Глава 5

— Уваровы были первыми, кто у казны гору выкупил.

— Подожди. Ты говорил поместье, а сейчас про гору сказал.

— Так, у них поместье на горе стояло. Я же говорю, место больно хорошее.

— Понятно.

— Ну вот. Выкупили Уваровы его. Рабочих пригнали, обломки, значит, от предыдущего поместья рассортировать. Что потом в дело пойдёт, а что выкинуть. Первые дни рабочие пешком туда-сюда ходили. Потом им надоело, видать, ноги бить. Решили заночевать на горе.

— Что же им хозяин транспорт не предоставил? — Удивился я. — Толку от уставших работников, забирающихся каждый день на гору?

— Он и предоставил. Потом. — Ухмыльнулся Никифор. — Только после первой ночёвки нашли лишь шестерых рабочих. Все седые и рассказать ничего толком не могут. Ещё пятерых позже на берег выбросило. Остальных не нашли. Вот так вот.

— Но на этом дело не закончилось? — Догадался я.

— Нет. Новые рабочие трудились только днём. На ночь их в ближайшую деревню увозили. Больше проблем не было.

— По-моему это глупость. Строить дом, в котором смертельно опасно жить.

— В точку! — Согласился Никифор. — Хорошо, что им хватило ума батюшку вызвать и место освятить.

— Помогло?

— Куда там. — Махнул свободной рукой Никифор. Вторая крепко держала баранку. Никакого усилителя руля в машине предусмотрено не было. — Злобный дух батюшку чуть на тот свет не отправил.

— Чего же в этом хорошего? — Не понял я.

— Батюшка, как оклемался, письма строчить начал и других попов вызывать. От Синода приехал сам Феоктист. Три дня и три ночи они молитвы читали. Но изгнали зло с той горы! — Торжественно произнёс Никифор, а после добавил: — Это они так думали. Дом отстроили. Слуг завезли. Обжили. Долго никто не жаловался, пока Уваров сам со своей женой не приехал летом отдохнуть. Вот их обоих в лечебницу для психически больных и увезли после третьей ночи. Хорошо, что чета Уваровых ни себя, ни кого другого не поубивала. Буйные оба стали. Кидались на всех.

— Дух просто затаился и ждал появления новых хозяев. Разумная нечисть. — Сделал я вывод.

— Наследники, недолго думая, продали имение по заниженной цене. Покупателей после такого конфуза было немного.

— Что предприняли следующие владельцы?

— Снесли все постройки. Камни с них вывезли аж на другой конец Крыма и сбросили в море. На глубину. Место постройки сначала долго выжигали. — Продолжил рассказ Никифор. — Старики говорили, целый месяц огонь на горе полыхал. Только скала в том месте из какого-то особого камня. Ему жар не страшен. Он и по прочности граниту не уступает. Для стройки камень с других мест завозили. Потому как добывать его на этой горе слишком дорого выходит.

— Как они подвалы выжигали, интересно? Туда же воздух подавать надо принудительно. — Заработало у меня инженерное мышление. — Или отдельные шурфы пробивать для создания естественной тяги.

— Нет там подвалов! Я же говорю, камень очень прочный. Зачем его долбить, когда можно рядом любую постройку возвести. Хочешь склад, а хочешь ледник с магическим артефактом. Поместья покупают не на последние деньги. — Возразил Никифор. — Когда камень немного остыл, залили это место святой водой. Говорят, её прямо из Иерусалима в бочках везли.

— Хорошо они вложились. — Прикинул я. — Хотя, если морем, да через турецкие проливы, не должно дорого получиться.

— Всё равно не помогло. Злобный дух дождался, пока имение отстроят. Не стал нападать в первые ночи на хозяев. Выждал, пока те организуют торжественный приём, и разгулялся на полную. Лишь несколько человек в своём уме остались, и те из прислуги.

— Но желающий купить поместье опять нашёлся. Я правильно понял? Каждый думает, что он умнее других и надеется выгоду поиметь.

— Тут вы правы. Отыскался такой. Думали приличный дворянин. Из Сибири. Он ведь прежде всю гору перерыл. Искал погребения. Мы думали, что он ищет не упокоенное тело злобного духа. Ещё удивлялись, как раньше не догадался никто?

— Он решил, что, упокоив по обряду тело, избавится от духа? А то, что злобный дух появился, когда прокляли опальный род, он не подумал?

— А кто его знает, что эти Ивановы со своими жертвами делали? Чернокнижники они были. Неизвестно ведь чей там дух пакостит. Кого-то из Ивановых или одна из их жертв живым мстит.

— Ты же говорил, что были те, кто разум сохранил. Неужели они не смогли описать кто пакости творил?

— Хороши пакости. — Буркнул Никифор. — Они потому и выжили, что спрятались и ничего не видели.

— Понятно. Ну и чем дело у сибиряка закончилось?

— Перерыл он, значит, с помощниками всю гору. Даже древние захоронения раскопал. Думали, он кости сжёг или в море выкинул, но всё оказалось страшнее. — Никифор подпустил в голос жути, чем вызвал у меня только улыбку. — Как-то ночью на горе полыхнуло. Горело так, что свет был виден по всему побережью.

— Дом же вроде каменный должны были построить. Чему там гореть? — Не понял я.

— Вот и я про то. Утром народ посмелее собрался. Вооружились, чем смогли и пошли мы выяснять, что за очередная чертовщина на горе произошла.

— «Мы»? Так это недавно было?

— Года три как. — Глянул на меня удивлённо Никифор. — Я разве не говорил?

— Вроде нет. Ты лучше вперёд смотри, а то слетим с дороги. — Посоветовал я. — Что нашли?

— Ничего хорошего. Всё поместье оказалось исписано демоническими знаками. В центре двора из костей выложили пентаграмму, а в ней девушка распятая.

— Мёртвая?

— Живая. Она одна живая осталась. Больше в поместье никого не нашли. Только кучи пепла от чернокнижников.

— Злобный дух угробил собратьев по тёмным делам?

— Они же, как ты говоришь, тёмные и постоянно грызутся между собой. Чего-то не поделили или ритуал неправильно провели. Вот дух и осерчал на своих.

— А девушка?

— Из местных была. Её святые отцы забрали в монастырь. Приглядывают за ней. Мало ли что во время ритуала в неё подселилось.

— Дело ясное, что дело тёмное. — Вздохнул я. — А с поместьем чего?

— Стоит. Никто его у казны выкупать не торопится. Уже цену снизили ниже некуда, но желающих в дурку попасть за свои деньги больше не находится.

— Конфисковало государство, значит, имение?

— У чернокнижника? Не только имение. Все у него забрали. Говорят, семья и некоторые холопы в застенках сгинули. Замазаны в крови оказались.

— Жуть. Вот так живёшь с человеком, а он дьяволопоклонником каким-нибудь окажется.

— Здесь таких нет. Все люди на виду. Этот чернокнижник из Сибири приехал. Там просторы и тайга глухая. За всеми не уследишь.

— Но я ведь тоже из Сибири. Могу чернокнижником оказаться. — Усмехнулся ему в ответ.

— Если тебя Аберрация выпустила, значит, нет в тебе черноты. — Уверенно заявил Никифор. Напоминать ему, что про Аберрацию он знает только с моих слов, я не стал. — Ты чем заняться думаешь?

— Отдыхать. — Пожал я плечами. — Солнце, море, девушки. Деньги пока есть, а там посмотрим.

— Ты если деньгами богат, лучше дом прикупи. Или участок, а дом построй. Будет своё жильё, и девку путную сосватаешь. Голь перекатная никому не нужна. Деньги, они сегодня есть, а завтра нет. Дом — это стабильность и крыша над головой.

— Всё ты правильно говоришь, но я сначала просто поживу. Я ж сибиряк. Вдруг мне ваш климат не подойдёт?

— Тоже верно. Бывает, что купят, а жить долго не могут. — Согласился Никифор. — Главное все деньги не пропей и в азартные игры не проиграй.

— Нет у меня таких вредных привычек. Уже нет.

* * *

Вдоль дороги тянулись многочисленные сады и виноградники. Периодически мы обгоняли другие, медленно едущие автомобили и даже целые кортежи. Как пояснил Никифор, для гужевого транспорта есть другая дорога. Сделали так специально, чтобы было меньше аварий и заторов.

Когда обгоняли чужие машины, я частенько видел свет от артефактов. Радовало, что он не слепил и не сильно отвлекал. У меня вообще сложилось впечатление, что свечение артефактов никакого отношения к электромагнитным волнам не имеет, хотя вижу я этот свет именно глазами.

— Никифор, а сколько стоят дома в Алуште и близлежащих городках?

— Сложный вопрос. — Водитель задумался.

— Ты мне примерно скажи. От и до. — Решил я упростить задачу.

— Тут и примерно не скажешь. Слишком от многого зависит окончательная цена. Можно и за двадцать тысяч купить, а можно за миллион. За двадцать будет халупа в горах практически без земли. А за миллион большой особняк на берегу моря. Или добротный дом с большим виноградником и садом в хорошем месте, с хорошей землёй. Земля здесь тоже разная. Где скалы, а где чернозём. Как-то так с ценами.

— Понятно. А за сколько покупали ту гору?

— Последний покупатель за двести тысяч купил. Хотя реальная цена больше раз в сто!

— Ты говорил там гора! Голый камень, который бессмысленно добывать. Может леса немножко. Толку от неё?

— Зато какая гора! Престиж он тоже денег стоит. И насчёт голого камня ты не прав. Земля там есть. Ивановы хорошо вложились в создание террас под посадки. Даже землю начали завозить, но не успели закончить. Стоит теперь проклятая гора, никому не нужная.

— На земле ведь можно днём работать. Необязательно на ночь оставаться. — Этот факт меня зацепил в самом начале. Хрен с ним, с ночным привидением. Работают ведь днём.

— Пробовали. Злобный дух в силу вошёл после стольких жертв. Теперь на горе и днём не сильно поработаешь. Руку или ногу сломать на ровном месте как нечего делать. — Никифор тяжело вздохнул. — Я пробовал с краешку горы виноград разводить. Даже разрешение выбил в магистратуре за небольшую мзду. Всё прахом пошло. Не растёт там ничего, руками посаженное.

— Теперь понятно, почему ты эту гору не любишь.

— Её все местные не любят. У всех дети есть и все сами детьми были. Кто ж устоит от такого приключения. Перед девчонками можно хвастаться, что на Ай-Юдаге ночевал.

Знакомое название напомнило пионерские годы.

— Ты тоже ходил? — Спросил я.

— Спрашиваешь. Нам тогда ещё повезло. Призрак нас шуганул, когда подниматься на гору начали. Не успели далеко в его владения забраться. Родители ведь не зря не пускали, но кто ж их слушает? Мы с пацанами сговаривались ночью сходить. Вот и сходили. Как только портки не испачкал.

— И после произошедшего ты решил виноградник на горе разбить?

— Не на горе, а у подножия. Днём ведь ходил работать. Не ночью. — Вздохнул Никифор. — Ты это. К местным девкам только не лезь. — Переменил он тему, заметив, как я разглядываю прохожих. Мы въехали в городок. Возможно, Алушту. — Парни нашенские могут осерчать. Зачем тебе проблемы на пустом месте? Приезжих девиц полно. На любой вкус. В последнее время богатенькие дамочки любят отдыхать, сменив внешность. Вроде как инкогнито. Можно шуры-муры покрутить, и честь семьи не уронить при этом.

— Надеюсь мужики до кардинальной смены личины не додумались? — Решил уточнить я.

— Тьфу на тебя. — Чуть и правда не сплюнул Никифор, но забота об обивке салона перевесила. — Попался один такой. Ему очень повезло, что первым на него ГБ вышла и у себя в застенках спрятала. Очень на него обиделись некоторые дворяне.

— Хоть бы закон какой издали. Запрещающий смену пола. Уродов ведь хватает. — Поёжился я, вспомнив свою Землю. Слава богу, лично я с трансформерами не сталкивался, но в новостях про них насмотрелся.

Никифор покосился на меня, но ничего не сказал.

* * *

Я почему-то думал, что здесь пуританская мода. То есть, все дамы и девушки ходят в жару с зонтиками, при этом упакованные в многослойную одежду, как при минусовой температуре. По крайней мере, в Воркуте встреченные мной прохожие выглядели именно так. И за время путешествия на поезде откровенно открытой одежды я не заметил.

Но курортный город общим правилам не подчинялся. Прохожие на улицах были одеты легко. Коротких шортиков и юбочек до пояса я не увидел, но полупрозрачные платья, казалось, носили все особы женского пола.

— Вот по таким платьицам приезжих от местных девушек можно сразу отличить. Такую срамоту местные никогда не наденут. — Заметил мой интерес Никифор.

— Неужели все приезжие так одеваются? — Не поверил я.

— Не все, но многие. Ещё и возмущаются, когда на них долго смотришь! — Возмущённо добавил он, видимо, вспомнив что-то своё. — Зачем, спрашивается, так одеваться, если смотреть нельзя?

— Ты меня спрашиваешь? — Удивился я. — Неужели я похож на знатока женской психологии? Это ты у нас женатый.

— Не напоминай. У моей жены с логикой полный мрак. — Автомобиль свернул с центральной улицы. — А вон и она. Только помянули. Это мой дом! — Уже с гордостью произнёс Никифор.

Мы подъехали к уютному домику, стоящему в глубине небольшого палисадника. У калитки замерла женщина средней комплекции. Она внимательно наблюдала за нашей машиной. Разглядела через лобовое стекло меня. Выражение лица сразу сменилось на оценивающее. Видно, нечасто Никифор с пассажирами к дому подъезжал.

* * *

Я оказался прав. Никифор с женой всех подряд с улицы в дом не пускали. Я, оказывается, тройную проверку прошёл в местном ГБ. Начиная со свояченицы, которая пирожками торговала, потом Никифор ко мне всю дорогу приглядывался. Ну а когда его жена добро дала, мне удалось, наконец, увидеть хоромы, которые мне предлагали.

Небольшой домик на две комнатки. Но с нормальным санузлом и душем. Домик располагался на другом конце небольшого полуогорода-полусада. Вход действительно был отдельный. Даже своя калитка выходила в переулок. Можно всё лето прожить и с хозяевами не пересекаться. И им удобно, и жильцам, то есть мне.

Питаться мне предстоит по кафешкам и ресторанам. Плиты, как и холодильника в гостевом домике не предусмотрено. Из освещения только подсвечник. Свечи или магический светильник рекомендовалось покупать самому.

В принципе меня устраивало наличие кровати и крыши над головой. Ощущение собственного угла, тоже создавало комфортную атмосферу. Пусть угол пока съёмный, за приличные, кстати, деньги, но в гостинице такого не ощутишь. Да и денег в ней сдерут куда больше. Самый сезон на полуострове.

* * *

Время только перевалило за полдень. В животе у меня переваривались пирожки. Поэтому я решил пройтись по городу и сходить на пляж. Прежде чем идти купаться, прогулялся по набережной и посмотрел, в чём народ принимает водные процедуры.

До плавок и мини-бикини здесь мода не дошла. Закрытые купальники у женской части. Причём на бёдрах, что-то среднее между панталонами и обрезанными лосинами. Никаких тебе голых ягодиц и чуть прикрытого лобка.

Мужчины привычно щеголяли в трусах, наподобие семейных. Некоторые носили майки. В общем, вылитый совок пятидесятых, как я его себе представлял. Народу на пляже немного. В месте, куда я пришёл, купались и загорали простолюдины, выбравшиеся на отдых. У дворян были свои, закрытые частные пляжи. Рваться туда я никакого смысла не видел. Море — оно везде одинаковое.

Разных лавок на набережной хватало. В одной из них я отоварился и переоделся. Вместе с купальными трусами прикупил себе длинные шорты и шлёпанцы. Поискал глазами кепку, но в продаже были только широкополые панамы. Их одинаково носили мужчины и женщины.

Тёмных очков я тоже ни у кого не видел. Все ходили и щурились. Весьма странно. Элементарная же вещь, почему не сделают?

Плюнув на дурацкие мысли, я быстренько переоделся в кабинке, прямо в магазине, и пошёл искать себе место на пляже.

По набережной, среди отдыхающих, прогуливались полицейские. Если верить Третьему, который Степан, то карманников и воришек здесь должно хватать. Стоило учитывать этот момент.

Вещей, что нёс с собой, мне было не жалко. Денег тоже. Я же не всю наличность потащил на пляж. Мне просто не нравилось, когда моё берут без разрешения.

Ещё стоя на набережной, я бросил несколько взглядов в сторону знаменитой горы. Сильный интерес к бывшему владению Ивановых старался не показывать. Но хоть убей, я не мог понять, как в этой горе можно увидеть медведя, склонившегося к воде?