Глава 19

«Ты зачем связался с убийцей своего рода? — Загробным голосом прошелестел в моей голове призрак. — Убей её! И весь род их убей!»

— С хера ли? — Не люблю материться, но тут не удержался. — Сколько веков прошло, а ты до сих пор ненавистью живёшь? Даже не живёшь, а существуешь. Вместо того чтобы обрести покой, или что тебя ждёт на той стороне, ты устроил себе персональный Ад. Зачем?

«Твой род погиб из-за этих тварей! Весь! Род должен быть отмщён!» — Не унимался Иванов. Впрочем, ничего другого от него ждать не приходилось.

— Те твари давно мертвы. — Спокойно ответил я, выискивая глазами, куда бы пристроиться.

Хотелось присесть и снять носки. За время пути они превратились в лохмотья и перестали выполнять маскировочную функцию. На стенах двора кое-где остались выведенные пентаграммы и другие знаки, не до конца смытые непогодой. В центре, сквозь траву, проглядывали остатки пепелища. Видимо, местные или церковники сожгли кости, собранные чернокнижниками, от греха подальше.

«Неважно. Наш род умер, а Романовы продолжают жить. Нужно восстановить справедливость!» — Рассерженное шипение призрака начинало надоедать.

— Во-первых, род Ивановых продолжится с моим появлением. Я хоть тебе не кровная родня, но фамилия моя мне дорога как память о прошлой жизни. Во-вторых, хватит изображать из себя сумасшедшего призрака, сорвавшего голос. Говори нормально.

Не найдя ничего лучше, я пошёл к главному входу в дом, огибая пепелище вдоль стен. Неожиданно мой взгляд зацепился за цепочку знаков, оставленную чернокнижниками вокруг многолучевой звезды. Она показалась мне такой знакомой, что я остановился.

«Ты знаешь значение этих рун?» — Нормальным голосом спросил дух.

— Нет. Но почему-то они кажутся мне знакомыми, хотя я точно никогда раньше не увлекался эзотерикой и прочей подобной чушью. — Я глянул на Иванова. Плотнее он не стал, но перестал выглядеть безумцем. — А ты знаешь, для чего они?

«Кто ты такой? — Неожиданно задал вопрос дух. — Я чую родную кровь, но в то же время от тебя веет чем-то чужеродным. Не чужим, а именно чужеродным.»

— Я смотрю, ты не окончательно свихнулся? — Задал ему встречный вопрос. — Хотя часто ведёшь себя как маньяк, одержимый жаждой убийства.

«Ты не ответил на вопрос»

— Иван Александрович Иванов. Собственной персоной. Только я из другого мира.

«И ведь не врёшь. — Констатировал Иванов. — Жаль, я надеялся, что выжил кто-то из нашего рода. Придётся передать род дальнему родственнику, вроде того кузнеца. Но он точно будет наш. Из Ивановых. А тебе предстоит умереть.»

Сказано это было спокойно. Никаких эмоций. Только констатация факта.

— У тебя уже умирал-ка отсохла, за давностью лет.

Я продолжил движение в сторону крыльца. Опасности от духа я не чувствовал. Дойдя до ступенек, опустился на верхнюю и не торопясь стянул с ног остатки носков. Достал баночку с тушью для ресниц и начал обмазывать её верхнюю часть стопы.

Краем глаза следил за Ивановым. Тот как замер возле знаков на стене, так и стоял, уйдя в себя. Неожиданно дух появился прямо передо мной. Еле угадывающиеся провалы глаз на призрачном лице, уставились на меня.

— Почему ты ничего не боишься? — Вслух произнёс призрак.

— Не знаю. Не можешь откопать мои страхи? — Я закончил намазывать ноги. Теперь они не мелькали белыми пятнами в темноте. — Слушай, старик. Сейчас происходит оформление этого участка на моё имя. Я так понимаю, уходить в мир иной ты отказываешься. Я, если честно, ничего не имею против. Будешь охранником работать. Бесплатным. И мне спокойно, и тебе занятие привычное.

— Борзеешь, сопляк⁈ — Рявкнул призрак так, что у меня аж в ушах зазвенело.

— При чём здесь борзота? Ты сам не хочешь идти на компромисс.

— В мести нет места для компромиссов! Око за око! Зуб за зуб!

— Успокойся. Твоя месть давно свершилась. Все твои обидчики мертвы и обрели покой. — Повторил я. — Это у тебя персональный Ад длится уже которое столетие. И всё из-за твоего желания отомстить непонятно кому.

— Ты не понимаешь. — Призрак покачал головой. — Романовы все должны умереть, как умерли все Ивановы.

— И что потом? Представим, что я никто. Не Иванов, хотя себя таковым считаю с рождения. Берём Романовых и их потомков. Они враз все погибают. Что дальше?

— Я уйду в мир иной со спокойной душой. — Внезапно подобрев, ответил призрак, наверное, представив эту картину.

— То есть. Ввергнув страну в смуту и многочисленные войны с соседями, ты отправишься на покой? Лучше пусть турки на твоей горе хозяйничают, чем русские люди? Так, по-твоему? — Тупой разговор с сумасшедшим призраком начал мне надоедать, и я перешёл к конкретике. — Давай решать, что с тобой делать.

— То есть как со мной? — Опешил дух Иванова.

— Очень просто. Ты подзадержался в мире живых. Мало того. Ты несёшь боль и страдания живым людям, нарушая тем самым кучу заповедей Христовых. — Никогда не был набожным, но тут меня понесло. — Не хочешь покоя? Будь по-твоему. Я найду способ, как загнать тебя в бутылку. Будешь моим персональным джином.

— До тебя многие пытались, и изгнать меня, и подчинить своей воле. — Захихикал призрак, обводя руками двор. — Но ни у кого не получилось! Думаешь, ты самый умный?

— Не ты один в этом мире задержался. Знаешь Луку? Он точно знает, как от тебя избавиться.

— Кто это такой? Что за Лука?

— Лука Огнетворец Крымский. Если не ошибаюсь, он стал духом позже тебя. Но! Он — дух святой! Людям помогает, в отличие от тебя. Знания его обширны. Так как он не съедаем жаждой мести и другими пороками, открыто ему больше, чем тебе. — С этими духами скоро на старославянский перейду, или вообще на древнерусский.

— Хорошо. — Неожиданно согласился Иванов. — Будь по-твоему. Оставляю я этот несправедливый мир, чтобы встретиться с моими родными в мире лучшем. Но сокровищ моего рода, ты не получишь! — Не смог сдержаться дух, чтобы не уесть меня хоть в чём-то. — Прощай!

Призрак начал медленно растворяться в воздухе, пока совсем не пропал. Я вздохнул. Цирк уехал, а клоуна забыл. Иванов исчез качественно, но это не значит, что он действительно ушёл.

Я попробовал задержать дыхание. Вспомнил про сумеречное состояние. Вышел из него. Снова попробовал не дышать. Через пару минут хитрый организм, попытался перейти в сумерки, чтобы компенсировать нехватку кислорода. Пришлось следить за своим состоянием.

Минут через десять мои усилия увенчались успехом. Передо мной проявился мир линий. Чётко я его видел едва на пару метров, а потом всё закрывала туманная дымка. Словно фокус у зрения резко пропадал.

Интересно, если буду часто входить в такое состояние, чем это мне грозит? Стану видеть дальше и лучше, или закончится как наблюдение за солнцем в обычный телескоп. Только там хотя бы два раза посмотреть можно, а что будет в моём случае?

Вопросов тьма, но сейчас меня интересовал дед. Точнее, его дух. Если совсем быть точным, то нужен был способ обезвредить его. Увидеть духа, и как-то воздействовать на него, я смогу, когда он приблизится на расстояние вытянутой руки, а до той поры надо искать другое решение.

Начать я решил с осмотра заинтересовавшей меня надписи, оставленной чернокнижниками. Почему-то в моей голове крутилось, что это рунная ловушка для душ. Что-то подобное я видел на полу в пещере, где очнулся после смерти.

Пройдя вдоль стены, я увидел эти знаки своим изменённым зрением. Что интересно, часть знаков состояла из плотных линий. Словно те были частью артефакта, слабенького, но всё же. Насколько я помнил, не все знаки сохранились. Только линии проступали у почти стёртых знаков так же ярко, как и у хорошо прорисованных. Напротив, были знаки, написанные с явными ошибками, и в них линий было мало. Многолучевая звезда вообще была не видна.

Покопавшись в памяти, я пальцем углубил правильные значки, или руны, как назвал их призрак. Только в моём понимании, руны — это что-то сложное, вроде китайских иероглифов. А здесь простые по начертанию знаки. Даже ни одной сложной завитушки нет.

Потом принялся править, точнее, по новой выдавливать в камне неправильно написанные руны. В трёх местах знаки вообще оказались перепутаны местами.

— Ты что делаешь⁈ — Рявкнул у меня над ухом Иванов.

Я повернул голову. В моём зрении он выглядел необычно. Фигура духа была видна чётко, но оставалась такой же полупрозрачной. Он выделялся словно сгусток тумана другого цвета. Особой насыщенности магическими линиями призрак не имел.

— Тебе было обещано проживание в бутылке? Так я своё обещание сдержу. Будешь сидеть и чахнуть, наблюдая, как жизнь проносится мимо тебя. Впрочем, ты так и сейчас поступаешь.

Если мне неожиданно проснувшаяся память не изменяет, то до завершения надписи осталось поставить одну чёрточку. Словно предчувствуя свою завершённость, знаки сами наполнялись линиями, возникающими ниоткуда. Я решил дать деду ещё один шанс.

— Что, Иванов? Будем договариваться или я заканчиваю рисунок? — Поинтересовался у призрака.

— Ты, похоже, из их братии. Из чернокнижников. — Он махнул призрачной рукой в сторону пепелища. — Кому душу продал, чтобы от меня защититься?

— Придурок старый. — Улыбнулся я, впрочем, от стены далеко не отходил, наблюдая за надписью. — Уже забыл, что я с Лукой разговаривал? Если бы он во мне черноту увидел, наша с тобой встреча вряд ли состоялась бы.

— Ещё неизвестно, что это за Лука такой. — Недоверчиво проворчал Иванов.

— Как по мне, обычный святой дух, хотя и не тот, что триединый. Он, кстати, про тебя знает. Выходит, Лука сильнее тебя и видит дальше. При мне он источник со святой водой на голой скале отворил и крестил в нём Татьяну Романову, которую ты убить хотел.

— Хотеть и мочь — вещи разные. — Недовольно буркнул призрак. — Чего ты от меня хочешь?

— Уходи. Обрети покой, или что там тебя ждёт на той стороне. Оставь в покое род Романовых и не мешай жить живым.

— Я не могу уйти. Слишком сжился с мыслью о мести, чтобы легко от неё отказаться! — Голос призрака усиливался к концу, пока не перешёл в громоподобный рёв. — Романовы должны умереть.

— У тебя был выбор.

Я нанёс последнюю черту. Надпись набухла нитями. Они вылезали за пределы знаков, переплетаясь между собой.

— Кого ты принесёшь в жертву, чтобы активировать дьявольские письмена? — Вопрошал дух. Казалось, от его рёва дрожит земля под ногами. — Может, собой пожертвуешь, ради убийц рода?

— Зачем такие сложности. — Я снова прикоснулся к надписи и начал вливать в неё энергию. — Жертвы — это не по моей части.

— Как…

Договорить призрак Иванова не успел. Надпись слилась в одно светящееся кольцо. Коротко вспыхнула и втянула в свой центр духа, опутав его коконом из магических линий.

Я осмотрел получившийся натюрморт. Чего-то явно не хватало, но никак не мог сообразить чего именно.

* * *

Маркиз Норманби нашёл султана в саду. Грузный мужчина возлежал на шезлонге в тени дерева и задумчиво ел виноград. Он отщипывал по одной ягодке с грозди и медленно забрасывал её в рот.

— Моё почтение, султан Ибрагим. — Вежливо поклонившись, поздоровался англичанин. В таком положении он оставался секунд двадцать, пока не услышал ответное обращение.

— Что привело в мой сад дорогого гостя? — Слегка насмешливо ответил султан.

Маркиз ничем не выдал своей неприязни к жирному турку, по непонятной причине восседающему на троне.

— Печальные известия, полученные мной из России, заставили мои стопы направиться в столь уютный сад, чтобы поделиться ими с Великим султаном.

— Да что ты говоришь? И чем делиться будешь? Стопами или известиями? Если уж начал говорить на нашем языке, то учись строить правильно предложения. — Лицо султана расплылось в самодовольной улыбке. Он тоже недолюбливал англичан. Не конкретно маркиза, а всю нацию в целом. Но, пока они были полезны, приходилось их терпеть.

— Султан, дело серьёзное. Но если ты желаешь шутить дальше, то я готов. — Норманби вопросительно посмотрел на турка.

— Говори. Что у тебя там случилось в России? — Султан перестал улыбаться. Радости в его глазах и раньше не было, но теперь они стали жёсткими, пронзительными, словно сверлящими гостя.

— Русский император нарушил вашу договорённость. Его дочь крестилась и теперь не сможет стать женой правоверного, то есть вашего сына.

— Глупости. Перейдёт в нашу веру. Это не возбраняется никакими обычаями. — С видимым легкомыслием отмахнулся султан от новости, но его глаза продолжали цепко следить за англичанином.

Ибрагим знал, что его гость тоже прекрасно осведомлён о возможности перехода из одной веры в другую, значит, есть что-то ещё.

— В этот раз со сменой веры могут возникнуть проблемы. — Подтвердил англичанин догадку султана. — Её крёстным отцом стал святой Лука Огнетворец Крымский.

— Лука? Это который пожёг ваше новейшее пороховое оружие, когда вы решили захватить Крым? — Весело рассмеялся султан. — Так он мёртв уже лет двести. Или я ошибаюсь, и появился другой Лука?

— Нет. Лука тот самый. Он явился в виде духа, когда дочь императора пришла в часовню, где хранились его мощи. Лука предложил Татьяне креститься, и она согласилась. Дух открыл источник прямо на вершине горы. Недалеко от часовни. В водах этого источника и произошло крещение. — Подробно объяснил маркиз.

— Тебе пора перестать употреблять опиум, мой друг? Тогда столь странные видения перестанут посещать тебя. — Улыбаясь лицом, но не глазами, предложил султан.

— Я не употребляю наркотики. — Сдержанно ответил англичанин. — Это не мои видения, а донесение разведки. О чудесном крещении слухи поползли по всему Симферополю. К часовне с источником потянулись страждущие исцеления простолюдины. Уже есть факты избавления от болезней после омовения в нём. Не сегодня завтра появятся публикации в газетах. Император решил выставить факт крещения своей дочери напоказ.

— Аллах лучше знает. — Ответил принятой в исламе фразой султан. — От меня ты, чего хочешь услышать?

— То, что пути господни неисповедимы, я согласен. — Перевёл на христианский манер англичанин. — Что вы собираетесь предпринять, в ответ на нанесённое вам оскорбление? Может настало время испробовать в деле войска, которые мы для вас готовили все эти годы?

— Это не тебе решать. — Одёрнул его султан. — Оставь нас.

Султан пренебрежительно махнул рукой, словно отгонял назойливую муху. Затем взял очередную виноградину и кинул к себе в рот. Его цепкий взгляд продолжал следить за смирено удаляющимся англичанином. Тот хорошо держал себя в руках, но взгляд опытного царедворца заметил скованность в движениях англичанина. Маркиз старательно подавлял кипящую в нём злость.

Ибрагим усмехнулся уголками губ. Игра англичан была понятна и читалась словно открытая книга. Они хотели чужими руками загрести чужое добро. Гибнуть будут подданные султана, а основную прибыль получат англичане. Так всегда было. Вряд ли что-то изменилось за прошедшие века.

Короткий взмах руки и перед султаном появился слуга.

— Визиря и министра обороны ко мне в кабинет. — Коротко бросил Ибрагим, легко поднимаясь с ложа.

Под слоями жира скрывалось крепкое тренированное тело мужчины в самом расцвете сил. За здоровьем главного человека в государстве следили самые лучшие целители. К сожалению, на востоке успешный мужчина — это толстый мужчина. Стройный султан не будет пользоваться уважением среди подданных. И пока никак этот предрассудок преодолеть не удавалось. Население Турции в основной массе оставалось неграмотным, и внедрять новые взгляды на жизнь было чрезвычайно трудно.

Неспешной походкой султан дошёл до своего кабинета. В приёмной его уже дожидались вызванные придворные.

— Проходите. — По-простому пригласил всех Ибрагим. — Мне нужно знать ваше мнение о предстоящей войне.