Глава 38. Ева

Ночь была длинной и тёмной. И пусть месяц был полный, мне казалось, темнее ночи я не видела.

Когда мотоцикл остановился возле дома родителей, я автоматом соскочила и отошла на шаг.

Саша устало поднял взгляд и так посмотрел… Ему больно, я знаю. Мне тоже. Просто я запуталась. Я всё также люблю его, безумно. Он не виноват, что с ним так поступили, но я не была готова такое услышать. В моём хрупком мире мне казалось, что я его первая любовь, как и он у меня. А оказывается, он любил мою невестку. И что? Как будет в будущем? Как мы будем сидеть за одним столом?

— Ева, прошу, скажи хоть что-то, — голос тихий, хриплый и такой родной, что тело прошибает током. Я резко дёргаюсь вперёд и обхватываю его за шею. Сильно-сильно прижимаюсь и плачу. Мне больно: за него, за себя.

— Я люблю тебя, — всё, на что хватает сил. Я уже смотрю в его глаза. Месяц светит ярко, давая увидеть его силуэт полностью. Любимый, единственный, самый дорогой человек в мире.

— Ева, я тоже. Поехали ко мне. Давай поговорим, не уходи, прошу тебя.

— Я не могу. Мне надо подумать. Просто это всё так сложно для меня…

— Малыш, просто помни, что я люблю тебя. Ты мой свет в конце туннеля, и без тебя уже ничего не имеет значения.

— Я тоже тебя люблю!

Его губы находят мои и целуют. В этом поцелуе нет страсти, давления. В нём вся горечь правды. В нём так много нежности, что хочется раствориться в нём.

Ночь была бессонной. В комнате не горел свет, но я смотрела в потолок, словно что-то там видела. Мысли были спутанными и непонятными. Меня то трясло, то в жар бросало. Почему сомнения меня терзали? Плевать, что было в прошлом. Главное сейчас — он любит меня, а я его. Плевать, что любил другую. Он мой, только мой. Я проснулась резко, словно и не спала вовсе. Ночь была тяжёлой: я ворочалась, перебирала в голове его слова, пыталась сложить всё в одну картину. Но картина всё равно оставалась рваной, как старое фото. И всё же утром я знала только одно: мне нужен он. Только он. На всё остальное плевать.

Я быстро встаю, принимаю душ, смываю с себя остатки тревожных мыслей. Холодная вода будоражит тело, возвращает силы. Я сушу волосы, наспех одеваюсь, прячу флешку в карман, а папку сжимаю в руках, будто это мои сокровища, мои доказательства, что это всё не сон.

Сердце бьётся как бешеное, потому что я знаю — сейчас сяду в такси и поеду к нему. Я хочу его видеть. Мне нужен его голос, его руки, его взгляд. Мне нужно убедиться, что он по-прежнему мой, что его признание не разрушит нас.

Но стоило мне выйти в коридор, как ноги приросли к полу. Внизу я услышала голос Эльдара. Слишком рано для визита, но я прекрасно понимала — причина есть. Причина, которая касается меня.

Сделала глубокий вдох и спустилась по лестнице к ним. Бежать и прятаться больше нет смысла.

Катя, как всегда безупречная: ухоженные волосы, строгий костюм, взгляд — острый, будто скальпель. Эльдар рядом, мрачный, руки в карманах, челюсть напряжена. Его глаза встретились с моими, и я ощутила, как по спине пробежал холодок.

Что ж, причину их приезда я понимала. Но принимать её… не хотела.

— Доброе утро, Ева, — первой заговорила Катя. Голос мягкий, но в нём слышится металл. — Рано собираешься. На учёбу? Я прижала папку так сильно, что побелели пальцы.

— Да, — отвечаю коротко. — На учёбу. Эльдар усмехнулся. Горько, зло.

— Не ври. Мы оба знаем, куда ты собралась.

Внутри меня всё взорвалось. Я готова была закричать: «Да, к нему! И что с того?!» Но я только ещё крепче сжала губы.

Катя подошла ближе, наклонилась чуть вперёд, словно хотела поймать мой взгляд.

— Ева, нам нужно поговорить.

Я знала. Я ждала этого разговора. Но в этот момент всё, чего я хотела — сбежать. Выскочить за дверь, позвонить Саше, вцепиться в его куртку и не отпускать.

— Не сейчас, — выдохнула я.

— Сейчас, — твёрдо сказал Эльдар. Его голос звучал так, будто приговор уже вынесен.

Я сделала шаг назад к двери. Сердце колотилось так, что казалось, его слышат все.

— Нет. Я не обязана. — Я вскинула подбородок. — Вы больше не будете решать за меня.

Катя нахмурилась, Эльдар шагнул вперёд. А я сжала дверную ручку так сильно, будто от неё зависела моя жизнь.

И, наверное, так оно и было.

Его рука быстро фиксирует мой локоть. Пальцы сжимают кожу и причиняют боль. Терпимую, но всё равно неприятную. Впервые в жизни мне захотелось сопротивляться. Показать, что я не такая слабая, как они все думают.

Я резко дергаю рукой, но делаю только хуже. Папка выскальзывает и падает на пол. В одну секунду все фотографии рассыпаются по паркету. Я вскрикиваю и начинаю хаотично их собирать. Но уже поздно, их видят.

— Да, Саша не разучился фотографировать. Зря он отказался от карьеры фотографа, — говорит Катя и поднимает фото, на котором я в одних трусах, а верх прикрыт полупрозрачной тканью.

Я замираю и даже не знаю, что ответить на её слова. Мне больно и неприятно. Она знала его. Очень близко. И скорее всего лучше меня. Ведь они дружили с детства… Он и её любил.

Я впервые смотрю на невестку не как на жену брата. Катя красивая. Очень. Кудрявые тёмные волосы. Карие глаза. Тонкая талия. Мы с ней вовсе не похожи. Две противоположности. Но ведь он её любил… А она? Воткнула ему в сердце нож. Предала и бросила.

— Вот до чего ты докатилась, — подхватывает и Эльдар интересную для себя фотографию. На ней мы с Сашей вдвоём. Фото не слишком откровенное, но… Только слепой не увидит, а тупой не поймёт. Наши глаза горят так ярко. Я глотаю ком, который застрял в горле, и резко выхватываю фото из его рук.

— Я докатилась? Серьёзно? Ты за собой следи!

— Он не любит тебя! Не будь дурой! Ты всего лишь инструмент для мести! — бьёт словами куда сильнее, чем если бы замахнулся и ударил. Я даже шаг назад делаю. Не готова я оказалась к таким словам.

— По твоему мнению, получается, меня и любить нельзя? — запинаясь, спрашиваю. — Да? Весь мир крутится вокруг тебя?

— Послушай, Ева, — вмешивается в разговор Катя, — Я знаю Сашу…

— Знает она, — мой голос дрогнул, но смеху это не помешало. Истерическому и громкому. Кажется, у меня нервный взрыв. — Ты настолько хорошо его знаешь? Ладно, допустим. Так раз ты его хорошо знала, почему раздвинула ноги перед другим?

— Ева, — осекает меня брат.

— А что такое? Задела чувства твоей любимой жёнушки? Вам, значит, об мои чувства можно вытирать ноги, а мне своё мнение высказать нельзя? Да? — я кричу так сильно, что голос срывается. Впервые в жизни я позволила себе такое. Впервые, как будто с цепи сорвалась. Эмоции душили, били плетью, ломали кости. Я горела, я сгорала и превращалась в пепел. Потому что они не понимают, как сильно ранят меня словами. Как больно от одной мысли, что он мог играть. Что не любит. Что каждое его касание — это игра, не по-настоящему, без чувств…

Трясу головой, чтобы прогнать эти мысли. Потому что это не правда. Он не мог… Мы встретились случайно. Он спас меня от грабителя. А потом мы случайно встретились в клубе. Да и в ту, нашу первую ночь, он ничего не сделал. Хотел бы отомстить, обидел бы ещё в тот вечер. А он был нежным и честным с самого начала. Это всё они…

— Вы самые лживые и лицемерные люди, которых я когда-либо встречала. Вот почему вы были так холодны друг с другом вначале. Вы не любили, играли для всех. Что брак оказался куда сложнее, чем секс? Ноги легче раздвигать, Кать? А что в члене Саши не понравилось? Не такой толстый, длинный, как у брата? Или ты у двоих одновременно…

Резкий взмах руки, и звон пощёчины оглушает комнату. Да и меня тоже. Голова поворачивается в сторону, а щеку — обжигает пламенем. Горит и плавится одновременно.

Катя ахкает, и мне кажется, даже отходит от брата. Не знаю, но движения я точно замечаю краем глаза. Я прикладываю к щеке ладошку, и лишь после этого поднимаю голову. Чтобы посмотреть на этого человека, который впервые в жизни поднял на меня руку. Не только он… Меня никогда никто не бил по лицу.

Я выравниваюсь, хотя, если честно, встать ровно с высоко поднятой головой перед ним кажется невыносимым.

— Вот значит как…

— Ева… Сестрёнка, прости… Я…

— Заткнись! Никогда… Слышишь? Я никогда тебе этого не прощу!!! — я не кричу. Не дрожу. Не отвожу взгляд. Я даже не плачу. Я смотрю ему в глаза… И ощущаю разочарование. Он был моим идеалом. Во всём. Знала, что гамнюк ещё тот. Но он был настолько родным, близким, дорогим, что я закрывала глаза на всё. Потому что он всегда заботился обо мне. Оберегал. А сейчас… Всё рухнуло. Разбилось. И склеить уже нельзя. Битое стекло не подлежит исцелению.

— Ева… — ещё одна попытка.

— Наверное, всё-таки, ты стал хорошим мужем. Раз так дерёшь жопу за свою жену. Но с годами ты стал отвратительным братом. И что хуже всего… Ты потерял свою сестру навсегда.

Он делает шаг ко мне, я отступаю. Его руки тянутся ближе. Он хочет обнять, ухватить и силой, как раньше, подавить мои желания. Ведь для меня так будет лучше.

— Не касайся меня! Я ненавижу тебя! Слышишь, Эльдар Высотников? Ненавижу. Ты бесчувственный, эгоистичный ублюдок. Ты не брат мне! Не брат!

Я резко разворачиваюсь и бегу в сторону выхода из дома. Мне нужен воздух. Много воздуха.

— Не надо, Эльдар. Ты только хуже сделаешь, — слышу голос невестки. Останавливает его. Да мне всё равно. Они оба сломали парня, которого я так сильно люблю. И теперь уверяют меня, что он любить не умеет.

Разве я настолько плохая, что меня невозможно полюбить?

Телефон в кармане взрывается входящим звонком. Я думаю, что это брат, и хочу отбить звонок. Но на экране имя Саши, и меня начинают душить рыдания. А вдруг всё это правда? Вдруг он скажет, что играл со мной?! И прямо сейчас бросит.

Я останавливаюсь и принимаю вызов. Сейчас или никогда.

— Ева, солнышко, ты где?

— Я… — рыдания душат. Не могу ничего сказать.

— Ева, скажи, где ты, я заберу тебя. Пожалуйста…

— Я на соседней улице, возле дома Эльдара и Кати.

— Я заберу тебя. Я возле твоих родителей. Скоро буду, — голос, как всегда, уверенный и нежный.

— Стой. Погоди секунду. Ответь всего на один вопрос, ладно?

— Да, конечно. Спрашивай.

— Ты меня любишь? Только честно. Потому что если ответ «нет», не приезжай. Не надо. Давай сейчас расстанемся.

— Эй, что за мысли? Я сейчас приеду и скажу свой ответ, глядя в твои прекрасные глаза. Не по телефону.

— Хорошо.

Буквально через три минуты он уже был возле меня. Я сидела на холодном бордюре, а моё лицо вжималось в колени. Я не плакала. Не истерила. Я ждала его, чтобы наконец-то расставить все точки над «і». Потому что если он не любит меня, больше нет смысла быть вместе. Я должна вырвать эту опухоль сразу и не доводить до четвертой стадии. А иначе… я этого не переживу.

Он ставит мотоцикл на ножку и очень быстро оказывается возле меня. На корточки приседает и лицо моё ладошками своими сжимает.

— Принцесса, ты чего? Что случилось?

— Мой брат и невестка случились. Они узнали о нас и сказали, что ты меня не любишь. Что я… — не могу договорить. Сил не хватает сказать это вслух. Потому что это больно.

— Малышка моя. Я люблю тебя! Ты изменила меня. Ты исцелила меня! Я люблю тебя, слышишь? Люблю тебя!

— Правда?

— Конечно. Не веришь? А хочешь, прямо завтра поженимся? Ты выйдешь за меня замуж?

— Саша, не шути так.

— А я и не шучу. Если ты согласишься, то мы прямо сейчас поедем и подадим заявление. Ты готова прожить всю жизнь со мной?

Секунду назад это казалось просто — дать ответ на этот вопрос. А ещё вчера — это казалось мечтой.

И только сейчас мои руки дрожат, сердце грохочет, а дыхание — прерывается, голос садится. И всё, на что хватает сил, — это утвердительно кивнуть.

Либо он станет моим спасателем и наконец-то научит плавать. Либо же он бросит меня в тёмной бездне, и я уйду на дно.