Его он так и нёс, при этом задумался настолько, что воду из него не пил. — Грузимся в вагон и едем до Воркуты. Нечего нам здесь больше делать.

— Вы, Ваше Благородие, хотели Василия долечить. — Напомнила Катя.

— И долечу. Я с ним поеду. Хватит с меня Аберрации. — Толстяк ловко запрыгнул в вагон. — Забирайтесь Васи в вагон. Нечего время тянуть.

— Благородие, а как мы поедем? Там же на путях вагоны других групп стоят. — Не удержался я от вопроса.

Василий с трудом забрался в вагон, пока я держал его молоко.

— Бестолочь. Подумай лучше. — Беззлобно ругнулся толстяк.

— Магия?

— Ага. Наш вагон будет перепрыгивать препятствия. Как мы, по-твоему, сюда попали, если на путях находились вагоны других групп? Многие здесь годами стоят.

— Да скажи нормально. Чё за хождение кругами? — Решил поторопить Благородие.

— Кто бы говорил, Седьмой. Кто бы говорил. — Глубокомысленно намекнул он на моё нежелание говорить правду. — Для каждой группы от основного кольца отходят отдельные ветки. Понял теперь?

— Теперь понял. А до кольца на магии доедем. — Закончил я.

— Именно. Там нас состав подберёт. Они регулярно ходят. — На этих словах Благородие закрыл дверь. — Устраиваемся и ждём. Дня три назад добираться будем.

* * *

В Воркуте нас прямо на перроне развели по разным машинам. Меня доставили в большое здание в центре города и передали двум сотрудникам Государственной Безопасности. Сначала они взяли у меня пробу крови, каким-то сложным конструктом. После того как ощутил укол в пальце, я вспомнил, что похожую процедуру со мной проводили те архаровцы, которые сдали меня в прокуратуру. ГБ-шник с конструктом сразу исчез в коридоре.

Я напрягся, но всё закончилось беседой со вторым сотрудником ГБ. Сам разговор выглядел чистой формальностью. Ни о чём серьёзном он меня не спрашивали. Его интересовал только артефакт, который сразу был оценён по верхней планке, названной Благородием. Я даже торговаться не стал. Ценность местных денег была для меня непонятна. Понимал, сумма очень большая, но пока не знал, на что её смогу потратить.

ГБ-шник закончив со мной, передал меня дальше по бюрократической цепочке. Он лично сопроводил меня в местный Архив. Именно так. С большой буквы и со всем уважением в голосе меня втолкнули в следующий кабинет.

— Василий Дураков. — Служащий Архива с нескрываемым любопытством рассматривал меня. — Желаете оставить имя или поменяете на другое?

— Меняй. Иван Иванов, меня зовут.

Я сел в удобное кресло, стоящее наискосок от стола служащего. Вроде бы и на приёме у чиновника, но просителем себя не ощущаешь. Психологи, блин.

— Нет. — Отрицательно покачал головой служащий. Представляться он не посчитал нужным. — Имя «Иван» я ещё могу записать, но фамилия предана забвению. Отменять этот указ ради одного человека никто не будет. В основном из-за обеспечения безопасности самого человека. Будет за этим человеком сильный род и новые, значительные заслуги перед государством российским, император подумает над возможностью вернуть фамилию из забвения.

Фраза получилась весьма витиеватой, но давала понять, что Константин про меня не забыл. Я задумался. Решил уточнить:

— Фамилия обязательно русской должна быть?

— Необязательно. Вы же не в церкви креститесь.

— Тогда фамилию запиши: Вонави.

Служащий на секунду завис, а потом ухмыльнулся.

— Хитрец. Но правил это не нарушает. Иван Вонави. Отчество какое записать? Надеюсь, не «Иванович»?

— Нет. Запиши «Александрович». Буду сыном победителя.

— На какой случай рассчитываете? — Выписывая каллиграфическим почерком мои данные, поинтересовался служащий.

— В смысле? — Не понял я вопроса.

— Ну, яблоко от яблони, или на детях природа отдыхает? — Он с интересом поднял на меня глаза.

— Нет. Просто имя хорошее и отчество от него звучит солидно, не то что всякие Мирославовичи.

— А чем Мирославович плохо? Солидно звучит. Даже посолидней Александровича.

— Звучит солидно, пока тебя пьяный знакомый или ребёнок не начнёт звать по отчеству, меняя местами буквы.

— Да? — Он зашевелил губами и тут же закатился от смеха. — Мимосра… — Он недоговорил, оборвавшись на полуслове, но продолжая смеяться. — Теперь понятно, почему у нас Кирюха исключительно по имени представляется.

Успокоившись, служащий закончил заполнение бумаг. Потом он поднялся из-за стола и подошёл ко мне. Я тоже встал, слишком торжественный вид имел этот странный работник Архива.

— Поздравляю вас, граф Вонави. — Он протянул мне несколько документов. — Это ваш паспорт с вашим новым именем.

Я пробежал глазами по строчкам и удивлённо поднял глаза. Никакого указания на мой титул в документах не обнаружилось. Верно поняв мой взгляд, служащий пояснил:

— Паспорт одинаков для всех. Он определяет гражданство. Крепостной вы или дворянин, определяется совершенно другими документами.

— Понятно.

Закрыв паспорт, я принялся разглядывать небольшую бумажную визитку, которая оказалась приглашением в Зимний дворец Санкт-Петербурга. Приглашался я осенью. Десятого октября.

— У Его Высочества Константина Романова будет день рождения. На нём вы будете представлены императору. Там же император вручит вам регалии графа и обещанные подарки.

— Ага. — Кивнул я. — А меня без регалий опять не заметут в штрафники? Один раз со мной такую аферу уже провернули.

— Не переживайте, ваши идентификационные данные, включая титул, уже занесены в Архив. Проверить их смогут в любом полицейском участке или госучреждении начиная с городского уровня, по первому вашему требованию. — Обнадёжил меня служащий. — На самый крайний случай можно использовать систему идентификации банков. Но те только подтвердят, что у вас есть собственный счёт. А это уже немало. Крепостным иметь собственные счета нельзя. Только родовые подсчета.

— А свободные люди? — Заинтересовался я.

— Они свободные. Могут открыть счёт, а могут и не открывать.

— А?.. — Хотел я задать уточняющий вопрос, но служащий мягко меня перебил.

— У вас будет масса времени и возможностей узнать о жизни в империи самостоятельно. Для начала советую изучить свод основных законов Российской империи.

— Так я и собирался поступить. Последний вопрос: как попасть в Крым?

— На трансконтинентальном поезде. — Улыбнулся служащий. — Вы сюда приехали на таком, только обратно поедете как нормальный пассажир. Денег у вас достаточно.

— Вообще-то, у меня нет ни копейки. Выплатить согласились, но что-то я их не вижу.

— Они в банке. На вашем счёте. Достаточно дойти до любого отделения и получить нужную сумму наличными.

— Как?..

— Ну вы же взрослый человек. Спросите людей на улице. Вид у вас довольно опрятный. Не откажут добрые люди в совете. — Подталкивая меня в сторону двери, сказал служащий. — Если совсем будет невмоготу, обращайтесь к полицейским. Желаю удачи, господин Вонави. — Улыбнулся он напоследок и закрыл дверь за моей спиной.

«Вот ведь! Даже графа не боится!» — Ухмыльнулся я про себя и пошёл искать выход из здания.

* * *

— И кто ты у нас теперь? — Спросил меня Третий.

Он стоял на широком каменном крыльце здания, в котором меня мурыжили после Аберрации, и подпирал колонну.

— Иван Вонави, прошу любить и жаловать. — Представился по новой я, упустив упоминание графа. Несколько зыбко выглядело такое, непонятно как, присвоенное дворянство.

— Значит, мне не послышалось. — Сухощавая фигура Третьего отделилась от колонны и направилась мне навстречу. — Любить тебя девушки будут, а жаловать — это мы со всем старанием. Будем знакомы. — Он протянул руку для рукопожатия. — Степан Разимов.

Я крепко пожал протянутую руку.

— Меня ждёшь?

— А кого ещё? Восьмой сразу куда-то запропастился с Благородием. Катюха, счастливая, с каким-то стариком убежала. Меня помурыжили ГБ-шники, документы всучили, клятву о неразглашении взяли, да выпнули на улицу.

Странно. С меня никакую клятву не брали. С одной стороны, это разумная предосторожность, а с другой, Константин или Благородие могли предупредить о некоторых сложностях с клятвами в отношении меня.

— Где здесь банк, не знаешь? — Спросил я.

— Узнал, пока тебя ждал. Мне тоже туда надо. — Степан показал направление, и мы сошли с крыльца. — Потом надо приодеться и билеты купить. Ты про Крым не передумал?

— Нет. Отдых в любом случае нужен. Надо ещё книжный найти. Почитать в дорогу захватить. — Поделился я планами.

— Никогда этого не понимал. — Покачал головой Степан. — Что в книгах может быть интересного? Жизнь по ним не изучишь, а проживать жизнь за других, читая о ней, тем более неинтересно.

— Темнишь, Стёпа. — Хмыкнул я. — Так и скажи, что в твоей среде чтение книг авторитет не поднимает. Но сейчас у тебя новая жизнь начинается. Меняйся сам или вернёшься к прежней.

Степан, у меня в голове, не складывался в цельную картинку. Чувствуется, что он образован и начитан. Есть манера поведения свойственная если не высшему обществу, то среднему классу точно. Но пытается он себя подать как какого-то уголовника. Слишком нарочитые оговорки.

— Ты никак решил меня уму-разуму начать учить. — Осклабился парень, повернувшись ко мне. Было непонятно, то ли он улыбается, то ли скалится.

— Третий. — Обратился я к нему по старому имени. — Ты большой мальчик, а я не твой воспитатель, чтобы тебя насильно учить. С другой стороны, я имею полное право говорить, что и как мне вздумается. Если не нравится моё общество, то давай разбежимся, оставаясь хорошими знакомыми.