Глава 26. Саша

Мой пьяный мозг отключается насовсем. Долгожданная разрядка выходит на первый план. И вообще поебать, кто сверху меня. Ну по крайней мере сейчас.

— Пососи, — мычу несуразно.

Вертолёты мои уже в небе и разносят мою голову гулом. Мне и хреново, и хорошо одновременно.

Вес тела исчезает и замирает где-то возле моих ног. Те же тонкие пальчики хватают мои спортивные штаны за резинки и тянут вниз. Влажный язык проходится по головке, член нервно дёргается. Ему, заразе такой бесхребетной, всё нравится. Особенно когда рот девушки обхватывает всю головку и медленно втягивает в рот, выбивая воздух из моих лёгких.

Громкий стон разрывает тишину гостиной Смирновых, тем самым возвращая меня в реальность.

Резко открываю глаза и вижу тёмную шевелюру. Ухватив за хвост, я грубо поднимаю её голову вверх. Если честно, почти не сомневался в том, что это Люда. Будь это другая, я бы не был столь груб. Но эта...

— Ай, ты что творишь?! — вопит она, ведь я за волосы тяну её вверх.

Меня подшатывает, когда тоже вскакиваю на ноги, но не настолько сильно, чтобы не контролировать движения.

— Я? — ору на неё, и, отпустив волосы, резко натягиваю спущенные штаны. Только когда член мой надёжно спрятан в трусах, я резко дёргаю рукой и фиксирую ладонь у неё на шее. — Это ты ко мне полезла!!!

— Но ты же этого хотел, а иначе бы оттолкнул. Сам же попросил отсосать, — отстаивает она себя. Но звучит это слишком жалко.

— Скажи, — наступаю я на неё и вжимая спиной в стену, — у тебя вовсе нет гордости?

— А что такого? Я всего лишь хотела доставить тебе удовольствие и получить своё. Ты мне нравишься, — заявляет она и бесстыдно облизывает свои пухлые, накачанные губы.

Можно было бы согласиться с её доводами. Ведь в принципе, её умелый рот делает отменный минет. А щель... Ну не такая и раздолбанная. Да и жестить с ней можно. Любую игру примет. Под всё подстроится и не будет играть в недотрогу. Вот только есть одно огромное «но».

Ева!

Меня уже не прёт от этих давалок. Меня несёт на бешеной скорости от скромности и невинности всего одной девушки. Я хочу Еву Высотникову. Всем своим подсознанием. И это, мать его, уже не месть вовсе. Это дикое желание быть с ней рядом. Дышать, целовать, облизывать, кусать. Она единственная мне нужна, чтобы я сегодня ни сказал другу. Как бы ни убеждал себя лично в обратном. Она нужна мне. Полностью.

— Ну раз ты считаешь, что это не задевает твою гордость, — сжимаю сильнее пальцы вокруг её шеи, — так как насчёт твоей подруги?! Тебя вовсе не мучает совесть, что ты желаешь трахаться и сосать у её парня?

— А как насчёт твоей совести, дружок? У тебя она есть? Ты тоже трахал её подругу, когда наш ангел спал в твоей спальне.

— Тогда мы ещё не встречались. Сейчас же у нас всё серьёзно.

Несмотря на то что я вижу, как ей не хватает воздуха, она вдруг начинает смеяться. Истерически. Её смех режет меня словно ножом. Она понимает, что это вовсе не оправдание. И что если она расскажет Еве правду, та меня не простит.

— Держись от Евы подальше. Поняла меня? — отпускаю её шею и отступаю на шаг назад.

— А то что? — потирает место, где были мои руки. Взгляд она не отводит. Смотрит с вызовом. — Убьёшь?

— Есть гораздо хуже способы наказать, поверь. Я пущу тебя по кругу, и так как ты любишь жёсткий трах, тебя отымеют во все дыры. И ты даже заявление написать не сможешь. Потому что у меня есть деньги, а у тебя — нет. Ты никто, и зовут тебя никак. И лишь поэтому ты держишься за Еву. Она открывает тебе дверь в круг знакомств. Богатеньких и влиятельных мажоров, да и их папочек. Да? Ты же ни перед чем не остановишься, чтобы заякориться в элите?

— Да что ты знаешь обо мне?! Легко петь, когда родился в богатой семье? Золотой ложкой кормили, да? Что на завтрак тебе приносили в детстве? Где ты отдыхал? Не ел серые яйца, украденные в курятнике у соседки? Не лазил ночью по чужому огороду, чтобы вырыть руками из земли картошку и сварить её потом? На что бы ты пошёл, чтобы утолить голод в восемь лет? Легко спать на шёлковых простынях? А ты поспи на соломе, когда твою кожу царапает при каждом шевелении! Так что не тебе мне рассказывать, золотой мальчик, какими путями мне идти к хорошей жизни!

Она взмахивает рукой, стирая слёзы, и отворачивается. Ищет что-то глазами, а когда находит, отходит на шаг, хватает сумочку, которая валялась на полу, и возвращается ко мне.

— Я вернулась не из-за тебя. Сумку просто забыла. А увидев тебя такого всего расслабленного и возбуждённого, хотела лишь проверить твою некую верность подруге. И как видишь, ты почти провалил испытание. Будь на моём месте другая, ты бы смело отымел её рот, да и телом не побрезговал. Да, сладкий? Ты же не знаешь, что такое верность. Да и не хватит тебя надолго играть.

А насчёт пустить по кругу — ты меня не пугай. Школа жизни уже показала мне этот урок.

И насчёт Евы... она мне правда дорога. Я лишь хотела спасти её от такого козла, как ты. Ты не заслуживаешь её, и мне жаль, что свои амбиции ты ставишь выше её чувств. Надеюсь, она успеет увидеть тебя настоящего раньше, чем ты её раздавишь.

А посмеешь запретить ей общаться со мной — я лично ей расскажу, кто ты такой. Так что пошёл нахрен, Александр Лисицкий! — плюёт она мне под ноги и уходит.

Я же в ахере валюсь назад на диван и, обхватив руками голову, опускаю её на колени. Откровение Люды повергло меня в некий шок. Не то чтобы я не понимал, что у бедных людей такое может происходить. Но не настолько же?!

А где были её родители, когда ей было восемь лет?! Они же должны были обеспечивать ребёнка едой, одеждой, крышей над головой. Что же ей пришлось пережить, раз она докатилась до такой жизни?

Но она же учится в институте, значит, деньги есть? Или же она на бюджетном?

Блин, сколько информации... Сука, голова разрывается.

Ева. Девочка моя. Я не отдам тебя никому. Слышишь? Нет, конечно, не слышишь этого. Но я обещаю — ты будешь моей. Только моей. И это уже не игра.

Это... мать его! Я, кажется, влюбился по уши.

Вот тебе и месть. Судьба умеет шутить. Ладно. Я всё исправлю. Ева никогда не должна узнать, что была инструментом в моей мести. А иначе... Она не простит. Не поверит в мои настоящие чувства.

Если для этого придётся общаться с Людой — ладно, я решу с ней. Если надо будет — помогу финансово, лишь бы она никогда не раскрывала свой рот.

Так и не поднявшись на второй этаж, я свернулся калачиком и уснул.