Глава 7

Интерлюдия третья. Разговор в поезде

— Для меня непонятно, как сочетается возможность стать магом в Аберрации и при этом есть запрет магам на её посещение. — Спросил я, когда автоматика вагона доставила в наше купе два пакета с едой.

— Прямого запрета нет. Однако маги в Аберрации не выживают. Причём погибает не только маг, но и вся группа, с которой он зашёл.

— Продолжай. — Поощрил я попутчика, отдав ему свои галеты из сухпайка. На мой вкус, они были чересчур сладкие и больше напоминали печенье.

— Достоверно установлено, что все люди в той или иной степени маги. Просто у одних дар спит, не раскрыв своих способностей, а у других этих способностей, как слёз у тараканов.

— Тараканы не плачут. Им нечем. — Вставил я.

— Я образно. — Отмахнулся Василий. — Аберрация помогает раскрыть спящие магические способности. Не сразу и не у всех. Поэтому после каждого выхода проводят проверку.

— Получается, можно раз за туман сходить и отправиться на свободу?

— Размечтался. Жалко, что ты не мусульманин. Могли бы поменяться. — Вася вздохнул, глядя на свиное рагу в соусе, которое досталось мне. Ему в этот раз досталась баранина. Судя по всему, довольно жёсткая.

— Специалист по риторике тебе попался хреновый. Поэтому жуй, что дают, и рассказывай более внятно. — Урезонил я его. — И я не про набитый рот говорю.

— Не раскрывается дар за один заход. Если он у тебя не проявился в обычной жизни, то с помощью Аберрации тоже раскроется не сразу.

— Вон, оказывается, какая заковыка получается. — Я задумался, формулируя следующую мысль. — Штрафник, ставший магом, обретает свободу, но ведь он попал в штрафники за преступление. Нет опасений, что освободившись, он примется за старое с новыми силами?

— В штрафники тоже не за всякое преступление отправляют. Кого-то сразу на плаху. Раньше всех пробовали загонять в Аберрацию, но толку от таких смертников никакого. Хорошо, если пара человек из десятка сможет пережить первый заход. Аберрация весьма привередлива.

— Чем хуже человек, тем ниже его шансы вернуться? — Сделал вывод я.

— Верно.

— А магию можно применять за туманом? — Поинтересовался я.

— Неизвестно. Я же говорил. Маги, которые туда ушли, назад не вернулись. Сопровождавшие их люди тоже. Не у кого спросить. — Вася отодвинул свою баранину в сторону, с трудом прожевав пару кусков. Я усмехнулся и пододвинул ему свой недоеденный паёк со свининой, но всего с парой кусков. Его порцию забрал себе. — Что касается твоего первого вопроса, то выйти из Аберрации свежеинициированный маг может без проблем, но второй раз за туман ему лучше не соваться. — Повеселевшим голосом закончил Вася.

* * *

За нашей с магом потасовкой с интересом наблюдали другие штрафники. Круги с цифрами постепенно заполнялись. Сомневаюсь, что все стоящие здесь штрафники приехали вместе с нами на экспрессе. Слишком много получалось народа. В основном это были молодые парни и крепкие мужчины. Видимо, на отбор физические кондиции тоже влияли.

— Вась, а разве женщины среди штрафников бывают? — Поинтересовался я у напарника.

— Редко, но бывают. — Он проследил за моим взглядом. Через четыре круга от нас стояли две девицы. — Женщины тоже совершают преступления, и в родах дочки есть, желающие получить магический дар.

— То, что они есть, поверю на слово. — Усмехнулся я. — Только ради чего им жизнью рисковать? Муж и род ведь и так всем обеспечат. Живи в своё удовольствие и детей рожай. Нет, их на приключение потянуло.

— Долголетие и внешность! Для женщин это страшная движущая сила. — Усмехнулся Василий и пояснил. — Маги медленно стареют и живут дольше.

— Ты прав. — Согласился я. — Тогда я удивлён малому количеству дворянок на плацу.

— Почему ты решил, что именно эти две из родов? — Василий с любопытством глянул на меня. — Страшненькие они, и фигуры у них плоские. Если такая родится в дворянской семье, что большая редкость, хороший лекарь за соответствующую плату любой косметический дефект исправит.

— Вот именно! Они из родов потому, что чересчур страшные. Наверное, зубы у них тоже кривые. Самое то для девицы, собирающейся попасть в мужской коллектив на долгое время. — Поделился я своими соображениями. — А лекарь, как исправить, так и испортить внешность может. Я прав? Тебя ведь тоже никто не узнает. Не в подвале же тебя держали, скрывая от других людей?

Ответить Вася не успел. Собственно, он и не торопился с ответом. В группе чиновников, собравшихся на краю плаца, началось оживление.

— Жребий дёргают. — Пояснил Вася.

— Дай угадаю. Эта традиция тоже появилась не просто так. — Предположил я.

— Верно. Аберрация — это случайность в квадрате, а учитывая её свойства, то правильнее сказать в четвёртой степени. Такой же случайности она требует и от внешнего мира. Особенно это касается формирования команд. Например, нас с тобой свёл случай, остальные члены нашей команды так же будут подобраны случайно. Никакой подтасовки не допускается. Причём за этим следят на самом верху. Не забывай, что среди штрафников хватает детей высшей знати с нераскрытыми способностями. Никому не хочется, чтобы его чадо стало жертвой очередного придурка, решившего обхитрить Аберрацию.

— Похоже на шаманство, обставленное многочисленными ритуалами.

— Если ритуалы приносят пользу и не имеют альтернативы, то почему бы и нет. — Резонно заметил Вася.

* * *

Интерлюдия четвёртая. Разговор в поезде

Я готовился ко сну и, как всегда, в голову лезли разные мысли.

— Вась, на меня повесили ярлык штрафника, но ты-то им не являешься. Зачем всех под одну гребёнку? — Поинтересовался я.

— Секретность. Слухи о гарантированной смерти специально распространяются среди простых людей. Случаи получения магического дара или артефакта, также стараются не предавать широкой огласке. — Мой попутчик задумался, а потом продолжил. — Приполярная Аберрация не единственная на Земле. Вторая находится на противоположной стороне планеты. На Земле Грейама.

— Где это? — Удивился я. — Никогда о такой не слышал.

— Антарктида. Вытянутый в сторону Южной Америки полуостров. На нём, с момента обнаружения Аберрации идут постоянные войны за обладание доступом хотя бы к кусочку её периметра. Народу погибло — жуть. Ещё больше пропало внутри Аберрации. Туда людей пачками загоняют, стараясь урвать побольше, пока не отобрали доступ, отрастившие зубы конкуренты. Результат, как ты понимаешь, печальный. Нам даже выдумывать ничего не надо. Берём имеющуюся за границей статистику и на её основе показываем людям, как опасно лезть в Аберрацию.

— Всё равно не понимаю. Ведь маги и так появляются среди населения. Зачем войны между собой устраивать? Да ещё такие кровопролитные. В войнах маги точно гибнут, и не факт, что удаётся восполнять их количество с помощью Аберрации. — Рассуждал я, пытаясь найти логику в словах Васи. — Заключили бы договор и пользовались доступом по очереди.

— Пробовали. — Вася зевнул. — Ты умный и должен понимать, всегда найдётся повод нарушить любой договор. В конце концов, всё скатилось к обычной междоусобице. Кто сильнее, тот и прав!

— Ну и какой смысл в этой бойне? — Не понял я. — Война — это сплошные расходы. С применением магии вряд ли боевые действия стали дешевле.

— Маги работают с магической силой. Таким термином общепринято называть магическую энергию. Но энергия не берётся из ниоткуда. Разумеется, маги могут её продуцировать, но объём естественным образом произведённой энергии ничтожен. Простейший накопитель, вынесенный из Аберрации, содержит её столько, сколько лучший маг выработает за месяц естественным путём. Именно накопители, а не новые маги, являются основной целью проникновения в Аберрацию для зарубежных стран.

— Нихрена себе разница. Как вы вообще смогли обнаружить такое явление, как магия?

— Маленького накопителя хватит автомобилю на неделю непрерывной езды. — Усмехнулся Вася. — Не забывай, что всё в этом мире относительно. За границей в результате войн выработали свою методику сбора накопителей. Они берут числом. Крупное соединение уходит за туман. Бо́льшая часть его погибает, но те, кто выживает, выносят накопителей в разы больше, чем наши штрафники. За большие усилия следует большая награда.

— Весело. Жизнь в обмен на энергию. С такой технологией добычи жители в этих государствах быстро закончатся.

— Это вряд ли. Зато большинство стран перестали вести войны на материке. К нам совались несколько раз, но, хорошо получив по сопатке, выбрали Южную Аберрацию для выяснения отношений. Я к чему веду? Наш подход направлен не на максимальное извлечение накопителей, а на оптимальное. За границей господствует теория, что Аберрация жаждет крови. Чем больше крови прольётся рядом или внутри неё, тем выше добыча. На первый взгляд это так, но тщательное изучение вопроса, не выявило прямой зависимости.

— Ты рассказываешь интересно, но, как всегда, уходишь в сторону от первоначального вопроса. — Правда, я сам только сейчас вспомнил о нём. — Почему всех гребут под одну гребёнку?

— Тема Аберрации многогранна, вот и кидает меня туда-сюда. — Усмехнулся Василий. — Если разграничить обычных штрафников и элиту, потеряется существенный элемент случайности, соответственно, снизятся шансы выжить. Нас ведь готовят к заходам. Каждый род отрабатывает свои системы подготовки. Если смешать подготовленных и неподготовленных штрафников, то шансы у первых повысятся. Теоретически. Наш род имеет доступ к полной информации и могу заверить, что статистика этого не подтверждает. Зато точно установлено, что смертность в элитных отрядах выше. Пробовали собирать команды из самых живучих, но не раскрывших дара штрафников. Их участь была печальна, а добыча мизерна.

* * *

По широким проходам, оставленным между кругами, начали бродить командиры будущих групп, собирая за собой штрафников согласно списку номеров, выпавших при жеребьёвке.

— Как зовут? — Остановился перед нами весьма неприятного вида толстяк.

Низкий рост, короткие ноги вкупе с толстым животом и тройным подбородком, создавали отталкивающее впечатление. Пальцы, похожие на сосиски, крепко держали перед глазами листок с номерами. За его спиной стояли те самые девицы, которых я заприметил ранее. С зубами я ошибся. Они были у обеих девиц в идеальном порядке. Но лицо одной из них украшала большая уродливая родинка, что подтверждало моё предположение насчёт классовой принадлежности девиц. Кто-то очень озаботился созданием отталкивающего впечатления.

— Василии. Оба. — Ответил я.

Вася в это время оценивающе изучал нашего командира. На девушек он внимания не обратил. Мазнул взглядом, и всё.

— Многовато Васек в отряде получается. — Толстяк сделал вид, что размышляет. — Придумал! Буду пока вас звать по номерам. Будете Седьмым. — Он показал на меня. — И Восьмым. — Палец был перенаправлен на Василия. — А сейчас встать в строй, и ходить за мной плотной кучкой.

Точно такую же оригинальность наш командир проявил перед остальными четырьмя парами. Только в них Василиев оказалось трое, но его это не смутило. Нетрудно догадаться, что при таком подходе все в нашей группе имели номера. Даже те самые, страшные девицы. Причем давал командир номера руководствуясь своей логикой, а не в порядке включения пар в отряд.

— Стоим здесь и ждём погрузки. — Командир показал на круг большего диаметра, расположенный между маленькими кружками. — Чтобы веселей стоялось, придумывайте мне прозвище. Только не обидное! — Он нахмурил свои редкие брови. Возможно, командиру казалось такое выражение лица грозным, но я с трудом подавил улыбку.

Окинув многообещающим взглядом нашу толпу напоследок, он семенящей походкой ушуршал к группе чиновников на краю плаца.

— Назвать его толстой свиньёй, и всего делов. — Предложил высокий, но худой, как щепка, мужик. Его номера я не запомнил. Точнее, не знал.

— Боюсь представить, как нам придётся называть тебя в таком случае. — Заметил я. — Это явно какая-то подстава со стороны командира.

— Не стоит голову ломать. — Уверенно произнёс Василий, голосом человека, привыкшего командовать. — Мы к нему должны обращаться по уставу, Ваше Благородие. Предлагаю так и оставить. — Уже тише, так чтобы слышал только я, он добавил. — Наш командир не так прост, как кажется. Учти это.

* * *

Каждая группа грузилась в свой вагон. Только на этот раз он был не пассажирским, а товарным. Треть вагона занимали разнообразные вещи, сложенные штабелями. Во второй трети находились продукты. Консервы, крупы и прочая снедь длительного хранения. Остальное место отводилось для нас и командира.

— Цените, оглоеды! Вон, сколько добра для вас у кладовщиков выбил. — Самодовольно произнёс он, ловко забравшийся за нами в вагон. — Главное — не сдохните раньше времени в Аберрации. Меня жаба душит сдавать назад неиспользованные продукты и вещи. Сопрут ведь, кладовщики-сволочи.

— Сами соприте. — Посоветовал из-за моей спины невысокий парень, одного возраста с Василием.

— Будем считать, что я этого не слышал. — Зыркнул в его сторону командир. — Нехорошо это — воровать у государя!

— Готовы к отправлению? — В открытую дверь заглянул железнодорожник. За его спиной стоял важный господин в форменной одежде.

— Можешь закрывать. — Обернулся к нему наш командир.

Дверь двинулась со скрежетом по направляющим и закрылась. Снаружи забрякал замок. Командир шевельнул пальцами. На потолке вспыхнули магические светильники. Я, оказывается, пропустил момент полной темноты. Зрение переключилось на удивление оперативно, и на этот раз изображение в темноте красок не теряло. Хотя точной уверенности у меня не было. Слишком быстро всё произошло.

— Располагайтесь как хотите. Если что-то нужно, спрашиваем у меня. Без разрешения вещи брать нельзя. — Гаденько улыбаясь, командир окинул нас взглядом. — Туалет в конце вагона. Вода в бутылках. Готовить можете на магической плите. — Подойдя к штабелю с вещами, он выбрал себе спальник и отошёл с ним в дальний угол. — Берите спальные мешки. Кроватей нет, а ехать нам двое суток.

Вскоре поезд тронулся с места и начал медленно разгоняться. Вагон наполнился привычным стуком колёс. Ни о какой шумоизоляции здесь речи не было. Окна тоже отсутствовали. Даже на проплывающий за окном пейзаж не полюбуешься.

Мы с Василием последовали примеру командира и успели занять место у стены. Долго соображавшим пришлось раскладывать спальники посреди вагона, что было неудобно психологически.

В отличие от остальных штрафников, я продолжать ходить в шлепанцах. Правда то, что не воняют мои ноги, не спасало меня от подобных ароматов, стоило кому-то другому снять сапоги.

Командир ни к кому не лез с вопросами и указаниями. Складывалось впечатление, что он всё пустил на самотёк. Помня предупреждения Васи, я не раз замечал внимательный взгляд командира, обращённый на кого-то из нас двоих.

Наши девицы, несмотря на свою «красоту», быстро обзавелись кавалерами. С руками и тупыми подначками к девушкам никто не лез, и те немного расслабились. Нет, нет, но в их жестах и поведении проскальзывали нотки явного превосходства, и привычка быть в центре внимания.

Василий тоже выделил особенность их поведения:

— Та, что с родинкой, точно имеет хорошее воспитание и явно занималась танцами. — Поделился он шёпотом своими наблюдениями. — Вторая, пытается ей подражать, но выходит плохо. Значит, она из простолюдинов. За что, интересно, её осудили?

— Тебе не всё ли равно? — Девицы не вызывали у меня никакого интереса, кроме научно-исследовательского. — Хочешь совет? — Василий с любопытством глянул на меня, ожидая продолжения. — Поговорку «женщина на корабле — к беде» не на пустом месте придумали. А мы, считай, что на корабле. Здесь лишняя привязанность может послужить причиной необдуманного поступка и привести к смерти.

— По твоим словам выходит, что нам тоже сильно сдруживаться не стоит.

— Возможно. Учитывая смертность среди штрафников — это оптимальная модель поведения в нашем маленьком коллективе. — Серьёзно ответил я, а потом ухмыльнулся. — Однако, как я, не втеревшись к тебе в доверие, смогу узнать подробности о жизни в этом мире?