11

Ренат

Моя ныне покойная бабушка владела коллекцией фарфоровых статуэток, и была среди них балерина. Изящная, хрупкая статуэтка, которую постигла незавидная участь. Однажды бабушка случайно смахнула её с каминной полки. У балерины откололась голова. Печально…

И вот сейчас, глядя на сидящую на четвереньках свою собственную балерину, я отчего-то вспомнил тот момент, когда эта голова отлетела под стол. Бедная куколка, бывшая настоящим украшением коллекции, в один миг вдруг стала некрасивая и никому не нужная. Сейчас же мне хотелось открутить голову этой идиотке. Дана она ей была, видимо, всё равно лишь для красоты. Едва сдерживая гнев, я приблизился к Лиане. Ночь для меня и без того выдалась отвратительная. Какая-то тварь в моем городе решила развернуть наркоторговлю — в одном из доков были найдены несколько ящиков, доверху наполненных героином. Найти продажную суку мне ещё предстояло, но одно я понимал четко — кто-то объявил мне войну. Что же, тем хуже для него.

— Вставай, — прорычал я, грубо хватая девчонку за плечо и рывком поднимая на ноги.

Поначалу она смотрела на меня испуганно, а после… Ох, детка, не стоит! Взгляд её наполнился гневом, черты лица заострились. Поджав губы, она дернулась, пытаясь вывернуться. Удерживать её я не стал, и она едва не свалилась обратно на траву.

— Не трогай меня! — истерично закричала, из глаз её крупными каплями покатились слёзы. Чёртовы слезы! На дух я этого не переношу! — Ты всё подстроил! Ты! Возомнил, что можно всё купить, да?! Что можно меня купить? Мою жизнь?! — продолжала кричать девчонка, не соображая уже, видимо, ничерта. Потому что, если бы соображала, закрыла бы свой хорошенький ротик и открывала бы лишь по моему указанию.

— Иди в машину, — скомандовал я, стараясь не терять контроль над эмоциями. Не хватало мне, чтобы какая-то девка закатывала сцену. Купил, продал… Если она ещё не поняла, что к чему, я обязательно ей растолкую более понятно. Чтобы усекла, кто она, где она и в каком мире теперь живёт. Но не сейчас.

Посмотрел на притихшего сосунка. Вот точно такого проще прибить, чем заставить думать головой. Это ж надо было додуматься — поджечь дом, чтобы невеста решила, что он погиб?! Что же свой-то не поджёг, кусок дерьма?! Как только мне доложили — думал, пристрелю на месте! Может, и стоило…

— Никуда я не пойду! — всхлипнула Лиана.

Я резанул её взглядом, ясно говорящим, что со мной лучше не спорить, но она только вытерла слезы и покачала головой. Упрямая девчонка!

— Пошла в машину! — рявкнул так, что она вжала голову в плечи. — Или можешь забыть о нашем договоре.

Она смотрела на меня с такой яростью, что мне, наверное, стало бы смешно, если бы я не был так взбешён.

— Пошла! — в третий раз повторил я, кивнув в сторону калитки.

На этот раз здравый смысл всё-таки взял верх над глупостью. Развернувшись, девчонка пошла прочь с огорода.

В дизайнерском платье, с её безупречной осанкой и лёгкой поступью, выглядела она среди местного пейзажа довольно неуместно. Этакая изящная ваза времён древних китайских императоров среди товаров «всё по пятьдесят». Проводив её взглядом, я снова посмотрел на мальчишку.

— Мне казалось, я ясно дал тебе понять, что ты должен исчезнуть из жизни этой девушки.

— Вы же сказали, что она не приедет в посёлок! — Попытка наехать на меня? Нет, мальчик. Я презрительно покривил губами и негромко выговорил:

— За то, что ты устроил, тебя вполне могут отправить за решётку. И поверь, Павел, поспособствовать этому для меня — раз плюнуть. Не сделал я этого до сих пор по одной простой причине — никто из семьи Лианы не погиб. Тебе повезло, кретин.

— Не оскорбляйте моего сына! — Я перевел взгляд на появившуюся из дома мать стоящего рядом идиота и, усмехаясь, покачал головой. Яблоко от яблоньки, что говорится… Скользнув по ней безразличным взглядом, снова посмотрел на Павла.

— Я дал тебе денег в обмен на то, чтобы тебя в жизни Лианы больше не было, Павел, — спокойно произнёс я. — А ты вместо того, чтобы уехать, решил разыграть спектакль с пожаром и своей мнимой смертью.

— Я… — было открыл он рот, но я взмахом руки остановил его и презрительно выплюнул:

— Наш уговор всё ещё в силе, но условия изменились. Если я ещё раз увижу тебя рядом с Лианой, если узнаю, — я чуть сощурился, — а узнаю я обязательно, поверь, что ты разговаривал с ней, смотрел на неё, просто стоял в радиусе сотни метров…Ты не просто лишишься всего. На тебя повесят такие долги, что ты и твоя мать будете работать на меня до тех пор, пока дышать не перестанете.

— Она сама приехала, — возразил было недомерок, но меня слова его не интересовали.

— Я тебе всё сказал, — выговорил я по-прежнему спокойно. — Принимать мои слова всерьёз или нет — дело твоё. Но потом пеняй на себя и не говори, что я не предупреждал.

Глянул на его блёклую мамашу. Тёмные глаза её блестели, губы были поджаты. Я видел, что ей так и хочется броситься на защиту сына, но сдержать язык за зубами ума у неё всё-таки хватило. А ведь не дура. Вернее, дура, но хитрая и, судя по всему, жадная. Задерживаться тут желания у меня не было, и я, ещё раз смерив напоследок парочку взглядом, пошёл к машине. Надеюсь, на сей раз объяснил я доходчиво, если же нет… Впрочем, в этом случае объяснять придётся уже не мне.

Лиана стояла у машины и, едва завидев, решительно пошла мне навстречу. По всей видимости, ей хотелось закончить разговор, но в данный момент выслушивать её стенания я намерен не был. Ухватив за руку, подтащил её к машине, открыл дверцу и втолкнул в салон. Сам обошел автомобиль и уселся за руль.

— Ренат…

Я снова поднял вверх руку и выговорил:

— Еще одно слово, Котёночек, и ты останешься здесь. С меня достаточно твоих истерик.

Посмотрел на неё так, чтобы дошло наконец: с меня в самом деле хватит. Подбородок её вздрогнул, крылья красивого носа раздулись, но рот она всё-таки закрыла. Отлично! Потому что сегодня она прошла по черте моего терпения. Но терпение моё отнюдь не безгранично.

Пока мы не доехали до охотничьего дома, рот она свой держала на замке. И, сказать по правде, только это её и спасло. Потому что я всю дорогу боролся с желанием плюнуть на всё и высадить эту стрекозу у первого попавшегося куста. В конце концов, я мог бы выбрать любую! Любую другую балерину, и она сочла бы за благо моё покровительство. А эта же…

Едва я остановил машину, Лиана нервным движением отстегнула ремень безопасности и открыла дверь. Я наблюдал за тем, как она, гордо расправив плечи, шагала к дому, и думал о том, что же у неё на уме. Девчонка, у которой нет ни кола, ни двора, будет устраивать мне, хозяину этого города, очередную истерику?! Выскажет, что думает обо мне? Или же внемлет моим словам и начнёт думать головой, а не тем местом, коим она, очевидно, думать привыкла?

Я тоже выбрался из машины и, с силой хлопнув дверцей, последовал за ней.

Лиана стояла в гостиной, обхватив свои хрупкие плечи руками, и смотрела на меня со смесью гнева и презрения. Ну надо же. Криво ухмыльнувшись, я приблизился и, сунув руки в карманы джинсов, посмотрел ей в глаза.

— Что? — спросил я.

— Для тебя вообще нет ничего святого? — дрожащим голосом выговорила она. Я видел, что она на грани очередной истерики, но понимал и то, что она пытается держаться. Её большие синие глаза были широко распахнуты, и мне подумалось вдруг, что она слишком чиста для всей той грязи, в которой её сегодня вываляли. Она из совершенно другого мира. Ей не место в Богом забытой деревне. Сцена — вот её удел. Сцена, блеск софитов и моя постель.

— Я предупредил, чтобы ты не смела закатывать мне истерики, Котёночек.

— Не называй меня так! — зло воскликнула она.

Я приблизился, ухватил её за подбородок и заставил задрать голову.

— Не нравится? — прошипел. — А как мне тебя называть? Шлюхой? Любовницей? Ни той, ни другой ты пока не стала, Лиана. Можешь и не стать, если не прекратишь так себя вести.

— Думаешь, раз у тебя есть деньги, ты можешь повелевать судьбами людей? — будто не слыша меня, заговорила она, презрительно кривя губы.

— А почему нет, Котёночек? — выдохнул ей в лицо. — Почему нет, если вы готовы продаваться? Знаешь, сколько твой недоумок-женишок получил от меня денег? Знаешь?! — повысил голос. Она моргнула, и по щекам её покатились две слезинки. Больно. Конечно, тебе больно, малышка, но жалеть тебя я не намерен. — Знаешь, сколько стоила его любовь к тебе? Пять тысяч, Лиана. Пять тысяч долларов.

В глазах её отразилось недоверие. Губы дрогнули, но она ничего не сказала.

— Ты же любила его, правда? — продолжал я, намеренно желая отрезвить её, окунуть в ледяную воду, вернуть в реальность. В ту самую, из которой ей теперь вряд ли удастся выбраться.

— Ты заставил его, — прохрипела она, а я не удержался от улыбки. Господи, какая же наивная!

— Он сам обозначил сумму, Лиана. Я всего лишь спросил, сколько ему нужно, чтобы он бросил тебя.

— А пожар? Моя мама, моя сестра, вы… — Она дёрнулась, вырвалась и полоснула меня яростным, каким-то диким взглядом. — Для тебя нет ничего святого!

— Думаешь, ты стоишь того, чтобы я мог пойти на подобное?! — разозлился я. Не хватало мне ещё оправдываться за то, чего у меня даже в мыслях не было! И перед кем?! Перед какой-то смазливой пигалицей! — Чтобы получить тебя, мне не нужно было лишать тебя дома. Ты бы сама пришла ко мне. Рано или поздно.

— Ты мерзавец! — закричала она, вытирая ладонями слезы. — Я не хочу тебя больше ни видеть, ни слышать!

— Хочешь уйти? — Я привалился к спинке дивана.

— Да! — вскинула голову Лиана.

— Хорошо, — пожал плечами и, осмотрев девчонку с ног до головы, продолжил: — Я тебя не держу. Более того, я, как и говорил, оплачу лечение твоей матери. Но уйдешь ты в том, в чём пришла сюда.

Она, видимо, не сразу поняла, что я имею ввиду. Нахмурилась, качнула головой. Крепче сжала ремешок сумочки на плече.

— Снимай платье, Лиана, — сказал я так, чтобы она поняла — я не шучу.

— Но у меня нет ничего, — от уверенности её не осталось и следа.

— Это не мои проблемы. Раздевайся!

— Отдай мне мои вещи! — заявила упрямо.

— Я их сжег. — И это была истинная правда. В тот же вечер приказал горничной избавиться от её тряпок.

— Тогда у нас вышел обмен, Ренат, — Она перестала плакать. Злость в её глазах сменилась решимостью. — Платье я тебе верну. Но позже. — Открыв сумку, Лиана вытащила телефон, затем карту, подошла к журнальному столику и молча положила.

И вот тут-то мне стало действительно интересно. Я думал, что она не сможет, хотел поиграть на её нервах, но она решительно направилась в сторону коридора. За ней я не пошёл. Вместо этого уселся на диван и откинулся на спинку. Хлопок двери должен был послужить сигналом к какому-то действию, но я ничего не сделал. Далеко она не уйдет. Кругом лес, на несколько километров ни души, а на ней только платье и туфли, вовсе не предназначенные для долгих загородных прогулок в разгар осени. Но прошла минута, пять, десять… И на смену успокоению пришла непонятно откуда взявшаяся тревога. Место тут, безусловно, спокойное, но… Как ни крути, она там одна. Мало ли. Упрямство и гордость — плохие советчики, если ими не руководит здравый рассудок! А со здравым рассудком у неё серьёзные проблемы.

Чертыхнувшись сквозь зубы, я встал и быстро пошёл к входной двери. Уйти эта дура далеко не могла, и я не сомневался — догоню в два счёта. К тому же, у меня машина… Но до машины дело не дошло, ибо девчонку я увидел сразу, стоило мне выйти на крыльцо. Поджав к груди острые коленки, она сидела у ограды и ревела.

Я даже разговаривать с ней не хотел, внутри всё закипало от злости. Ну на кой она мне сдалась! Сельская наивная дура, с необоснованной гордостью и никому не нужными дибильными принципами! На кой?! Только тянуло меня к ней так, что бороться с этим было выше моих сил. Её тонкие руки, пластика, огромные глаза… Эти самые глаза, опушённые густыми ресницами…

Пересекая разделяющее нас расстояние, я и сам не знал, что будет дальше. Подошёл и, стоило ей поднять на меня взгляд, рывком поставил её на ноги. Волосы её щекотнули мою руку, колено коснулось ноги, прерывистое дыхание обдавало шею. Не говоря ни слова, впился в её губы своими. Пошло оно всё! Хватит! Она что-то попыталась сказать, но разговоров с меня на сегодня было достаточно. Смяв слабую попытку сопротивления, я обхватил её за талию, крепко прижал к себе и, напористо раздвинув её губы, проник в рот языком. Целовал глубоко и жёстко, так, как стоило сделать с самого начала. Пальцы мои сами собой оказались в её волосах, я сжал золотистые прядки и с силой дёрнул, заставляя откинуть голову назад. Прошёлся по шее языком, затем слизал с мокрых щёк соль и едва не зарычал, понимая, что теряю рассудок от её запаха, от её невинности и наивности, граничащей с глупостью. Откуда она взялась такая?! Ведь не ребёнок уже, тем более что с детства в балете, а нет… Нет же! Влажные щёки, сбивчивое дыхание, щекочущие кожу волосы, тонкое податливое тело в моих руках…

Так же резко, как смял губы, я отстранился и, ухватив за руку, потащил Лиану обратно в дом. Она не противилась. Едва поспевала за мной, но шаг я не сбавил. Распахнул входную дверь, всё так же стремительно проволок её по холлу и направился к лестнице.

— Ренат, я… — выдохнула что-то Лиана, но слова её глушил мой собственный пульс, набатом стучащий в висках.

Остановиться я не подумал, втащил её вверх по ступеням и только когда мы оказались в спальне, разжал впивающиеся в её кисть пальцы. Слышал, как она дышит, и буквально нутром чувствовал её близость. Повернувшись, я вонзился в неё взглядом. Припухшие губы, озёра глаз, губы… Она судорожно сглотнула. Шумно выдохнула, и этот выдох стал последней каплей в чашу моей выдержки.

Схватив её за плечо, я дёрнул её на себя, и она едва ли не упала мне на грудь. Сгрёб волосы, прижался к ней бёдрами и принялся настырно, несдержанно целовать. Её дыхание, несмелый язык, чуть заметная дрожь…

Будто опомнившись, она попыталась оттолкнуть меня. На секунду я отстранился, взгляды наши встретились.

— Хватит, — рыкнул я, снова сгребая её волосы и, не успела она ничего ответить, втиснул язык меж её зубов.

Пальцы её судорожно впились в мои плечи. Грудь тяжело вздымалась, спина была прямой, и в то же время я чувствовал, как в ней зарождается огонь. Пыталась ли она с этим бороться — без понятия. Признаться честно, мне было всё равно. Толкнув Лиану на постель, я дёрнул вниз ширинку. Заметив это, она попыталась подняться, одновременно одёргивая подол задравшегося платья. Поздно. Вид её длинных ног, мелькнувшие трусики, взгляд: всё это было слишком. Никаких шансов. Ни у неё, ни у меня. Лиана облизнула губы. Смотрела на меня снизу вверх и, кажется, теперь сама понимала это.