Глава 35. Ева

Такси тихо едет по вечернему городу, а меня трясёт будто от лихорадки. Ноги до сих пор дрожат, а на губах — вкус его поцелуев, на коже — следы его рук. Я утыкаюсь в прохладное стекло, но внутри меня горит пожар.

Я в каком-то вакууме. Мне тут нравится. Улыбаюсь сама себе и мечтательно закрываю глаза.

Офис и его кабинет. Рабочий день. Всё это было неправильно, а я… я даже не пыталась сопротивляться. Стоило Саше дотронуться, прошептать что-то на ухо — и всё, меня больше не существовало. Осталась только девушка, которая до безумия хочет своего парня.

И теперь, когда я сижу в такси, а тело слегка ноет после его безумной страсти, меня распирает. Я не могу сидеть спокойно. В груди всё сжимается и разрывается от счастья, от желания, от какой-то сумасшедшей эйфории.

Я смотрю на свои руки. Они сжимают папку так, будто это не просто бумага, а часть моей жизни. Моего будущего. Саша сделал для меня портфолио. В тот день всё было волшебно. Сказочно. Он ловил мой взгляд в объектив, говорил, какая я красивая, заставлял улыбаться и верить в себя. Никто и никогда так не внушал в меня веру в свою идеальность.

И дело не в красоте. Я вижу своё отражение в зеркале, и да, оно мне нравится. Я часто слышу, какая я красивая. Но... Я не чувствовала этого внутренне. Комплексовала и закрывалась в себе. А с ним... Словно поверила. Увидела себя его глазами.

Каждый кадр — будто признание в любви. Будто он говорит: «Смотри, Ева, ты моя. И я горжусь тобой».

А флешка… маленькая, блестящая, и в то же время тяжёлая, как камень на сердце. Там те самые фотографии. Откровенные. Дикие. Наша любовь в чистом виде, без прикрас. Он нарочно сказал: «Эти только для нас». И я верю. Потому что в этих кадрах нет пошлости. Там — искусство. Там мы — голые, голодные, извращённые, дикие, сексуальные. В каждом кадре как будто новая жизнь. Соединённые так, что кажется, будто даже воздух между нами не помещается.

Я вспоминаю, как он прижал меня к себе, как закрыл жалюзи, как посадил на колени и заставил забыть обо всём. Мой стон, его руки, его дыхание — всё это врезалось в память ярче любого снимка. И даже сейчас, когда я уже далеко, я будто всё ещё чувствую его внутри.

Меня бросает в жар. Я улыбаюсь, потом прикусываю губу и снова улыбаюсь. Как сумасшедшая. Но по-другому нельзя. Я влюблена. Настолько, что стоит ему взглянуть на меня — и мир исчезает.

В окне отражается моё лицо: щёки горят, глаза блестят, губы припухшие от поцелуев. Я выгляжу так, будто только что из его объятий. И это правда.

— Саша… — шепчу одними губами. — Ты сведёшь меня с ума…

И на секунду мне становится страшно. Что будет, если брат узнает? Если кто-то увидит эти фотографии? Но страх растворяется так же быстро, как и появился. Потому что я держу в руках доказательство: Саша верит в меня. Любит меня. И это сильнее любых запретов.

Дом встречает тишиной. Такое чувство, что все сбежали или прячутся. Но это не успокаивает, наоборот — пугает.

Я боюсь. Честно боюсь этого разговора. Я привыкла быть тихой и правильной для семьи. Да и была я такой. Слово «бунтарка» полностью мне противоположно. Я спокойная, послушная, правильная... Была. До появления Саши в моей жизни. Он перевернул всё с ног на голову. И самое интересное, я не хочу становиться прежней. Я нравлюсь себе. Я восхищаюсь собой. Я впервые в жизни держу профессиональные фото и не верю, что на них я. Эта девушка... Она горит, светится, улыбается... Она счастлива и влюблена. Никогда ничего подобного я не испытывала.

Я захлопываю дверь своей комнаты и на секунду просто замираю. Всё кажется таким же, как несколько дней назад: лёгкие обои с цветочками, мягкий плед на кровати, плюшевый мишка на подоконнике. Но внутри меня уже совсем другая буря, и вдруг приходит странное чувство — будто сама комната не успевает за мной.

Раньше мне здесь было уютно, спокойно. Место, где можно спрятаться от всего мира. Но сейчас… я смотрю на эти стены, и они кажутся слишком детскими, чужими. Как будто это всё — про ту Еву, которая ещё ничего не знала о любви. Ту наивную девочку, которая мечтала о принце и думала, что всё в жизни просто.

А теперь? Теперь я взрослая. Не потому что мне вдруг стукнуло больше лет, а потому что он — Саша — забрал у меня не только девственность, но и все сомнения в себе. Он сделал меня женщиной. Его женщиной. И это уже не пугает.

Я провожу ладонью по обоям. И ловлю себя на мысли: а если переклеить? Выбросить эту розовую нежность и наклеить что-то другое — смелое, дерзкое. Хочу заменить эту мебель. Хочу, чтобы в этой комнате появилось отражение меня настоящей. А потом замираю — а зачем вообще? Ведь Саша предлагал переехать.

И вот от этих мыслей внутри всё сжимается. Мы знакомы всего два месяца, а кажется, будто целую жизнь. Разве так бывает? Чтобы не представлять свою жизнь без человека? Чтобы просыпаться и первым делом думать о нём? Чтобы ждать звонка, сообщения, чтобы тело отзывалось просто на его имя?

Я падаю на кровать и обхватываю папку с фотографиями, как спасательный круг. Губы сами растягиваются в улыбке. Да, я боюсь. Боюсь слишком быстро раствориться в нём, потерять себя. Но ещё больше я боюсь другого — потерять его.

Закрываю глаза и представляю его квартиру. Его запах. Его руки. Его смех. И понимаю: здесь, в этой комнате, я уже чужая. А там — рядом с ним — я настоящая.

И, может быть, перемены — это не страшно? Может, страшно как раз остаться прежней?

Я лежу на кровати, уткнувшись лицом в папку с фотографиями. В груди щемит сладкое, будто я держу не листы бумаги, а все воспоминания последних дней. Сердце колотится от счастья и страха одновременно.

Тихий стук в дверь вырывает меня из ностальгии за объятиями Саши.

— Евочка, можно? — осторожный голос мамы. Она заглядывает в комнату, тем самым освещая её своей улыбкой.

Я поспешно приподнимаюсь на локтях и захлопываю папку, откладываю её на тумбочку и снова поворачиваюсь к маме.

— Конечно, мам, заходи.

Дверь приоткрывается, и мама входит. Она улыбается так мягко, что мне хочется заплакать от этого взгляда. Словно она всё видит — и не осуждает, а радуется.

— Вот ты какая у меня, — качает она головой, подходя ближе. — Сияешь. Даже стены светятся от твоей улыбки. Я давно тебя такой не видела. Влюбилась моя красавица?

Я смущённо прячу лицо в ладонях, но мама садится рядом и отодвигает мои руки.

— Не надо стесняться, дочка. Это красиво — быть влюблённой. Ты стала другой, более взрослой. И это нормально.

— Правда? Ты не сердишься? — неуверенно спрашиваю я. Для меня это ново, и я не знаю, как себя вести и куда деть глаза. Ева Высотникова два дня не ночевала дома. И пусть мама написала СМС, что не против, мне всё равно неловко.

— Ева, — она берёт мою ладонь в свою, — я только хочу, чтобы ты была счастлива. В жизни так мало настоящих чувств… Если ты встретила их — береги. Но помни: любить — это не только принимать тепло, но и нести ответственность. А также любовь может причинить боль. Поэтому всегда думай в первую очередь о себе. Не позволяй кому-то обижать себя.

Я киваю, и сердце замирает от её слов. Как же хорошо, что она понимает.

— Но, — мама мягко, но твёрдо продолжает, — мне нужна от тебя одна просьба. Обязательно предупреждай, если будешь ночевать не дома. Я не против твоих отношений, дочка, но у тебя есть брат. Он с детства о тебе заботится и переживает. Эльдар уже поднял бурю. Он налетел на отца, обвинил его, что тот только о работе думает и не следит за тобой. Мне пришлось его успокаивать. Ты знаешь, какой он…

Я закатываю глаза и тяжело вздыхаю.

— Мама, он перегибает. Я же не маленькая.

— Не маленькая, — соглашается мама и гладит меня по голове, — но для него ты всегда будешь младшей сестрёнкой, за которую он отвечает. Просто не давай ему поводов для скандалов.

Я улыбаюсь, прижимаюсь к её плечу.

— Он не может всю жизнь держать меня на замке. Когда он женился на Кате, она была почти моего возраста.

— Зайчонок, там была другая ситуация.

— Ага. Он обрюхатил её и взял на себя ответственность. Рыцарь прямо. А о чём раньше думал? - я глубоко вдыхаю воздух, и успокаиваюсь, - Ладно я постараюсь его успокоить. Саша хороший, и он любит меня.

— Ну вот и замечательно. А теперь вставай, идём на ужин. А то папа уже третий раз заглядывает в кухню и нервничает — ждёт, когда мы наконец соберёмся всей семьёй.

Мы смеёмся и так же в обнимку покидаем комнату.

Спускаемся вниз, и запах еды сразу щекочет нос. За столом уже все собрались: папа чинно наливает себе воду в бокал, Катя что-то рассказывает о работе, а Эльдар сидит мрачнее тучи, уткнувшись в телефон.

Но первым навстречу ко мне выбегает Эммануэль. Маленькие ножки топают по полу, он сияет и, упав мне в объятия, обхватывает меня руками за шею.

— Тётя Ева! — лепечет он на своём детском языке. — Я тебя люлю! Очень люлю!

Я смеюсь, прижимаю его к себе. Сердце тает.

— А я тебя люблю ещё сильнее, мой сладкий.

— Вот-вот, — улыбается Катя, — теперь будет весь вечер с тобой сидеть. Мы с Эльдаром в пролёте.

Я подмигиваю ей, усаживаю малыша рядом и только тогда замечаю взгляд брата. Он молчит, но мне и не нужно слов — по глазам всё понятно. Жёсткие, тёмные, требовательные.

Мы садимся за стол. Сначала всё идёт спокойно: папа в своей привычной манере шутит, старается всех разрядить.

— Ева, ты у нас уже совсем не девочка. Выросла из розовых бантов. Глядишь, скоро и сама мамой станешь. Только, пожалуйста, закончи учёбу, а то я не выдержу ещё одной свадьбы на скорую руку, как у Кати и Эльдара.

Я заливаюсь краской, Катя хохочет, а мама качает головой. И только Эльдар не оценил шутку отца.

— Папа, — резко перебивает он, — а тебя не смущает, что твоя восемнадцатилетняя дочь уже ночами дома не появляется?

Столовая будто замирает. Даже Эммануэль, уловив интонацию, перестаёт лепетать и удивлённо смотрит на отца.

— Эльдар… — мама тянет его имя предостерегающе.

Но он не слушает.

— Кто он, Ева? Кто твой парень? Почему семья о нём ничего не знает?

Я чувствую, как злость закипает внутри. Сколько можно? Я не ребёнок.

— Его зовут Саша.

Брат прищуривается.

— А фамилия? Чем занимается? Сколько лет?

Я поднимаю брови, делаю паузу, а потом со всей издёвкой произношу:

— Тебе что, всю родословную надо? Или, может, биографию прислать? А лучше сразу личное дело. Да?

Катя прыскает смехом в кулак, папа тяжело вздыхает, мама хмурится. Но Эльдар не сдаётся. Его взгляд сверлит меня насквозь.

Я делаю вид, что спокойно ем, но под столом пальцы лихорадочно стучат по экрану телефона.

°Ева° "Саша, забери меня отсюда. Пожалуйста. Я больше не могу"