Глава 5

— Как удобно устроились. — Меланхолично ответил я, развалившись на лежанке, даже ногу на ногу положил. Есть у меня такая привычка. — Слова лишнего не скажи, сразу в армию загремишь. — Мне было наплевать, что меня хотят отправить в штрафники на какую-то войну.

Терять, кроме жизни, мне было нечего, но за неё я совсем не волновался. По крайней мере, я России, пусть и в какой-то другой. Главное, менталитет у меня и у местных похож. Шевельнул руками, разминая пальцы. Очень хотелось избавиться от кандалов, но решил не показывать своих возможностей раньше времени. Одну глупость я уже сделал, когда выламывал заслонку на двери. Приберегу козыри для другого случая. Тем более, я об этих козырях сам имею смутное представление, и вообще не знаю, где оказался.

— Тебя как звать? — Спросил у мужика.

— Ко мне нужно обращаться Ваше Благородие. — Ничуть не смутившись, поправил меня посетитель. — Зовут меня Кирилл Петрович Епифанцев. Помощник военного прокурора по Архангельской губернии. Будешь жалобу писать, Дураков?

— А поможет? — Со скепсисом поинтересовался я, практически зная ответ.

— Нет. Но нервы всем очередная проверка потреплет. — На удивление честно ответил помощник прокурора. — А тебе оно надо, чтобы окружающие на тебя разозлились?

— Мне без разницы, а вот нужен ли вам голодный и злой арестант, вопрос более важный. Меня кормить собираются?

— Дежурный! — Крикнул Епифанцев и добавил, когда открылось окошко. — Поесть арестованному принеси. Да не жмись. Всё как положено, чтобы было! И так его пайку хомячили, пока он без сознания лежал.

— Да кому нужна арестантская еда⁈ — Возмутился дежурный исчезая.

— Кирилл Петрович, будь добр, расскажи, что за штрафники и с кем воюем? — Решил расспросить я помощника прокурора, пока у него было хорошее настроение.

— Слава богу, ни с кем не воюем. — Не обратил тот внимания, на обращение не по титулу, но с интересом взглянул на меня. — Ты хочешь сказать, что не слышал про Приполярную Аберрацию? Ты же местный?

— Кто сказал? Я такого не говорил. Меня даже про имя никто не спросил. Молча шибанули каким-то заклинанием, а потом ещё виноватым сделали! — Наигранно возмутился я.

— Это уже не важно. Как бы тебя раньше ни звали, теперь ты Василий Дураков! — Ухмыльнулся помощник прокурора. — Если повезёт, то сменишь имя и свободу получишь.

— И что для этого надо сделать?

— Пять лет в штрафниках, но сразу предупреждаю — это нереально. Никто больше года не смог выжить.

— Вот ты меня порадовал, мил человек! — Теперь уже реально возмутился я. — Ни за хрен собачий попасть в мясорубку!

Дверь в камеру открылась. Охранник с двумя тарелками в руках прошёл внутрь и поставил их на стол. Из одного кармана достал деревянную ложку, а из другого несколько кусков серого хлеба.

— Отодвиньтесь, Ваше Благородие. Я арестованному сейчас цепь ослаблю, чтобы до стола достать мог. — Обратился охранник к помощнику прокурора.

— Не думаю, что арестованный будет на меня нападать. — Епифанцев вопросительно посмотрел на меня. Я в ответ согласно кивнул. — Ну вот видишь! Снимать кандалы пока не будем, но можешь ослабить цепь на полную длину.

— Как пожелаете. — Охранник вышел, и через мгновение цепь начала стравливается из отверстия в стене, собираясь кучкой на полу. При этом никакого звона она не издавала.

Я сел и поискал глазами сапоги. Вместо них возле лежанки стояли шлепанцы. Вдев в них ноги, я пересел за стол. Было немного неудобно есть в кандалах, но жрать хотелось сильнее, чем выяснять отношения по мелочам. Перловая каша с мясом были в одной тарелке, а во второй, что меня удивило, салат из огурцов и помидор. Не откладывая, приступил к еде. Немного мешала цепь от наручников, но я быстро приноровился.

Снова зашёл охранник и поставил передо мной кружку с горячим и тёмным напитком. Запах был приятный, но незнакомый. Отхлебнул. Очень даже неплохой вкус оказался.

— Кто ты всё-таки такой? — Неожиданно спросил помощник прокурора.

— Пришелец с другой планеты. — Буркнул я с полным ртом. — Какое это имеет значение?

— Никакого. — Согласился Епифанцев. — Просто интересно, откуда ты такой взялся. На крестьянина и, тем более на чудь, непохож. Шпион? А что здесь выведывать? Хотя говор у тебя немного странный. — Рассуждал он вслух.

— Расскажи лучше про Приполярную Аберрацию. — Задал я более насущный для меня вопрос. — И при чём здесь штрафники?

— Хотя слово «заклинание» используют только совсем необразованные люди, верящие в волшебство. — Продолжал размышлять помощник прокурора. — Не складывается картинка. На шпиона ты тем более не тянешь. — Взгляд его прояснился. — Аберрация? Это проявление силы. Задача штрафников — получить часть этой силы.

— Ахренеть, как всё понятно стало! — Меня позабавило такое объяснение. — А сила — это у нас что?

— Магическая сила. Так понятней?

— Значит, Аберрация — это нечто, наполненное силой, а задача штрафников — её украсть. Я правильно понял? — Перефразировал я полученную информацию. — Чем опасна эта работа?

— Извини. Вот этого я тебе сказать не могу. — Развёл руками Епифанцев. — Засекреченная информация. Чем, думаешь, занимаются военные?

— Служат? — Попробовал угадать я.

— Они охраняют подступы к Аберрации! Стать магом или добыть ценный артефакт все хотят, но государству это не выгодно.

Доедая кашу, я попытался понять, а точнее, совместить две несовместимые вещи.

— Объясняй. — Сдался я, переходя к напитку. Довольно неплохому на вкус. — В чём подвох. Штрафников насильно заставляют добывать то, что другие хотят заполучить добровольно.

— Хочешь совет? — Прищурился Епифанцев. — Не задавай вопросов об Аберрации, и тем более не давай никому ответов, если ты их, конечно, узнаешь.

— Учту. — Кивнул я и шумно отхлебнул из кружки. — Как уйти из штрафников, не считая смертельного варианта? — Задал я другой вопрос.

— Покинуть ряды штрафников можно в нескольких случаях. Достаточно получить магический дар, или вынести из Аберрации артефакт. Ах да! Или отслужить пять лет. — Помощник прокурора сочувственно улыбнулся. — В любом из трёх случаев с тебя снимаются все обвинения, и ты становишься полноправным членом общества. Если найдёшь артефакт, то ещё и состоятельным членом.

— Звучит не очень. — Я поморщился. Никогда не понимал, как одно и то же слово: «член», может служить обозначением столь разных понятий. — Что из себя представляют артефакты?

— Это предметы, в которые изначально заложена магическая функция.

— Как определить, что ты нашёл именно артефакт?

— Поверь. Если увидишь, то не ошибёшься.

— А ты сам маг?

— К сожалению, нет. — Картинно развёл руками помощник прокурора. — Они не редкость, но почти для всех магов есть более важная работа, чем должность помощника в захолустье.

— А что в Аберрацию не наведаешься? — Решил я его поддеть.

Епифанцев немного посмурнел, словно вспомнил о чём-то нехорошем.

— Наведывался, но сам понимаешь информация…

— Закрытая! — Закончил я за него.

— Именно! Поел?

— Да. Благодарю. Не думал, что вы заключённых так сытно кормите.

— Зачем же вас голодом морить? Империя наша богатая. Если к смерти не приговорит суд, то работать будете на благо империи. — Веско произнёс помощник прокурора. — Так откуда ты родом? — Не меняя тона, задал он вопрос.

— Не помню. — Я изобразил задумчивость, что было не так уж сложно сделать, после сытного перекуса. — Помню, что из леса шёл. Весь в грязи. Решил постираться в реке, а потом ваши люди попытались меня убить.

— Хочешь сказать, что ты забыл свою жизнь?

— Да. Амнезия, после магического воздействия. — Уточнил я.

— Амнезия, говоришь? — Недоверчиво посмотрел на меня Епифанцев. — А слова мудрёные помнишь и употребляешь их тоже правильно. Может, ты врёшь?

— Может быть. Есть возможность проверить?

— Слишком жирно будет, каждого арестанта к артефакту правды водить. — Помощник прокурора хитро улыбнулся. — К тому же штрафники всегда нужны. Какое у тебя настоящее имя, помнишь?

— Иванов Иван. Возможно, Иванович. Этого точно не скажу. Не помню.

— Но что Иванов, это точно? — Переспросил Епифанцев.

— Да. — Подтвердил я, попутно отметив странное оживление Епифанцева. — Что-то не так с моей фамилией?

— Ты отдыхай пока. Мне надо проверить кое-что. — Помощник прокурора поднялся и направился к двери. Постучав в неё, он обернулся и спросил:

— Надеюсь, больше никаких эксцессов не будет? Побег не собираешься совершить?

— Всегда успею. Раз выпал шанс посмотреть вблизи на загадочную Аберрацию, то почему бы и нет? — Немного подумав, ответил я.

* * *

Епифанцев стремительно зашёл в свой кабинет, плотно прикрыл за собой дверь и активировал звукоизоляцию. Он прошёл на своё рабочее место и сел в кресло. Конструкт служебной связи был встроен в стол.

— Слушаю вас, Кирилл Петрович. — Поздоровался с ним дежурный служащий центрального архива. У них, в отличие от конструкта, используемого Епифанцевым, стоял определитель личности абонента, выходившего на связь.

— Мне нужны идентификационные данные, для определения потомков рода Ивановых.

— Могу я узнать о причинах такого интереса? — Заинтересованно уточнил служащий архива.

— У меня в камере сидит штрафник. Имя у него, естественно, другое вписано в документы, но на вопрос, как его действительно зовут, он представился Иваном Ивановым. До этого он не всегда говорил правду, но про имя и фамилию точно не врал. Магического дара у меня нет, но правду я хорошо чувствую. — Решил добавить на всякий случай Епифанцев.

— Я осведомлён о ваших способностях. — Успокоил его собеседник. — Расскажите подробнее про вашего штрафника. Его дело к нам ещё не поступило.

— Весьма странным было его попадание в сферу моего профессионального интереса. И вообще, непонятно, откуда он взялся. — Начал подробный рассказ помощник прокурора. Так как информации было немного, то уложился он в пару минут.

На том конце повисло молчание. Такое часто случалось при обращении в архив.

— Мы не можем предоставить нужные вам данные. — Наконец, раздалось из конструкта. — Информация о родах, преданных забвению, была так же изъята из нашего архива. К тому же идентификационных данных этих родов у нас не было никогда. Под забвение они попали раньше, чем научились считывать подобную информацию. — На стороне архива опять повисла тишина, но сигнала о прекращении связи не поступило, поэтому Епифанцев решил подождать. И не ошибся. — Вам рекомендуется свести общение с этим человеком к минимуму и максимально быстро отправить его на место несения службы. Вы же сказали, что он штрафник?

— Да. — Подтвердил помощник прокурора. — Приговорён за…

— Это не важно. Надеюсь, вы воспользуетесь нашими рекомендациями, и мы о нём больше не услышим. — Связь прервалась, возвестив об этом звоном колокольчика.

— «Рекомендациями». — Передразнил Епифанцев собеседника. — Как же ими не воспользуешься, если они перевешивают прямой приказ.

Он откинулся в кресле и постарался расслабиться. Похоже, парня решили списать, а жаль. Этот Иванов, кем бы он ни был, Епифанцеву понравился.

— Разрешите, Кирилл Петрович? — В приоткрытую дверь заглянула секретарь.

— Заходи, Оленька. Я не занят. — Улыбнулся помощник прокурора. — Что у тебя?

— Весьма странное прошение сегодня поступило из Архангельской Медицинской Академии. — Секретарь протянула Епифанцеву папку. — Посмотрите сами, что с этим делать.

Тот быстро раскрыл её и пробежал глазами по бумаге.

— Они там совсем охренели? — Первым желанием у Епифанцева было порвать бумажку и забыть о ней, но он сдержался. — Знаешь что, Оленька, составь обычный отказ, без указания причин. И сразу выпиши повестку этому профессору. Надо провести с ним разъяснительную беседу. Ещё не хватало слухов, что мы по заказу трупы поставляем.

* * *

Моя отправка к штрафникам состоялась в этот же день. Буквально через несколько часов после разговора с Епифанцевым. В камеру зашёл охранник и, отсоединив цепь, уходящую в стену от кандалов, попросил на выход. Два крепких молодца сопроводили меня до автомобиля, похожего на наш милицейский УАЗик.

О цели путешествия никто не обмолвился ни словом. Звучали только короткие команды от охраны, и всё. Я залез в услужливо распахнутый собачатник в задней части машины, и меня повезли.

В зарешеченное окошко был виден обычный город. Дома как дома, вот только, несмотря на наличие редких автомобилей, общее впечатление средневековья никуда не исчезло. Кое-где из труб шёл дым. Это летом-то!

Из-за плавного и тихого хода машины по крупной брусчатке, появилась мысль, что без магии здесь не обошлось. Я бы предположил, что машина работает на электричестве, но с последним была проблема. Я не видел никаких признаков его использования. Ни единого провода не пересекало улицу. Уличные фонари стояли, но им не обязательно быть электрическими. Раньше они были свечными, масляными, даже газовыми были. Хотя я с трудом представляю прокладку сети трубок для газа. Это же не провода прокинуть. Здесь много факторов учесть надо. Начиная с герметичности, заканчивая давлением газа в каждой горелке.

В моей камере освещение… а какое оно было? У меня не получилось вспомнить. Не обратил я на него внимания. Но точно не лампочка Ильича освещала казематы.

Дома были невысокие. Два-три этажа. Широкие улицы не переполнены транспортом. Пешеходов на тротуарах хватало. Не видно было лошадей. Ни одиночных, ни запряжённых в телеги.

Привезли меня на железнодорожный вокзал. Машина въехала прямо на перрон, распугивая редких пассажиров. Насколько позволяло окошко в двери, я осмотрелся.

Поезда пока не прибыл. Рельсы ничем не отличались от известных мне. Столбов и контактной сети вдоль путей я не заметил. Следов копоти тоже не обнаружил. Значит, и здесь маговозы.

Пассажиры были богато одеты. Большая их часть сидела на лавочках или медленно прогуливалась, не отходя далеко от своих вещей. Рядом с вещами стояли люди, одетые попроще. Вероятно, прислуга.

Приоткрылась форточка в салон.

— Дураков, поезд стоит одну минуту. — Заговорил один из охранников. — Будешь упираться и создавать трудности, останешься здесь ещё на неделю. А как сделать эту неделю для тебя незабываемой, я знаю. Поверь.

— Нахрен ты мне сдался, такой талантливый? Целую неделю на тебя смотреть? Я лучше вперёд поезда побегу. — Наглый охранник мне не понравился. — А почему стоянка такая короткая? Вроде крупный город. Поезд мог и на дольше задержаться.

— Наглый? — Ухмыльнулся охранник. — Может, останешься? Опоздаешь случайно.

— Боюсь, Епифанцев будет долго ругаться над твоей могилой, если ты меня не отправишь. — Судя по его реакции, догадка оказалась верной. — Так что с остановкой? — Более миролюбиво повторил я вопрос.

— Поезд скорый потому, что он трансконтинентальный. Господа платят за скорость, а не за остановки. — Мрачно пояснил охранник.

— Спасибо за информацию. — Улыбнулся я. В конце концов, он был мне не враг, просто контингент для общения у охраны не располагает к миролюбию. — Ты мне только покажи, куда бежать. Задерживаться здесь я не собираюсь.

— Ну-ну. — Уже не так грубо ответил он и закрыл форточку.

Локомотив имел обтекаемую форму и быстро пронёсся мимо, снижая скорость. Длинная кишка вагонов казалась бесконечной. Наконец, поезд остановился. Пассажиры и я с охранниками, стояли к тому времени на краю платформы. Оказывается, на ней были нанесены метки. Нетрудно было догадаться, что они совпадают с таковыми на билетах. Некоторые, особо нервные пассажиры постоянно сверялись с этими метками и листочками бумаги у себя в руках. Мой вагон отличался наличием одной двери. В то время как на остальных вагонах их было множество.

То ли магия так работала, то ли машинист был виртуозом, но нужная дверь остановилась напротив нас и сразу отъехала в сторону.