Глава 34. Саша

Три дня пролетели как сон. Сначала мы почти не вылезали из квартиры, потом всё-таки пришлось вернуться в реальность. Утро стало привычным: я — в офис, она — на учёбу. Но в каждом её «удачного дня» и моём «увидимся вечером» чувствовалась новая сила. Тепло, которое я раньше и не знал.

Я погрузился в работу — переговоры, отчёты, люди, у которых на лице улыбка, а в голове одни цифры. Днём телефон звонил так часто, что я едва успевал отвечать. Но каждый её короткий смс с парой слов «Скучаю» или «Улыбайся» сбивал весь ритм, и я ловил себя на том, что улыбаюсь как идиот прямо на совещании.

В один из дней я сижу в кабинете, уткнувшись в бумаги, когда раздаётся осторожный стук. Не в дверь — в стеклянную перегородку. Поднимаю голову и вижу Еву. Моё сердце тут же делает кульбит. Она стоит в коридоре, с цветущим лицом, как будто это не обычный день среди недели, а праздник.

Я уже хочу встать, но между ней и моим кабинетом встаёт Инга — моя секретарь. Холодная, чопорная, всегда при костюме, как будто ей самой стыдно за любую эмоцию.

— Александр Егорович сейчас очень занят, — слышу её голос, сухой и ледяной, даже сквозь стекло.

Ева слегка теряется, но не сдаётся:

— Я ненадолго.

Инга скрещивает руки на груди.

— У него график. Запишитесь на приём.

Я встаю так резко, что кресло отъезжает назад. Дверь открывается с глухим щелчком, и я оказываюсь рядом в три шага.

— Инга, — мой голос холодный, даже я это слышу, — когда к тебе подходит Ева, ты не задаёшь вопросов. Ты просто впускаешь её ко мне. Всегда. Поняла?

Она прикусывает губу, кивает, но взгляд остаётся колючим. Если это какая-то женская ревность, то она тут не к месту. Между нами ничего не было. А тот один раз... Это было ошибкой. Обычной разрядкой.

Я беру Еву за руку и втягиваю в кабинет. Только когда дверь закрывается, напряжение спадает.

— Малыш, — тянусь к её щеке, — ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть. Ты как лучик солнышка, который вышел из-за грозовой тучи.

— А я думала, ты будешь слишком занят для меня, — она улыбается, но в глазах мелькает тень.

— Для тебя? — я обнимаю её крепко. — Ева, я всегда найду время. Хоть среди совещания, хоть среди мира.

Она смеётся тихо и прячется у меня на груди.

А у меня внутри загорается злость. Инга… Её тон, её взгляд — она явно решила, что имеет право решать, кто может подходить ко мне, а кто нет. Не знает только одного: Ева — это не «кто-то». Она — моя любимая девочка.

Я закрываю жалюзи быстрым движением, словно отрезаю нас от внешнего мира. В кабинете становится мягкий полумрак, остаётся только её дыхание и моё сердце, которое грохочет так, будто сейчас пробьёт грудь.

— Иди ко мне, принцесса, — усаживаюсь в кресло и протягиваю ей руку.

Она делает шаг, потом второй, и уже в следующую секунду оказывается у меня на коленях. Лёгкая, тёплая, живая. Я держу её за талию, впиваюсь взглядом в её лицо.

— Как прошёл день? — спрашиваю тихо, хотя ответ мне важен меньше, чем возможность слышать её голос. От Евы приятно пахнет. Это не духи... Это её личный аромат. Свежесть цитрусов, сладость ванили, нежность пиона. Все оттенки страсти в одном её аромате.

— Нормально, — она вздыхает, но я чувствую — что-то гложет. Её пальцы касаются моих волос, скул, губ. — Пары как пары… Подруги, конечно, опять болтают. Люда всё расспрашивает, как у нас дела. Не обижаешь ли ты меня, — она пожимает плечами, словно понимает, что подруга спрашивает глупости у неё. Да, Ева не понимает, почему Люда может такое спрашивать. Беспокоится? Не уверен. За собственную шкуру переживает? Более вероятно. — А потом звонил Эльдар, — уже совсем тихо говорит.

Я уже целую её шею, скользя губами к ключице. Она невольно замирает, но продолжает:

— Он снова ругался… сказал, что если я сегодня не приеду домой, то завтра сам придёт в университет. Всю семью на уши поднял. Благо мама с отцом хотя бы понимают, что я далеко не ребёнок. И что у меня может быть уже личная жизнь.

Хочется выдать отдельную благодарность её родителям. Толковые, наверное, и явно дружат с головой, в отличие от её братца. Эх, надо начинать уже думать, как провернуть всё красиво и без лишнего шума... И особенно без нервов и слёз Евы. Как рассказать правду, но при этом не ранить.

Но мысли сейчас теряются. Так всегда происходит, когда я добираюсь до тела Евы. Потому что мне мало. Потому что всё время хочу её.

Я отодвигаю край её блузки, целую обнажённую кожу и вдыхаю её запах, но при этом запускаю мысленный процесс.

— Не слушай его, малыш. Он не имеет права управлять твоей жизнью, особенно когда родители не против.

— Но он же брат… — её голос дрожит, но не от страха. От того, что мои пальцы скользят выше по её груди, под ткань. — Он сказал, что мы должны «серьёзно поговорить».

— Пусть с женой своей разговаривает, — шепчу прямо ей в кожу. — Сколько ей было, когда она вышла за него замуж?

Вопрос я задаю чисто для теории. Я знаю, сколько Кате было. А если ещё напрячь свои извилины, то смогу даже вычислить день, когда она лишилась девственности.

Она чуть отстраняется, ловит мой взгляд. В её глазах — тревога и благодарность, сплетённые в один ком.

— Ей было девятнадцать.

— Ну вот, этого его не смущало тогда? Тебе тоже почти девятнадцать. В чём тогда разница?

— Но Эльдар...

— Да пофиг на его мнение, — перебиваю её, накрываю ладонью её грудь и чувствую, как бешено колотится её сердце. — Ты должна понять одно: я не отдам тебя. Ни ему, ни кому-то другому.

Её губы приоткрываются, будто она хочет что-то сказать. Но вместо слов вырывается тихий стон, когда я сильнее прижимаюсь к её шее и ладонью скольжу ниже, по её животу.

— Саша… — она обхватывает меня руками за шею и почти шепчет. — Мне почему-то страшно. Мне кажется, что я тебя вот-вот потеряю. Мне снился сон...

— Не бойся. Ты меня не потеряешь, а я тебя. Потому что я люблю тебя, принцесса. Безумно сильно. И за эту заразу — любовь — я буду бороться до конца, — эмоционально выпаливаю и впиваюсь ей в губы.

Пусть только попробуют нас разлучить. Пусть только рискнёт. Я больше не позволю ему рушить мою жизнь.

В этот момент для меня не существует ни звонков, ни дел, ни её брата, ни мира за стенами офиса. Только мы. Я и она.