Глава 13. Саша

Мы выходим на улицу после того, как я забираю в гардеробе куртку Евы. Ночь кажется душной, с липким воздухом и влажным асфальтом, пахнущим сигаретами и чужими разговорами. Хотя на улице середина марта, после клуба действительно жарко. Машина стоит чуть дальше по улице, и пока мы идём, я держу её за локоть. Осторожно, вроде бы ненавязчиво. Но сам ловлю кайф от этой близости. Неделю мечтал, чтобы коснуться, а тут — вот она, реальность. И не убегает ведь.

— Осторожно, ступенька, — говорю. Поздно. Её каблук цепляется за бордюр. Она спотыкается и почти падает. Хорошо, что у меня реакции быстрые. Подхватываю её за талию. Притягиваю к себе, чтобы не грохнулась. Сердце у неё бьётся как бешеное — я это чувствую даже сквозь ткань её платья. Она крепко вцепляется в мою куртку, и в этот момент, когда её глаза поднимаются к моим, я понимаю, что держу её слишком близко. Слишком… правильно, для такого момента. Так, как будто всё в мире наконец-то стало на свои места.

Она дышит через раз, но делает это прямо мне в губы.

И я не выдерживаю.

Наклоняюсь и целую её.

Не грубо. Не резко. Но с жаждой. С той самой жаждой, которую я давлю в себе два, блядь, года. С того самого дня, как Катя вырвала из меня всё человеческое, растоптала и сожгла до тла. После неё я не целовал никого. Ни разу. Даже в клубах, даже после секса. Ни разу.

А сейчас... сейчас мои губы касаются Евы, и меня будто взрывает изнутри.

Губы её мягкие. Тёплые. Сочные. Сначала она удивляется, но не отталкивает. Такое чувство, что не знает, что делать со мной.

Я сам ни черта не понимаю. Что делать с этим моим поломанным сердцем. С этой болью, которая вдруг, в один грёбаный миг, утихает. Потому что всё, что я чувствовал к Кате, было игрушечным по сравнению с тем, что сейчас поднимается внутри. Дикая нежность и похоть на грани боли. На грани здравого рассудка и сумасшедшего беспамятства.

Мы отрываемся друг от друга и замираем. Глаза в глаза. Она смотрит на меня растерянная, перепуганная. Губы её влажные. Я вытираю большим пальцем уголок её рта — и сам не понимаю, как говорю:

— Поехали ко мне. Выпьем кофе... — пауза, короткая, как выстрел, — и побудем в тишине. Только ты и я.

Подтекст орёт в каждой букве, но я не давлю. Смотрю внимательно. Честно, даю право выбора. Возможность остановить меня. Потому что сейчас я без маски, которую надеваю для всех остальных. Сейчас я — настоящий. Не пацан, который хочет затащить в постель. А мужик, который хочет быть рядом. И хотя от желания обладать её телом я не отказываюсь, просто даю ей возможность остановить меня тут и сейчас.

Она не отвечает сразу. Жадно глотает воздух. Растеряна, словно я прямым текстом предложил потрахаться. А разве это не так звучало, хоть и другими словами?

Ева молчит. А потом лишь слегка кивает. Еле-еле. Но для меня этого достаточно. Зверь получил добро.

Я открываю ей дверь машины, помогаю сесть. Сам плюхаюсь за руль, включаю фары. Сердце бьётся в горле, и хрен знает, это от вожделения или от этой новой, безумной надежды, которая вдруг как сорняк лезет сквозь бетон.

Меня так трясёт и штормит, что я уже не понимаю, чего весь такой заведённый. Словно девственности сам буду лишаться. От этих мыслей член продолжает довольно дёргаться в трусах. Хочет её. Пиздец как хочет.

Машина заводится. Я включаю тихо музыку и обогреватель. Нельзя, чтобы она хмелела больше, а то возьмёт и уснёт в дороге. Не буду же её спящую ласкать.

Машина плавно катит по ночным улицам. Музыка еле слышна, играет что-то ненавязчивое, почти без слов. Смотрю вперёд, но периферией ловлю каждое её движение. Она сидит, слегка раскинувшись на пассажирском, руки на коленях, пальцы сцеплены, как будто пытается держать себя в руках. Волнуется и нервничает.

А потом просто поворачивается и начинает говорить. Словно хочет просто нарушить эту тишину между нами.

Голос тихий, но ровный. Уже без прежнего смущения. Алкоголь потихоньку снимает замки с её рта.

— У меня есть брат Эльдар. Он старше меня. Но такой зануда, — она улыбается уголками губ. — Иногда он, конечно, меня достаёт. Контролирует похлеще папы. Туда не иди. С тем не общайся. Я от этого зажатая такая и неуверенная. Но вообще он хороший. Женат уже несколько лет, у них сын есть — Эммануэль. Мой племянник. Такой хороший. Обожаю его. Да и Катя, невестка моя, как сестра мне.

Я чуть не въезжаю в припаркованную «Киа». Руки на руле на секунду сжимаются так, что суставы хрустят. Виски заливает кипятком.

Эльдар. Катя. Эммануэль.

Ты серьёзно, девочка? Добить меня прямо тут решила?

Она продолжает, не замечая, как в одну секунду я превращаюсь в мину с выдёрнутой чекой.

— ...Жена у него — Каролина. Такая ухоженная, уверенная… Она мне тоже очень нравится. Всегда всё знает, всё умеет. У них со Стасом дочка. Карина. Тоже такая классная. Принцесса настоящая. Я вот думаю, надо было мне, наверное, поступать в пед. Деток очень люблю...

Каждое имя, каждый чёртов звук — будто гвозди мне в грудь вбивают. Я не слышу её уже — я слышу звон крови в ушах.

Блядь, как же давно я не слышал это имя вслух. И как же мерзко оно звучит из уст Евы — той самой, что сидит рядом, почти доверчиво склоняется ко мне, не зная, кого пустила к себе.

Ты не понимаешь, да, малышка? Ты дала зверю мясо, сама этого не подозревая. Он учуял запах крови. Назад дороги нет. Я, кажется, забыл снова, из-за чего я тут, рядом с этой девочкой.

Ты рассказываешь мне про моего врага.

Про того, кто разрушил мою жизнь.

Про ту, которую я любил как ебанутый.

Про ту, что слилась к нему, словно я был никем.

Меня уже не просто трясёт. Меня выворачивает изнутри.

Я вспоминаю всё.

Как они вдвоём смеялись.

Как Эльдар пожимал мне руку, зная, что трахнул мою девушку за спиной. Девственности, блядь, лишил.

Как Катя смотрела на меня сверху вниз, как на пацана с подворотни.

Как они вычеркнули меня — как грязь с ботинок.

Уничтожили. Унизили. Стерли.

А теперь я еду рядом с его младшей сестрой. С его кровью. С его любимой и ненаглядной принцессой. С той, которую он всеми путями пытается защитить от таких, как я. От меня, в частности. Думаю, если бы он только мог догадаться, что у меня планы на его сестрёнку, то отправил бы её на другой конец света. Но поздно, Высотников.

Вот она — та, через кого я откушу ему головы. Тот самый рычаг, которого мне не хватало.

И что самое смешное — она сама тянется. Сама идёт за мной.

Наивная. Думает, я тут ради её смешинок и робких взглядов?

Нет, девочка.

Я здесь — чтобы вас всех спалить дотла.

Ты просто пешка. Ты даже не в курсе, насколько я холоден внутри. Насколько всё, что ты во мне якобы пробуждаешь — ложь.

Жестокая, продуманная, сладкая ложь.

И всё равно, что член дёргается в трусах. Это всего лишь инстинкты.

Потому что твоё тело — настоящее.

Потому что губы твои я уже попробовал.

Потому что мне хочется взять тебя — не из страсти, а чтобы знать, что он потом узнает, что я тебя имел.

Никакая ты не особенная для меня.

— Ты чего замолчал? — спрашивает она, повернув ко мне лицо.

Я сглатываю, чуть улыбаюсь. Мягко. Почти искренне. Почти.

— Просто слушаю. Мне нравится, как ты говоришь, — глотнув ком боли, нагло вру. Лучше б ты заткнулась, Ева Высотникова, и продолжала ехать молча. Тогда бы... я был ласковым и нежным. А сейчас... мне хочется ворваться в твоё тело одним сильным толчком. Причинить боль физическую, коль до душевной я ещё не дотягиваю. Но и второе будет. Обещаю тебе. Я сделаю всё правильно — поэтапно. Шаг за шагом. Слезинка за слезинкой твоей. И когда ты будешь максимально уязвимой, я нанесу удар. Не в спину, как они сделали со мной. Я буду бить, глядя тебе в глаза.

Она улыбается. Опасности не чувствует.

Именно так и должно быть. В этом и весь кайф.

Скоро ты сама дашь мне всё, что я захочу, девочка. А когда дашь — я заберу тебя у них. Так, чтобы они никогда не смогли тебя вернуть. А потом... ты останешься одна.