14

Лиана

Едва Ренат кивнул, руки его друга исчезли с моих плеч, и я, ощутив свободу, сделала глубокий вдох. Ренат посмотрел на меня — серьёзно, чуть прищурившись, а после повторил:

— Ты можешь идти, Лиана.

Я поспешила убраться из кабинета. Этот человек… Алекс, он пугал меня. Перед тем, как закрыть дверь, я всё-таки посмотрела на него. Моментально поймав мой взгляд, он улыбнулся и подмигнул. А у меня холодок по спине пробежался — так страшно мне не было даже рядом с Ренатом в первый день. У него на лице написано — опасность.

Поспешно затворив дверь, я отправилась на кухню. О чем они разговаривали, знать мне не хотелось, достаточно было слов этого Алекса. Так или иначе, не оставить след в сердце они не могли. По всей видимости, его девушке причинили вред… Богатые, сильные мира сего, хозяева жизни… И мы рядом — девочки, которых, в принципе, и не спрашивали. Нас просто захотели. Наверное, и этот Алекс тоже… захотел… и тот мужчина, о котором они разговаривали… И Ренат.

Я убрала со стола тарелку, столовые приборы, положила в раковину, а после присела на диванчик, подогнув ногу под себя, и прислушалась. Кабинет был довольно далеко, но до слуха моего доносились едва слышные обрывки фраз. Ренат то ли ругался с этим человеком, то ли что-то доказывал… Вдруг я поняла, что беспокоюсь за него. Если он пойдет на поводу у своего друга, добром эта история не кончится. Отчего-то я понимала это, как понимала и то, что, если Ренат согласился, от слова своего не откажется. Знакомы мы были совсем недавно, в сущности, мне ещё только предстояло узнать его, но одно я понимала уже сейчас — данные обещания он держит беспрекословно.

Последующие несколько часов они так и просидели в кабинете, а я, чуть расслабившись, решила прогуляться по территории. Вечер был относительно тёплым и безветренным, несмотря на начало осени. Взяв висящую в коридоре куртку Рената, я, помешкав лишь мгновение, накинула её на плечи и вышла на свежий воздух.

Алекса я испугалась очень сильно, и отпускать меня начало лишь сейчас. Только сейчас пришло понимание — он ничего мне не сделает. Просто потому что рядом Ренат. Ренат, который защитит меня, несмотря ни на что. Я могла злиться на него, считать виновным в поджоге нашего дома, но те чувства, которые он будил во мне, едва оказывался рядом, были мне неподвластны и новы для меня. Хотелось бы обсудить это с мамой, но разве я смогу рассказать ей о том, какие именно отношения связывают меня с негласным хозяином этого города? Хотя, наверное, она и сама быстро догадается. Догадается — ладно, а пока я собиралась держать наши отношения в тайне. Хотя бы от мамы.

Прогулявшись до озера, я зашла в беседку. Присела и вздохнула. Ничего тут не напоминало об утреннем разговоре и, признаться честно, теперь он казался мне каким-то далёким, будто произошёл несколько дней, а то и недель назад. Спрятала ладони в длинные рукава и безотчётно ткнувшись носом в ворот, вдохнула запах дорогого одеколона. Что это? Влечение? Тяга к сильному? Глупость или, может быть, проснувшийся во мне женский интерес? Это ведь нормально — испытывать интерес к красивому, харизматичному мужчине, коим, несомненно, и был Ренат Алиев.

Едва начав замерзать, я вернулась в дом. Ренат всё так же был в кабинете, они с другом снова что-то обсуждали на повышенных тонах. Поддавшись непонятному порыву, я было хотела войти и спросить, не нужно ли им что, но вовремя себя остановила. Ушла в спальню. Быть надоедливой мне не хотелось. Уверена, если бы Ренату что-то потребовалось, он бы немедленно дал об этом знать.

Уже засыпая, я почувствовала, как матрас прогнулся с противоположной от меня стороны. Ренат. В ноздри ударил запах его одеколона. Мигом проснувшись, лежала, затаив дыхание. Что делать, я не знала. Боялась и одновременно желала того, что могло… должно было произойти дальше.

Он лег позади и властно притянул, буквально впечатав в себя. Рука его опустилась мне на талию. Ренат шумно втянул носом воздух у моей шеи, и тут же я ощутила… Боже мой… От прикосновения его губ к коже меня охватила лёгкая дрожь. Сладкая, непривычная, непонятная мне, связанная вовсе не со страхом. Сглотнув, я прошептала:

— Твой друг уже уехал?

— Мой друг спит в гостиной, пьяный в стельку, — услышала я. От Рената тоже пахло алкоголем, но, как ни странно, это не будило во мне неприязни. Хотя от Пашки запах этот я не переносила… — А я пришел к тебе, мой маленький Котеночек, чтобы ты свернулась у моего бочка клубочком и мурлыкала…

От слов его мне стало и смешно, и по странному жарко. Говорил он вполне разборчиво, но что-то подсказывало, что выпил он немногим меньше друга. Ладонь его двинулась к моей груди. Я снова спала в его рубашке, и он, на удивление ловко расстегнув несколько пуговиц у воротника, забрался под неё. Жадно, по-хозяйски, накрыл грудь, погладил и, тяжело выдохнув, сжал — не сильно, но так, чтобы я поняла — он считает меня своей.

— Какая же ты сладкая, моя девочка, — потерся носом за ухом.

— Ты… ты же хотел поехать домой, — сглотнув, выдавила я.

— Да… — согласился он, продолжая гладить меня под рубашкой. — Я привык спать в своей постели. Но… — пальцы спустились к каемке трусиков, провели вдоль, чуть проникая под резинку. — Это мой дом, моя постель, и ты… ты тоже моя, Котёночек. Всё в этом чёртовом городе принадлежит мне. Всё моё. И пусть кто-то попробует посягнуть на это, — прорычал в шею, а после рывком развернул к себе, навис сверху.

Он смотрел на меня, я различала лишь очертания его лица, но знала, чувствовала, что он желает меня. Его твёрдая плоть упиралась мне в бёдра, красноречивее всяких слов свидетельствуя о возбуждении. От него пахло дорогим алкоголем и горьким шоколадом… И ещё им самим. Да, он был пьян и желал меня. И, боже мой! Я тоже его желала!

Ещё секунду Ренат смотрел на меня сквозь темноту, а после резко накрыл мой рот своим. Нетерпеливо смял губы вместе с мелькнувшим по краю разума «я не должна», и я покорно впустила его. Почувствовала его вкус. Вкус горького шоколада, дорогого алкоголя, смешанный со вкусом моего мужчины, моего Рената. Несмело обвила его шею и коснулась языка своим. Он буквально сгрёб меня: накрыл собой, обхватил голову, проник глубже в рот. Мне не хватало дыхания, сердце стучало чаще и чаще, комок внизу живота стремительно разрастался, а я понимала: хочу. Просто, без предрассудков и какой-либо морали — хочу его. Здесь и сейчас. Застонав, развела ноги шире. Непреодолимая потребность чувствовать его смела робость, чернота ночи помогла избавиться от смущения. Я хотела, чтобы он понял — я готова быть с ним, быть его. Принадлежать ему. Его дыхание на лице, мои пальцы в его волосах… Влажные неразборчивые поцелуи и руки, скользящие по моему телу уверенно и нежно.

Внезапно Ренат остановился. Снова посмотрел на меня так, что я даже сквозь темноту ощущала этот пронзительный взгляд карих глаз.

— Не сегодня, — выдохнул он и, легонько, почти невесомо поцеловав, отстранился. Пальцы его прошлись от моего пупка по ткани трусиков, там, где было жарко и влажно. — Да… — удовлетворённо и глухо выдавил он, ещё раз коротко и горячо тронул мои губы языком, потёрся носом о шею. — И город мой, и ты моя, — просипел возле уха, а после лег рядом и снова привлек к себе.

Я едва не запротестовала. И вовсе не его последним словам, а тем, что прозвучали секундой ранее. Не сегодня? Зародившееся внутри желание требовало выхода, и я не понимала, что мне с этим делать, все было так ново, так… Судорожно вздохнув, я уткнулась в подушку.

— Спи. — Он поцеловал меня в затылок, взял волосы, перехваченные резинкой, провел по ним ладонью и опустил мне на плечо. Коснулся ягодиц, погладил и глухо проговорил: — Хочу, чтобы на тебе было кружево. Ты же никогда не носила кружево? — шёпот мне за ухо, пальцы под трусики, по влажным складкам лона.

Сглотнув, я мотнула головой, совершенно не думая о том, что он этого не увидит. Он и не увидел — почувствовал.

— Теперь ты будешь носить кружево, Котёночек. И шёлк. И атлас. Уверен, тебе понравится. А мне понравится всё это с тебя снимать, — усмехнулся, прикусив мочку уха, а после, снова поцеловав в затылок, откинулся на соседнюю подушку.

Кружево… Слушая его негромкое мерное дыхание, я прикрыла глаза. Это моя первая ночь с мужчиной. С Ренатом. Я могла бы чувствовать неловкость, страх, неприятие… Могла бы, но не чувствовала. Только желание прижаться к его боку и, свернувшись, замурлыкать.

Выйдя из здания больницы, я написала Дмитрию смс, что буду через десять минут. Получив короткое «жду», сунула телефон в сумочку и присела на скамейку. Даже не верилось, что прошло всего несколько дней с тех пор, как я вот так же сидела в больничном сквере и не знала, как дальше жить. Горевала о Пашке… Горько усмехнувшись, потерла лицо руками. Думать об этом не хотелось. Всё это уже в прошлом. События последних дней изменили мою жизнь и, должно быть, изменили меня саму.

Утром проснулась я в постели одна. Ни Рената, ни его друга в доме уже не было. Взяв телефон, я увидела уведомление о новом сообщении. СМС от Рената, коротко и ясно: «приеду к девяти». Тут же вспомнились слова, что он говорил мне ночью. Кружево… Он желает видеть меня в кружеве, а я… Что я? Мне тоже этого хотелось! И хотелось, чтобы Ренат снимал его с меня. Медленно, не отрывая от меня взгляда. Так, чтобы я плавилась, чтобы внизу живота разгоралось желание, которое он во мне пробудил. Да, я изменилась… Очень быстро приняла новую для себя реальность. Знала бы мама…

Мама… Мамочка… Едва увидела её, лежащую на больничной койке, едва она открыла глаза и улыбнулась мне, и я тут же поняла — я не одна. Она снова со мной. Доктор сказал, что, если всё пойдёт хорошо, через несколько недель она будет выписана, и я смогу отправить её на реабилитацию.

— Вы можете побыть с ней наедине, — улыбнулся он мне, когда вместе мы вошли в палату.

— Какие лекарства нужно купить? — спросила я.

Он качнул головой.

— Ренат Каримович обо всем позаботился. Ни о чем не переживайте.

А после ушел. Я против воли улыбнулась и присела рядом с мамой. Конечно же, это не укрылось от её зоркого взгляда.

— Ренат Каримович… — повторила она.

Я кивнула и погладила её по светлым волосам. Мама… не знаю, что бы я делала, если бы потеряла её.

— Когда всё случилось, — выговорила я, — я обратилась за помощью в благотворительный фонд, и моя история так его поразила, что он решил лично позаботится о нас, — врала, а на губах продолжала играть улыбка. Маме нельзя волноваться. Она не должна была даже заподозрить неладное.

— Этот человек приходил вчера, — сказала мама. Я удивленно вскинула брови. Ренат приходил?! — Утром, едва меня перевели в палату, — продолжила она. — Сказал, что помогает тебе, что Маришку отправили в школу с интернатом, что жилье тебе предоставил… Ты же знаешь, Лиана, что такие люди благотворительностью не занимаются, — в глазах её затаилась тревога.

— Он ничего не попросил взамен, мам, — накрыла её руку своей и легонько сжала. — Он и театру помогает, где я выступаю. Приходил как-то, нашей руководительнице цветы подарил. Ты ни о чем не думай, я со всем справлюсь.

— Лиана… какая же ты у меня взрослая стала, — проговорила мама, и я выдавила улыбку. Взрослая… Вспомнились слова Рената в нашу первую ночь. В груди кольнуло осознанием, что вряд ли я могу стать для него кем-то большим, чем любовница, содержанка…

Долго с мамой пробыть мне не разрешили: процедуры, режим. Даже короткий разговор отнял у неё много сил, к тому же, времени было уже довольно много. Перед тем, как я ушла, мы вместе позвонили Маришке и, услышав её щебет в трубке, переглянулись. Школа ей понравилась. Общительная от природы, она уже успела обзавестись друзьями. Скучала по нам, но, по её же словам, не сильно. У меня как будто с плеч груз свалился. Иностранный язык, танцевальная секция… Такого в местной поселковой школе точно не было. В конце разговора я заверила Маришу, что скоро приеду в гости, хотя даже не предполагала, как это провернуть, если снова наткнусь на жёсткое «нет» Рената. Оставалось надеяться лишь, что кружево сделает его не таким непреклонным. Кружево и понимание, что я… Что я? Согласна? Хочу быть с ним? Последнее выглядело слишком многозначительным даже для меня самой. И всё же…

— Мы можем ехать? — едва я уселась на заднее сиденье автомобиля, поинтересовался Дима и, дождавшись моего кивка, тронул машину с места.

— Какая-то Вы грустная, Лиана, — после недолгого молчания снова заговорил он.

— Всё в порядке, Дим, — качнула головой и поймала его взгляд в зеркале заднего вида. — Скажи, а ты давно работаешь у Рената Каримовича?

— Несколько месяцев.

— И как тебе он?

— Хозяин? — усмехнувшись, он отвел взгляд, а после снова глянул на меня. — Не знаю, Лиана. Мы не много общаемся. Но мне он кажется хорошим человеком, справедливым.

— И мне, — тихо выдохнула я, скорее самой себе, чем Диме.

Больше за время пути мы не разговаривали, только когда въехали в подземную парковку огромного торгового центра, Дима сказал:

— Позвоните мне, когда закончите, я помогу донести покупки.

— Спасибо, но, думаю, справлюсь с этим сама, — сказала я, выбираясь из автомобиля. Неловко взяла с сиденья сумочку и, захлопнув дверцу, направилась ко входу в торговый центр с твёрдой уверенностью, что много времени мне не потребуется.

Однако, стоило оказаться в огромном коридоре, по обеим сторонам которого один за другим расположились магазины одежды, аксессуаров и нижнего белья, я растерялась. Кружево… Ренат хочет кружево, а я понятия не имею, где его взять. Потому что магазинов, где я обычно покупаю нижнее белье и прочую одежду, в таких дорогущих торговых центрах наверняка нет. Прада, Армани, Гуччи… Моя же одежда именуется Ренатом одним словом — «тряпка».

Выдохнув, я пошла вперед. Рассматривала яркие вывески и, увидев магазин нижнего белья, завернула туда. Удивительно, но при всей любви к прикованному ко мне вниманию в те моменты, когда я находилась на сцене, я совершенно терялась, стоило людям обратить на меня внимание вне её. Будь то улица или магазин. Тем более магазин нижнего белья. Но… мне нужно кружево… Набравшись храбрости, я перешагнула порог. Тут же ко мне подлетела девушка и с улыбкой поинтересовалась, чем она может мне помочь.

— Спасибо, я сама, — выдохнула я и отправилась вглубь небольшого зала. Проковырялась я минут десять, однако определиться так и не смогла. Что-то было очень красивое, но жутко дорогое, что-то — слишком откровенное, а что-то нравилось мне, но я была уверена — не понравится Ренату.

— Если ты хочешь этим завлечь Рената, то, моя дорогая, у тебя ничего не выйдет, — вдруг услышала я за спиной. Обернулась и удивленно уставилась на стоящую передо мной Нелли. Ту самую Нелли Каширину, которая, по заверениям Жанны, была любовницей Рената. Моего Рената…

Как ни в чём не бывало, Нелли обошла меня, осмотрела вешалки, перед которыми я стояла и, качнув головой, бросила на меня взгляд, полный то ли сочувствия, то ли снисхождения. Я же так и стояла, держа в руках простой, но довольно милый комплект: насыщенно розовый, с обильным кружевом и бантиком между чашечками. На мой вкус несколько вульгарный, но это был некий компромисс.

— Лучше вообще не носить бельё, чем носить подобное этому, — забрав у меня вешалку, она почти не глядя повесила её на крючок.

Высокая изящная блондинка с огромными глазами… Я понятия не имела, как себя вести и что говорить. Вблизи Нелли казалась ещё более величественной и грациозной, чем на сцене. Выглядела она дорого, пахла дорого и даже двигалась, казалось, дорого. Ничего удивительного, если Ренат… Едкое, жгучее чувство, появившееся внутри, стоило мне её увидеть, вдруг стало сильнее, и я поспешила заткнуть его обратно. Нелли же будто что-то почувствовала.

— Мы с Ренатом расстались, девочка, — бросила она и сделала шаг к другой витрине. Посмотрела на меня с ожиданием: — Ты идёшь? Как тебя, кстати, зовут? Лия, кажется?

— Лиана… — неуверенно отозвалась я. Расстались? Они с Ренатом расстались? Значит, это правда. Он и наша прима… Но собрать мысли Нелли мне не дала, чуть более нетерпеливо кивнула в сторону витрины, где были представлены самые дорогие комплекты. До этого я только мельком взглянула на них и поспешила пройти мимо. На такие деньги наша семья могла бы пару месяцев жить…

— Запомни, Лиана, — проговорила Нелли, когда я, немного поколебавшись, всё же подошла, — такие мужчины, как Ренат, выбирают лучшее. И ты должна выбирать для него лучшее. Если он готов вкладывать в тебя деньги, значит, ценит тебя. Пользоваться этим сверх меры не стоит, но и пренебрегать тоже.

— Он сказал, что хочет, чтобы на мне было кружево, — выдавила я, глядя, как она перебирает вешалки с тонким шёлком, украшенным маленькими атласными бантиками и вышивкой.

Нелли посмотрела на меня как-то странно, в пристальном взгляде мелькнул интерес. Негромко хмыкнув себе под нос, она оставила атлас. Пальцы её запорхали рядом, там, где в ряд висело несколько комплектов тончайшей работы. Мне к такому и прикасаться было страшно, а она чувствовала себя свободно. Длинные пальцы, ногти с аккуратным маникюром…

— Думаю, тебе стоит примерить это, — подала мне вешалку с комплектом насыщенно-синего цвета, украшенного чёрным кружевом. Задержала на мне взгляд. — Да… Синий будет тебе к лицу. — Я дёрнулась было к примерочной, но она остановила меня. — Подожди, — уголки её крупного, красивого рта тронула улыбка. — Подожди. Подберём тебе ещё что-нибудь. У женщины должно быть бельё на все случаи жизни.

Я ощутила ещё большую неловкость. Нелли как ни в чём не бывало отодвигала в сторону один комплект за другим, а я стояла, сжимая в руках вешалку и не знала, куда деть смущение. Эта женщина спала с Ренатом, а теперь… Теперь она выбирает мне бельё, которое я буду снимать перед ним. Или которое он сам будет снимать с меня. Нелли Каширина… Балерина, которой я восторгалась долгие годы, которая была для меня образцом и примером для подражания.

— Это очень дорого, — всё же попыталась возразить я, когда она подала мне серебристый комплект.

Нелли лишь легко кивнула головой и практически втиснула мне его в руки. Ничего не ответив, я взяла его. Может быть, она и права. Изысканная еда, прекрасные женщины… Ренат ценит прекрасное. И я… Я должна быть прекрасной для него.

Через несколько минут у меня в руках набралось порядка десяти вешалочек с бельём всевозможных цветов и фасонов. Молочное с цветочным узором, алое, насыщенно-синее и бледно-голубое, такое тонкое, что скорее демонстрировало, чем скрывало.

— Спасибо Вам, — искренне поблагодарила я. — Дальше я справлюсь, правда, — чуть улыбнулась, осознавая, что впредь не смогу относиться к Кашириной так же, как прежде. Как? Как я буду смотреть на неё теперь, я не знала, но понимала — иначе. Прежде всего, как на красивую женщину, а уж потом, как на приму. — Вы и так на меня столько времени потратили.

— Ничего страшного, — отозвалась она. — Его у меня теперь много.

— Много? — удивилась я. Чтобы у примы было много времени… Следующие слова Нелли напрочь сбили меня с толку:

— Я уже давно планировала уйти из театра, — в голосе её звучало лёгкое сожаление, а губ снова коснулась едва заметная улыбка. — Сегодня это случилось. Так что времени у меня достаточно. Если ты не против, предлагаю прогуляться по магазинам, а потом посидеть, выпить кофе. Как тебе?

Я смотрела на неё, не понимая толком, что она говорит. Ушла из театра? Давно планировала? Но как… Она же прима…

— Почему? — Почему Вы ушли? — идя рядом с ней к примерочным, спросила я. Она только неопределённо дёрнула плечом.

— Устала. Хватит с меня балета. Мне уже за тридцать, Лиана. Так что…

Дома я оказалась ещё задолго до назначенного времени. Обвешанная пакетами из дорогих бутиков, уселась на диване в гостиной и долго не могла встать. Понятия не имею, сколько я потратила денег. Должно быть, моя мама столько не потратила за всю свою жизнь… После первой же покупки я ожидала, что Ренат позвонит и спросит, на что я спустила такую сумму, но телефон молчал. Молчал после того, как улыбчивая продавщица в салоне нижнего белья отдала мне пакеты, молчал и после посещения второго магазинчика… После третьего, четвёртого, пятого… Молчал до сих пор. Устало выдохнув, я ещё раз глянула на лежащие передо мной пакеты и только теперь, разжав пальцы, выпустила ручки. Дмитрий давно уехал, а я, вымотанная, непривыкшая к подобным рейдам, всё сидела на диване.

Нелли ушла из театра. Это в голове не укладывалось. Ушла… Говорила она об этом как будто просто, но я прекрасно понимала, что значит для балерины, отдавшей всю свою жизнь сцене, оставить её. Могла ли я понять причины? Конечно, могла. Адский труд, постоянные ограничения, но…

Впрочем, задумываться об этом сейчас мне не хотелось. Впереди меня ждал вечер с Ренатом, и мне хотелось встретить его достойно. Сегодня, глядя на Нелли, на её умение держаться, я осознала, насколько блёкло выгляжу на её фоне. Всё в ней было идеально — от волос до кончиков ногтей и при этом выглядело естественно. Походить на неё я не хотела: каждому своё. Не зря же, в конце концов, Ренат обратил внимание именно на меня. Чем-то, я ему всё же понравилась. И всё-таки.

Запечённая с приправами и картофелем курица, салат из нарезанных крупными ломтиками свежих овощей… Приготовив ужин, я поднялась в спальню. Разложила вещи по полкам, отнесла в ванную купленные в магазине элитной косметики тюбики и баночки, а после приняла душем. Клубничный скраб для тела, молочко с мягким мерцающим эффектом…

Высушив волосы, надела синий комплект с чёрными кружевными вставками и, посмотрев на себя в зеркало, выдохнула.

— Ты прекрасна, Лиана, — услышала я голос Рената от двери и, порывисто обернувшись, наткнулась на его тяжёлый, голодный взгляд. Тёмные угли зрачков, огонь… Медленно опустила взгляд к паху и почувствовала, как меня бросило в жар. Ренат переступил порог комнаты и, нетерпеливо стянув тонкий пуловер, двинулся в мою сторону, а я так и стояла, не сводя с него глаз. Мой… Хочу, чтобы он был моим и только моим.