Глава 19

Вставив новый магазин в винтовку, я подошёл ближе к окну и выстрелил в неосторожно высунувшегося европейца. Серьёзно ранить его не удалось, но плечо я ему зацепил. В соседнем окне мелькнула тень. Только я оказался быстрее. На этот раз учёл уголь стрельбы и явно попал по корпусу.

— Лихо ты их! — Осклабился Натаныч, прилипший к биноклю.

— Не отсвечивай. Сейчас в ответ палить начнут. — Посоветовал я.

Выглянул из-за стены. Вражеский снайпер зашевелился и приблизился к окну, судя по свечению артефакта. Стрельба со стороны противника начала стихать. Мне это было не нужно. Пришлось высунуться и подстрелить ещё двоих. То ли самых неосторожных, то ли самых невезучих. Солдаты прятались за кирпичными стенами, но для того, чтобы попасть в меня, им нужно было высунуться. В этот момент я их и подловил.

— Бежим отсюда! — Спохватился боец. — У них проблем с выстрелами для гранатомёта нет.

— Идём на два этажа выше. — Согласился я, одновременно намечая конечный пункт.

Хрустя мусором и кирпичной крошкой, мы поднялись на два этажа. Внизу ожидаемо рванула граната. Потом вторая.

— К окну не суйся. Попробую гранатомётчика подловить.

— Добре. — Засуетился Натаныч. — Держи мешок. Я вокруг пока гляну, куда можно отойти. Если ты так ловко их будешь дальше отстреливать, то охоту за тобой быстро откроют.

Выглядывая через осколок, застрявший в раме, постарался отыскать гранатомётчика. Естественно, не увидел, зато засёк в окнах напротив перемещение солдат с пулемётом. Проверил, как там снайпер. Артефакт снова был еле виден, но из комнаты не переместился. Я решил дождаться, когда пулемётчики установят пулемёт и подготовятся к стрельбе. Они не сильно прятались, отчего-то надеясь на свою неуязвимость. Похожее шевеление обнаружил в двух других окнах. На первых этажах мельтешение солдат противника стало более интенсивным.

— Натаныч, иди сюда!

— Чего? — Заглянул тот в дверной проём.

Я коротко обрисовал ему наблюдаемую картину.

— Похоже на подготовку к штурму. Будь здесь. Я к командиру. Он возможно знает, но перестраховаться всё же стоит.

Предстоящий штурм меня мало волновал. Мне нужен был снайпер с артефактом. Точнее, артефакт без снайпера. Поэтому я подготовил несколько магазинов и открыл беглый огонь по всему, что шевелится в поле моего зрения.

Небольшой оптический прицел, оказался очень удобен для такой стрельбы. Обзор перекрывался минимально, и я хорошо замечал цели не только через прицел, сужающий поле зрения, но и на периферии. Стрелять с двумя открытыми глазами я не умел. Возможно, научусь так же легко, как и стрелять, но сейчас было не до этого.

Первым погиб один солдат из пулемётного расчёта. Второй спрятался. Я не стал его выцеливать, а постарался максимально повредить пулемёт.

Тяжёлые пули из моей винтовки с четырёх выстрелов вышибли его из зоны видимости. Тогда я переключился на солдат, мелькающих в окнах нижних этажей. Скоро и они попрятались. Я сильно не высовывался, а любого стрелка, начавшего целиться в моём направлении, первым переводил в разряд раненых или мёртвых.

Со стороны других пулемётных расчётов меня прикрывали кирпичные простенки. Один из пулемётчиков оказался слишком упорным. Даже не видя меня, он изрешетил оконный проём, которым я пользовался. Пришлось прятаться, опасаясь рикошета.

Сменив позицию, я разобрался с этим расчётом.

И чуть не проворонил снайпера. Увлёкшись стрельбой, я перестал отслеживать его перемещения. При замене магазина, которую выполнял уже автоматически, окинул взглядом дом и заметил знакомое свечение прямо напротив себя, но на этаж ниже. Снайпер находился в глубине комнаты.

Резко сместившись в сторону и также отойдя назад, я открыл огонь, ориентируясь на свечение артефакта.

Магазин подходил к концу, когда артефакт внезапно изменил положение. Словно моя пуля отстрелила его, и он упал на пол.

Позицию следовало менять. Я и так задержался на одном месте. Могли снова гранату засадить в такого нехорошего меня. На лестничной площадке столкнулся с Натанычем. Тот в полумраке не сразу меня опознал, а когда понял, кто перед ним, восторженно зачастил:

— Здорово ты их пострелял, Вася! Мужики даже не верят, что ты один смог такую стрельбу устроить! — Произнёс он, в первый раз за всё время, обратившись ко мне по имени. — Позицию меняешь? Это ты правильно решил. У европейцев гранатомётов побольше, чем у нас. Хотя они не сильно их любят применять, но для тебя исключение сделают обязательно.

— Показывай, куда идти. Нам на первый этаж надо. — Перебил я его.

— Почему на первый? Там же неудобно. Это обычным бойцам лучше поближе к земле быть, чтоб атаку отразить, а стрелку, чем выше, тем удобней стрелять.

— Пошли. Я лучше знаю.

— Ты что задумал? — Прямо спросил Натаныч, не двигаясь с места и перегородив мне проход.

— Я снайпера подстрелил. Мне надо срочно покопаться в его вещах. — Решил я не скрывать своей цели. — Там очень нужный мне предмет.

— Я не могу тебя отпустить к европейцам.

Внешне расслабленно начал отвечать Натаныч и резко сорвал с плеча автомат. Он хотел приставить его ствол мне под подбородок. Единственное незащищённое, жизненно важное место. Но я успел положить руку на ствольную коробку. В результате оружие замерло на уровне моей груди. В этом месте находились самые толстые пластины бронежилета.

— Не пробьёшь. — Заверил я Натаныча.

Тот попытался вырвать автомат из моих рук, но я держал крепко.

— У меня пули со стальным сердечником. Очередью продырявлю. — Он перестал дёргать оружие, а наоборот упёр его в мою грудь.

— Я в сапёрном бронике. — Пришлось напомнить про особенность надетой на меня одежды. — Его даже очередью не возьмёшь.

— В упор должен пробить.

Словесная пикировка ни к чему не вела. Мы оба тянули время. Непонятно зачем. Повинуясь внезапному порыву, я ослабил давление на автомат и перевёл руку в иное состояние. Чуть сжал оружие обратно. Моя кисть частично вошла в металл, и в этот момент я вернул её в обычное состояние.

Думал, будет взрыв или другой катаклизм приключится, но вместо этого, металл ствольной коробки осыпался мне под ноги мелкой пылью. Я повторил процедуру. Щёлкнула возвратная пружина, разрушенная в нескольких местах. Автомат под моей рукой медленно рассыпался мелкой пылью.

— Что происходит? — Натаныч отступил на шаг, одновременно выдёргивая оружие из моей руки. На этот раз я не сопротивлялся. Для меня оно опасность больше не представляло. — Что ты сделал с оружием?

— Наглядно показал, что в плен я не попаду. — На самом деле показанный фокус дался мне не так уж легко. Навалилась усталость, а броник начал давить всем своим весом на плечи. — Натаныч, мне очень нужна та штука, что есть у снайпера. — Проникновенно заговорил я. — Я хорошо проредил немцев. Оставшиеся меня не задержат.

— Ты уверен? — Натаныч нервно ощупывал изуродованное оружие. — Вместо тех, что ты подстрелил, пригонят других. Если уже не пригнали. Решат, что идёт подготовка к прорыву.

— Численное превосходство хорошо сокращается огнестрельным оружием. — Усмехнулся я. — У меня неплохо получается.

— Ты сумасшедший. — Он покачал головой.

— Нет. Это трезвый расчёт. Если я не буду рисковать, то не вырвусь отсюда. У меня нет другого выхода.

— Нужно поставить в известность начальство.

— Иди ставь. — Покладисто согласился я.

— А ты в это время побежишь к противнику? Так не пойдёт.

— Могу тебя вырубить. — Предложил я. — Побудешь в бессознанке с чистой совестью, пока всё не кончится.

— Вот только по голове меня бить не надо. — Натаныч отступил от меня ещё дальше, для чего ему пришлось опуститься на две ступеньки по лестнице. — Пошли. Подумаю по дороге, что с тобой, таким ретивым, делать. — Он развернулся и пошёл вниз, придерживая разваливающийся автомат. — У нас группа штурмовиков наготове сидит. Возьмёшь в качестве поддержки? — Не оборачиваясь, предложил он.

— Мы не сработанные. Они будут обузой для меня, а я для них. Лучше отправь их по моим следам минут через двадцать. По крайней мере, дорогу я им расчищу.

* * *

Я двигался позади Натаныча, пытаясь как-то прийти в себя. Оказывается, мои необычные способности тоже имеют границы. Зато теперь знаю, что произойдёт, если моя рука застрянет в твёрдом предмете. Надо потом с жидкостью эксперимент провести, и с живой плотью. Сдаётся мне, что результат будет отличаться.

Неожиданно среди мусора на лестнице, моё внимание привлёк маленький бутылёк. В таких у нас раньше йод продавался в аптеках. Меня прямо тянуло к нему. Я с трудом присел и подхватил его двумя пальцами. В тот же момент в меня потекла живительная энергия. Выпрямился я не такой уставший.

— Чего нашёл? — Обернулся Натаныч.

— Показалось. — Ответил я и откинул бутылёк в сторону. Энергия в нём кончилась, а моё состояние, наоборот, значительно улучшилось.

Сложить нехитрый пазл оказалось нетрудно. Пока я не испытываю дефицита энергии, накопители для меня не видны. Точнее, никак мной не ощущаются. С другой стороны, а те ли это накопители, что собирают Вася с Катей? Может они с разной энергией? Мои товарищи спокойно берут накопители в руки и ничего в них не вливается. Надо проверять и только потом делать выводы.

Одно радует. В этом мире я для себя энергию могу найти прямо под ногами. Стоит заодно подумать, как её запасать на будущее.

На площадке первого этажа мы остановились.

— Как будешь действовать? — Натаныч пристально смотрел на меня. Для него было уже темно, но мои глаза он видел.

Я прикинул свои возможности. Несмотря на то, что толстый поддоспешник одевать не стал, движения у меня оставались скованными и немного неуклюжими. Следовало привыкнуть к броне, но ограниченность во времени заставляла спешить. С собой у меня были оба пистолета. Ремень с кобурой и кармашками под магазины, с трудом, но удалось застегнуть на талии. Второй пистолет я засунул в нагрудный карман бронекостюма. Винтовку я тоже планировал взять с собой.

— На улице сильно стемнело? Для меня не существует полной темноты. — Сразу пояснил я. — Мне надо понять, насколько я буду заметен, когда начну перебегать через улицу.

— Вот даже как? — Удивился Натаныч. — Сколько пальцев показываю?

— Фигу ты показываешь. — Усмехнулся я. — То есть, уже темно?

— Это здесь темно. На улице такой темноты не будет. Постоянно что-то горит. Осветительные ракеты и мы, и они периодически запускаем. — Он кивнул в сторону европейцев. — Увидят тебя сразу, как только высунешься.

— Плохо.

Я задумался. Оставался как минимум один пулемётный расчёт, который мог мне доставить неприятности своим калибром. Следовало выманить их и обезвредить перед забегом, но оттягивать дальше поход за артефактом не стоило. Его могли унести подальше от линии фронта.

— Есть дымовые шашки? — Задал Натанычу новый вопрос.

— Как ты предлагаешь их использовать? Перекрыть весь обзор и нам, и им? Европейцы тоже не дураки, сразу поймут, что мы к атаке готовимся, и начнут по дыму стрелять. Улица простреливается со всех сторон. — Его лицо выдавало напряжённую работу мысли.

Я понял, ещё немного и меня не отпустят. Предлог всегда найдётся. Оттолкнув Натаныча в сторону, я широкими скачками добежал до окна. Опешившие от моего неожиданного появления солдаты ничего не успели предпринять. Я, не задерживаясь, перевалился через подоконник на улицу.

Первой моей целью стал изрешечённый пулями бронированный грузовик, замерший точно посредине между домами. Не останавливаясь для оценки обстановки, я бросился к нему. Пули защёлкали вокруг, когда я приблизился к нему вплотную. На этом моя фора кончилась.

За спиной, в доме из которого я только что выскочил, раздавались матюки Натаныча. Но хоть в спину никто не стрелял. Над улицей вспыхнуло маленькое солнце. Нормальная видимость сменилась на контрастную мешанину света и теней.

Пулемётчики оживились. Огонь они вели прямо сквозь грузовик. Калибр или бронебойные пули позволяли им не обращать внимания на броню подбитой техники. Пару раз, на излёте, они втыкались в мой бронежилет и заставляли немного нервничать.

Надо было заканчивать с этим обстрелом. Я запомнил, где находилась пулемётная точка. Прикинув наше взаимное расположение, я взял винтовку на изготовку и резко высунулся из-за корпуса грузовика. Результат от моей стрельбы появился незамедлительно. Пулемётчик и его помощник обзавелись дополнительными отверстиями в головах.

Высадив все патроны в торчащий из окна пулемёт, я бросил винтовку и побежал к зданию. Стреляли в меня нещадно. Обычные пули несколько раз щёлкнули по каске и бронежилету. Попадания прекрасно чувствовались, но относительно лёгкие пули хорошо останавливались защитой. Спасибо создателям этого чуда-костюма и титановым пластинам, которые не рассыпаются, как керамика, после первого же попадания. Я немного приспособился к его весу, хотя изрядно вспотел от нагрузки.

Большие опасения вызывали начавшие стрелять сзади «свои». Косоруких там достаточно, а броня на спине у меня пожиже будет. Прижавшись к стене дома, я пропал из зоны обстрела противника. Высунуться из окон им мешал огонь с наших позиций.

Стараясь не задерживаться на одном месте, я двинулся в сторону нужного мне окна. Тем более оно было рядом. Раньше из него стреляли по мне трое. Когда я подошёл вплотную, один немец умудрился высунуться, несмотря на прикрывающий огонь с нашей стороны. В руке он держал гранату и высматривал меня.

Недолго думая, я всадил пулю ему в голову, а, выпавшую из руки, гранату отбросил подальше, вдоль дома. Немец обвис на подоконнике. Очень вовремя. Окно находилось выше моей головы. То, что я сумею туда забраться, у меня сомнений не вызывало. Но когда тебе подают практически трап — это совсем другое дело.

Тело погибшего немца начали затягивать внутрь, я спрятал оружие, подпрыгнул и, уцепившись за труп, дёрнул на себя, чем добавил себе ускорения. Уже в оконном проёме пришлось перехватиться за двух растерянных вояк. Они следом за убитым сослуживцем высунулись в окно, рефлекторно стараясь удержать вываливающееся тело.

По спинам евросолдат я перевалился в комнату, попутно нанося удары локтями и коленями по их головам.

Они так и не поняли, что происходит. Это для меня в комнате было светло, а для них, видимо, не очень. Поднявшись на ноги, пристрелил обоих. Быстро осмотрелся. Комната была, узкой и длинной. Одна кровать, стол, на котором лежали не распакованные пайки, и платяной шкаф с выбитыми дверками. Других противников в комнате не наблюдалось.

Ошибся. Через открытую дверь послышался вопрос на немецком.

— Гитлер капут! — Попытался крикнуть я, но из-за прозрачного забрала голос получился глухой и неразборчивый.

— Was? — Раздался удивлённый возглас, и в комнату заглянул очередной немец с автоматом наперевес.

Рывком сократив расстояние, я левой рукой отвёл в сторону ствол его оружия, а мой пистолет, зажатый в правой, оказался у немца под подбородком. Стрелять я пока не стал. С силой упирая ствол горе-вояке в горло, лишая тем самым возможности говорить, разоружил немца. Затем, придерживая за грудки, вытолкал его в небольшой коридор.

Здесь нас поджидали трое, только что появившиеся из других комнат. Они что-то начали гавкать на своём языке, но я их всё равно не понимал. Один из немцев нащупал фонарик и пытался его включить. Я глянул на дверь, ведущую на лестничную площадку. Она была распахнута. За ней никого не наблюдалось.

— Зольдатен унд официрен… — Громко начал говорить я, выглядывая из-за правого плеча заложника и смещаясь к самому тёмному углу. Мне требовалось хоть немного размазать их внимание. Заложник захрипел, в попытке что-то сказать. Его сослуживцы начали целиться на звук, но пока огня не открывали.

Ситуация становилась опасной. Фразу на немецком я не закончил, так как вообще не знал, что говорить дальше. Мой пистолет сильнее нажал на гортань заложника, заставляя его отклониться назад. Сочтя положение оптимальным, я выстрелил, забрызгав коридор и остальных немцев мозгами. Мёртвого немца я отпустил, одновременно расстреливая замешкавшихся врагов в упор.