12

Лиана

В первые секунды я ещё пыталась хвататься за остатки здравого смысла, пыталась контролировать мысли, просыпающиеся внутри чувства, собственное тело. Обида, негодование, непонимание, сплётшиеся во мне в единый клубок, искали выход. Моим эмоциям нужен был выход, и то что происходило сейчас…

Прежде я чувствовала нечто схожее во время танца: в те моменты, когда бывала особо откровенна, когда находилась в зале одна и позволяла себе куда больше, чем могла позволить на сцене. Но сейчас… Ренат не давал мне возможности опомниться, сделать лишний вдох. Лёжа на постели, я смотрела, как он резкими короткими движениями расстёгивает джинсы, как снимает водолазку. Она была мягкой… Я помнила, как он прижимал меня к себе, помнила твёрдость его тела, что чувствовала сквозь одежду.

Движения его были отточенными, перетекающими одно в другое. Стоя ко мне полубоком, он отбросил водолазку на стул, а я внезапно ощутила желание провести пальцами по его спине. Выдохнула и поймала на себе острый взгляд. Подтянувшись, инстинктивно отползла ближе к противоположному краю постели, но Ренат нагнал меня: одним быстрым, почти неуловимым движением схватил за ногу и подтянул обратно.

Я упала на спину. Почувствовала, как скользят по бёдрам его ладони, как всё выше и выше поднимается подол. Сама не зная, чего хочу, накрыла его пальцы своими, вновь поймала взгляд и тут же ощутила себя приколотой к полотну бабочкой. Сердце колотилось, как у загнанного зайца, лёгкий страх смешивался с предвкушением, бёдра под его ладонями пылали. Я сама пылала, хотя всеми силами старалась сопротивляться этому. Бесполезно. Ренат Алиев… Что он сделал со мной?! Мгновение, и трусики мои сползли вниз, до самых коленок. Лёгкое касание ткани к икрам, к щиколоткам… Кровать прогнулась под тяжестью мужского тела, пальцы Рената прошлись по моему боку.

— Не рвать? — голос его был сиплым, тёмные глаза превратились в пылающие угли.

Я даже не поняла, о чём он. Только когда молния разъехалась, до меня дошло, что он говорит о платье. Голова шла кругом. Я чувствовала себя так, будто кружусь в бесконечном пируэте и не могу остановиться. Ощутила пальцы Рената на голой коже, в прорезе молнии на боку, и вздрогнула. По телу пробежали мурашки, и он наверняка почувствовал это. Губы его скользнули по моей шее, потом к скуле и тронули уголок рта.

— Расслабься, — шепнул он, накрыл мой рот и тут же проник внутрь языком.

Расслабиться? Как мне сделать это? Понимание, что произойдёт дальше, пугало, и вместе с тем тело моё было наполнено жаром. Низ живота тянуло, грудь стала чувствительной. Меня охватило нетерпение — я хотела, чтобы всё случилось как можно быстрее и вместе с тем не хотела этого. Коснулась затылка Рената, провела по его волосам. Поцелуй стал ещё глубже, нетерпеливее. Ренат подчинял себе мою волю, моё сознание, и я с ужасом понимала, что получаю от этого удовольствие. Он вёл меня, а я послушная, потерявшаяся в собственных ощущениях, шла за ним.

— Когда-нибудь ты поймешь, как устроена жизнь, Лиана, — выдохнул он мне в губы, приподнялся на локте и вновь пронзил взглядом.

Плечи его были не слишком — в меру широкими — , но очень крепкими, тело поджарым и твёрдым, тёмные волосы вились на груди шёлковыми колечками. Губы у меня пересохли, кровь стала горячей. Слова его на долю секунды вернули меня в реальность, но тут он взялся за подол платья и, собрав его, дёрнул ещё выше. Я выгнула спину, покорно помогая ему и, оставшись в бюстгальтере, ощутила лёгкое смущение.

— Это лишнее, — лямки опустились с плеч, крючочек бюстгальтера оказался расстёгнутым.

Откинув его в сторону, Ренат удовлетворённо осмотрел меня и с напором провёл от бедра к груди. Накрыл и шумно выдохнул. Пальцы его запорхали по соску, губы тронули моё плечо, заставляя забыть… хотя бы на какое-то время забыть о действительности, где я была лишь его прихотью.

Поцелуй в шею, теперь неспешный, будто изучающий. Зажав сосок пальцами, Ренат легонько надавил, покрутил его, запуская по моему телу неведомые мне прежде импульсы. Всё во мне напряглось, натянулось желанием, из груди вырвался стон, напугавший даже меня саму.

— Ты очень красивая, Лиана, — прошептал Ренат, опускаясь мелкими поцелуями по моим ключицам. Ладонь его с груди устремилась к животу и ниже, к лобку.

Я инстинктивно сдвинула бёдра и ощутила, как пальцы его настойчиво протискиваются между ног. Щетиной он потёрся о мою грудь, и, приподнявшись, впился взглядом в лицо. Ничего не говоря, втиснул пальцы сильнее, и я, повинуясь ему, расслабилась. Прикосновение к плоти… Должно быть, щеки мои пылали. Почему-то я очень боялась увидеть на лице Рината выражение самодовольства, но этого не было: только чернота глаз, пылающие угли, и я, танцующая босиком на этих самых углях…

Он трогал меня, гладил мокрые складки плоти и продолжал смотреть. Проникая в самую душу, сковывая и связывая, лишая прошлого и будущего: лишь настоящее, где есть он. Пальцами глубже, в меня. Я жадно схватила ртом воздух, вцепилась в простынь, второй рукой — в его плечо. Хотела сказать, что у меня ещё никого не было, но смолчала — поняла, что ему и так прекрасно об этом известно. Котёнок… Я ведь действительно по сравнению с ним неразумный котёнок. Но он…

Бедром я ощущала твёрдость его паха. Он хотел меня, и я знала это. Я же…

— Ты же взрослая девочка, — просипел Ренат, подминая меня под себя. — Знаешь, что сейчас будет…

Конечно же, я знала. Была ли готова к этому? Какая разница? Ренат Алиев… Наверное, многие хотели бы оказаться на моём месте. Внезапно я поняла, что и сама хочу. Хочу, чтобы он стал моим первым.

— Взрослая, — подтвердила я, глядя прямо ему в глаза снизу вверх. Шире развела бёдра и ощутила, как упирается в меня его член.

По телу прокатилась волна страха, возбуждение усилилось. Среди переплетённых, смешанных чувств, я не могла найти ничего цельного, за что бы стоило хвататься. Только его взгляд… Его взгляд держал меня, затягивал в бездну.

Одно движение…

— О, Боже… — зажмурившись от резкой боли, вскрикнула я и тут же сжала зубы. Сильнее ухватилась за его плечи и напряглась. — М-м-м…

— Тс-с-с… — пальцы его ласково коснулись моей щеки, следом за ними — губы.

В дамских романах, что я украдкой воровала в юности с маминой полки, герой обычно говорил что-то вроде «потерпи, это скоро пройдёт», но от Рената ничего подобного я не услышала. Очнуться он мне не дал. Одно движение, второе… Двигался он неторопливо, будто бы мы раскачивались на мелких волнах в деревянной лодке, но достаточно напористо. Глубже и глубже… Я кусала губы. Боль накатывала на меня, отступала и снова накатывала, в живот как будто лезвие вонзали. Пыталась подстроиться, но выходило плохо.

— Открой глаза, — приказал Ренат, обхватив мой затылок и чуть сжав волосы. Я подчинилась. Рвано выдохнула, поймав его горящий взгляд, и как-то интуитивно развела ноги сильнее, позволяя ему брать. Брать так, как он хочет, столько, сколько ему нужно.

— У тебя хорошее тело, — впечатываясь в меня быстрее, он склонился к моим губам. Подхватил нижнюю, потом верхнюю. Я обвила его руками за шею, подалась навстречу. Любовница…

— Да… — прорычал он. Я чувствовала, как под пальцами играют его мышцы, чувствовала влажность кожи. Он массировал мою голову, изучал рот языком и продолжал подаваться бёдрами вперёд. К боли примешалось удовольствие. Поначалу они балансировали между, на грани, но в конце концов чаша, наполненная теплом, тягой и чем-то пьянящим, похожим на впрыснувшееся в кровь шампанское, перевесила. Я не могла понять, где и что во мне сломалось, когда я перестала быть собой. Чувствовала лишь запах власти, исходящий от Рената, запах нашего слияния и его собственный: мужской, терпкий и дурманящий.

Каждое его проникновение было всё более жёстким, быстрее и быстрее, сильнее… До тех пор, пока тело его не стало совсем твёрдым, а после из груди не вырвался низкий, гортанный стон. Охваченный незнакомой мне судорогой, он дрожал, я же прижимала его к себе. Тыкалась носом ему в висок, в скулу и тяжело дышала, тогда как пальцы мои путались в его чёрных волосах.

— Я в душ, — сползла с постели и, не глядя на так и лежащего Рената, поспешила скрыться за дверью. Между ног саднило и было влажно, липко. Кровь, смешанная с его желанием, и я…

Посмотрев на себя в зеркало, я выдохнула. Глаза лихорадочно блестели, щеки всё еще горели, волосы спутанные, на шее — красная отметина. Засос… Я поспешила войти в душевую, надеясь, что Ренат не последует за мной, потому что… Потому что я не понимала, как реагировать на случившееся между нами. Он заплатил Пашке, чтобы тот держался от меня подальше, и это привело к разрушающим теперь мою жизнь последствиям. А вместо того, чтобы бежать от него, я оказалась в его постели. Мало того, его касания доставляли мне удовольствие, я таяла под его напором, отвечала на поцелуи и… В тот момент, когда он сделал меня своей, я не думала ни о чем, кроме его рук на моей груди, ягодицах, кроме его губ, кроме внушающего страх взгляда тёмных глаз. Что дальше будет? Что мне делать? Вот об этом я не имела представления…

Когда я вышла из ванной, Рената уже не было. Наскоро одевшись в своё единственное платье, спустилась вниз. Ренат, вальяжно расположившись на диване, наблюдал за мной, а я не знала, куда деть себя под этим огненным взглядом. Надо бы было, наверное, поговорить, но что я могла сказать ему? Что ухожу? Да не могу я уйти! Точнее… наверное, уже не хочу. Тот порыв так и остался порывом, желанием доказать в первую очередь самой себе, что у меня ещё сохранилась гордость, что я всё еще дочь своей матери, которая вложила в меня столько правильных ценностей, но… Стоило выйти за порог дома Рената, вся моя решимость, а уж тем более гордость, куда-то подевались. Я не хочу уходить, но хочу, чтобы он видел во мне не игрушку, а… Что, я и сама толком не понимала. Прошло всего несколько дней с момента нашего знакомства, а Ренат Алиев уже не только мою жизнь перевернул вверх тормашками, он и меня изменил так сильно, что я сама себя не узнавала.

— Я приготовлю чай, — зачем-то ляпнула я, застыв у лестницы.

Ренат медленно, будто ощупывая, осмотрел меня с головы до ног, да так, что меня вновь бросило в жар, а после спокойно сказал:

— Хорошо, принеси чай в беседку. Я буду ждать тебя там.

— Да, — кивнула и опустила взгляд. В беседке и поговорим.

Найдя жестяную банку с каким-то потрясающе вкусно пахнущим чаем, я попыталась прочесть название, но не тут-то было — одни иероглифы. По всей видимости, прямиком из Китая. Не давая себе возможности думать, заварила чай, поставила заварник, чашки и сахар на поднос, после чего направилась в беседку. Ренат, хмурясь, разговаривал с кем-то по телефону. Меня он заметил, только когда я поставила поднос на столик.

— Я не должен объяснять тебе, что следует сделать, Вик! — глядя на меня пугающим жестокостью взглядом, Ренат сбросил вызов, не прощаясь с собеседником и, как-то резко кинув телефон рядом с подносом, заявил уже мне: — Я хочу, чтобы ты уяснила, Лиана. То, что ты устроила сегодня — это первый и последний раз. Поняла меня?

Он был зол. Я ли тому была причиной, или его разозлил телефонный разговор — наверняка не знала, но теперь он был другим. И смотрел на меня по-другому, не так как в доме. Я промолчала, и он с нажимом повторил:

— Поняла?

— А как я должна была себя вести?!

Нет, не могу я молча проглотить гнев и обиду. Не могу! Я посмотрела на Рената прямым взглядом и продолжила, понимая, что если не выскажу все, что накопилось, меня все эти чувства и эмоции раздерут на части:

— У меня была счастливая жизнь. Пусть мы звезд с неба не хватали, я была счастлива! В самом деле счастлива, Ренат, даже без всего этого, — махнула рукой в сторону дома. — Без безумных денег, без роскоши. Но ты решил, что я должна быть твоей. И что? Я твоя! — Я развела руками, не сводя с него взгляда. — Ты взял, что хотел, но при этом отобрал всё, чем я жила. Ты предложил Пашке деньги за меня! Деньги! Я…

— Мне кажется, ты не понимаешь, Лиана, — оборвал меня Ренат.

Обогнул стол. Теперь нас разделяло всего лишь несколько сантиметров, и я буквально кожей ощущала жар и силу, исходящие от него. Хотела отступить, но он не дал, положил руку на плечо и сказал, негромко, но таким тоном, что мурашки пробежали по спине:

— В нашем мире всё покупается и продается. И я… — Он провел тыльной стороной ладони по моей руке. — Я купил тебя. Купил твоё тело. За жизнь твоей матери, за жизнь сестры, за твою собственную жизнь. А твой жених тебя продал. За пять тысяч долларов, Лиана. Столько ты стоила в его понимании. Неплохо было бы тебе задуматься о том, что раз он продал тебя мне, продал бы и кому-то ещё. Рано или поздно: за тёплое местечко, за собственную выгоду. Пять тысяч долларов, — повторил Ренат, будто я ещё не успела осмыслить этого. — Много это или мало — решать тебе. В любом случае, я оценил тебя куда дороже и готов платить. Люди пользуются друг другом, прими это. И хватит вот этого, — он прошёлся взглядом по моему лицу. В глазах моих снова стояли слёзы — злые и горькие, но ему было всё равно. Сухие, бескомпромиссные слова продолжали слетать с его губ: — Мне не нужны твои слёзы и твои истерики. Твоё положение далеко не худшее, и пора бы это уже понять. Ты можешь сколько угодно лелеять внушённые тебе матерью принципы и идеалы, но жизнь от этого не изменится. Мир от этого не изменится. Тот, у кого есть возможности и власть, может позволить себе то, что другой не может. Только в этом разница, Лиана — один может, а другой — нет. Я заплатил за тебя, причём не только Павлу. Ты тоже получаешь свою выгоду, поэтому не нужно строить из себя жертву. У тебя была возможность уйти, но ты почему-то предпочла остаться. Подумай, почему именно.

— Я… — снова хотела было возмутиться, ответить ему, что я не предмет купли-продажи. У меня есть желания и мечты, которые у меня просто разом отобрали. У меня не осталось выбора, не было другой возможности решить навалившиеся не без его участия проблемы. Только поэтому я пришла, только поэтому согласилась спать с ним, только поэтому… Но Ренат, подняв руку вверх, заставил замолчать. И я не посмела возразить, послушно закрыла рот.

— Достаточно, Лиана. Я тебе всё сказал. — Ренат отошел, взял с подноса чашку и сделал глоток. — Хороший чай, — снова вернул чашку на место и взглянул на меня. — Завтра у тебя выходной, Дмитрий заберет тебя в десять утра и отвезет за одеждой.

— У меня завтра репетиция.

— У тебя завтра выходной, — непреклонно повторил Ренат.

— Я не могу пропустить репетицию! — в груди снова нарастало недовольство. Ну нет! Он может владеть моей жизнью, моим телом, но свою мечту я в его руки не отдам! Буду до последнего сражаться!

— Как хочешь, — на моё удивление спорить он не стал и спустился по ступенькам беседки. Только оказавшись на улице, обернулся и, едва заметно усмехнувшись, проговорил: — Я просто подумал, что твоей матери захочется увидеть свою дочь, поэтому попросил Ольгу о дополнительном свободном дне.

— Маму перевели в палату?! — надежда моментально захлестнула все остальные чувства. Мама… Я могу увидеть маму!

— Да, — кивнул он уже холодно. — Дмитрий завтра в твоём распоряжении.

— Спасибо. — Я тоже вышла из беседки и подошла к Ренату.

— Пожалуйста. Только без глупостей.

В следующее мгновение он привлек меня к себе и, прихватив волосы на затылке, вгляделся в лицо. Длилось это несколько секунд, но я успела почувствовать себя кроликом: слабой, подвластной ему, вынужденной принимать навязанные им правила.

— Какая же ты ещё глупая, — сказал он очень тихо. Пальцы его прошлись по моей спине, а после он притянул меня ближе и прихватил нижнюю губу. Поцеловал медленно, словно бы дразнил. Я приоткрыла рот, но язык его так и не почувствовала, лишь неспешную, распаляющую игру. Отпустив меня, Ренат жарко выдохнул мне в губы:

— Я завтра приеду в то же время. Будь готова, Котёночек. И порадуй меня чем-нибудь красивым. Кружево, — чуть прищурился. — Да, кружево будет смотреться на тебе великолепно.

Кое-как я нашла в себе силы кивнуть. Ренат ещё раз обдал меня взглядом: то ли изучающим, то ли удовлетворённым, а после, не оборачиваясь, зашагал прочь. Я же снова вернулась в беседку, присела на деревянную скамейку и взяла чашку. Сделала маленький глоток. И правда хороший чай. Дорогой… И я — дорогая. Дорогое приобретение, несчастная деревенская девчонка, зачем-то понадобившаяся хозяину этого города.

Слышала, как Ренат завёл мотор, как машина тронулась с места, как затихает шуршание шин. А я так и продолжала сидеть в беседке. Пила чай, пытаясь разобраться со своими чувствами и эмоциями. Чуть позже, вернувшись в дом, я нашла на кухонном столе телефон и карту, которые отдала Ренату. Взяла мобильный, желая позвонить Маришке, но передумала и вернула обратно. Позвоню чуть позже… Нужно для начала хоть немного привести мысли и чувства в порядок.

Внезапно краем глаза я заметила какое-то движение со стороны двери. Только и успела подумать, что вернулся Ренат, как рот мой накрыла крупная ладонь, и тело буквально сковало осознанием, что это кто-то… кто-то совсем чужой. Запах, руки…

— Вы посмотрите, кто это тут у нас такой сладенький? — прозвучало у меня над ухом, и я оцепенела от ужаса. Нет. Последняя надежда растворилась, лопнула, как мыльный пузырь. Этот голос принадлежал совсем не Ренату. Не Ренату.