Глава 18. Роман

Не знаю, чем бы все закончилось, если бы Денис не появился на кухне. Лера отстранилась. Ее грудь вздымалась от учащенного дыхания, щеки горели румянцем, а глаза блестели от возбуждения. А я? Я не хотел отпускать ее. Во мне проснулся собственник, словно медведь, разбуженный раньше времени. Я чувствовал себя потерянным, будто у меня отняли что-то важное, что принадлежало только мне. Как все перевернулось? Как за такое короткое время наивная девушка захватила все мои мысли? Ведь изначально я планировал просто хорошо провести время с сыном и Лерой. Хотел признаться ей в своей роли в «Новострое» и только потом сближаться. Лера заслуживала уважения. Я не хотел, чтобы она думала, что я использую ее. Но соблазн прикоснуться к ней был слишком велик. Ее блестящие глаза, милая улыбка – я не смог устоять. Одиночество больше не казалось таким привлекательным. Я хотел обнять ее, поцеловать и представить, как это будет в будущем. Мы втроем приезжаем в загородный дом каждые выходные. Готовим ужины, болтаем за столом, делимся впечатлениями от дня. Лера дает Денису материнские наставления: учит его уважать девочек, не драться, не грубить. Я вступаю в спор, шутя, что иногда нужно уметь постоять за себя и близких. Лера, как самая правильная учительница, доказывает, что только доброта спасет мир. Мне нравится наблюдать, как она, отбросив скромность, отстаивает свою точку зрения. Спор заканчивается тем, что я обнимаю и целую ее. Мы соглашаемся: она – добро, согревающее всех, а я – сила, защищающая нашу семью. Этого нам достаточно. Картинка семейных посиделок была настолько яркой, что мне пришлось встряхнуть головой, чтобы вернуться в реальность. Но чувство, что я не хочу потерять Леру, стало только сильнее. Как только наши взгляды встретились, лицо Леры покрылось румянцем. Она улыбнулась мне, давая понять, что правильно отстраниться при Денисе. С этим трудно спорить. Чувства сына для меня важны. Я не хотел обнадеживать его раньше времени. Серьезный разговор я снова перенес на потом. Лера вызвалась помогать на кухне. Денис следовал за ней, как хвостик, стараясь помочь во всем. Лишенный материнской заботы, он нашел в ней отдушину и не хотел отпускать ее ни на минуту. Вместе они сервировали стол на террасе, а я жарил мясо на мангале. – Как вкусно пахнет, – промурлыкала Лера, вдыхая аромат жареного мяса. – Я сейчас слюнками подавлюсь. Даже не думала, что так голодна. Я протянул ей кусок моркови, ожидающей своей очереди на гриле. Лера с благодарностью взяла ее и начала хрустеть. Я поймал себя на мысли, что невольно сравниваю ее с Мариной, которая устраивала истерики, если кто-то воровал еду со стола. Доходило до скандалов и битья посуды. Лера была другой. – Спасибо, но не думайте, Роман Степанович, что сможете меня этим обмануть. Я большая любительница поесть. Особенно сложно устоять, когда вокруг такие божественные ароматы. – Глядя на вашу точеную фигуру, Валерия Андреевна, я бы сказал, что вы питаетесь утренней росой, – подразнил я. Лера засмеялась, но в ее голосе прозвучала легкая грусть: – Нет, росы мне мало. Иногда я бываю еще той обжорой. Еда – не просто топливо для организма. Это удовольствие! Представьте вареную картошку с маслом и укропом. А вареники с вишней? Как можно есть и не мурлыкать от удовольствия? Я бесстыже наслаждаюсь пельмешками, пастой с томатным соусом и базиликом, пиццей «четыре сыра», сладостями и не поправляюсь. Мне повезло с метаболизмом. Судя по фотографиям в нашем роду все очень худенькие. Только Василиса у нас «исключение из правил». Она у меня фигуристая. Держит себя в ежовых рукавицах. Я ничего в этом не понимаю, а сестра придерживается здорового образа жизни: исключительно полезного питания, держит баланс между белками и углеводами. Никакой жирной пищи, сахара и особенно алкоголя. – На слове “алкоголь” Лера вновь покраснела, хихикнула и потупила глаза в пол. Затем с улыбкой добавила: – Сестра говорит, что после алкоголя мы превращаемся в Василия и Валерия. – Ого! Трудно представить. – Это у нее с юмором плоховато. – Ты тоже не пьешь? Даже бокал вина не стоит предлагать? – Прости, но я буду вынуждена отказаться. Хоть в этом вопросе у нас с сестрой схожие взгляды. Только она не пьет, потому что ей нельзя, а мне просто не нравится вкус алкоголя. Ничего не могу с собой поделать. Вино кажется мне кислятиной, от глотка шампанского начинается жуткая головная боль, а о крепких напитках я вообще молчу. Водка отдает спиртом – как можно пить обеззараживающее средство? А виски пахнет горелыми шпалами… Я не удержался от смеха. Горелыми шпалами? Если бы это услышал Кирилл, любитель хорошего виски, тут бы разгорелась настоящая дискуссия. – Ты только не подумай! – поспешно добавила она, словно боясь меня обидеть. – Я ничего не имею против тех, кто пьет. Это личное дело каждого. Просто алкоголь – не мое. Я обожаю соки, компоты, морсы, чай… Даже кофе не очень люблю. Может, я еще не доросла, и с возрастом вкусы изменятся, но пока я такая. Лера смело встретила мой взгляд. Ее осанка говорила сама за себя: ровная спина, поднятые плечи, слегка приподнятый подбородок. Она словно говорила: «Я не стану врать. Если тебе это нравится – бери. Если нет – значит, нам не по пути». Она была как открытая книга – искренняя, простая, понятная. Ее детская невинность, смешанная с внезапными всплесками храбрости, невероятно подкупала. – Ничего страшного, – успокоил я ее. – Скорее всего, это необычно. В наше время трудно найти человека, который бы так относился к алкоголю. –– Подруга часто называет меня вымирающим видом. Подул ветер. Лера обняла себя за плечи, задумалась. Я решил воспользоваться моментом: – Лера, я хотел тебе кое-что сказать. С кухни донесся звук разбитого стекла. Мы бросились туда. Денис стоял среди осколков разбитой вазы, которую задел, пытаясь принести гитару. Лера остановила его, приказала не двигаться, а мне велела вернуться к мангалу. – Доверься мне. Все будет хорошо, – сказала она, глядя мне в глаза. Я поверил ей. Безоговорочно. В тот момент мне казалось, что именно этой девушке я могу доверить не только сына, но и свою жизнь. Она стала тем самым недостающим элементом, который заставил мой внутренний механизм, словно сломанные часы, снова работать правильно. До этого я видел только два верных направления: сын и работа. Лера показала мне, что жизнь может быть наполнена семейным счастьем без предательства. Что годы могут проходить в спокойствии, а не в постоянном недоверии ко всем вокруг. Все начиналось как шутка, глупый спор с другом, а закончилось тем, что я уже не мог представить свою жизнь – нашу жизнь – без милой Валерии. Лера ловко, без лишней паники, объяснила Денису, что в такой ситуации лучше стоять на месте, пока она не убедится, что собрала все осколки. Она мягко рассказала ему, как важно в экстренных случаях не поддаваться эмоциям, а думать логически. Шутя, призналась, что сама бывает растяпой, и я не удержался от смеха, вспомнив нашу первую встречу. Лера сразу догадалась, о чем я думаю, и с укором посмотрела на меня, словно говоря: «Не смейся. Не нужно издеваться и ругать нерасторопных людей. Просто нужно помочь им, в следующий раз быть внимательней». Моя попытка рассказать правду снова рассеялась в вечернем воздухе. Нервозность начала накатывать, но я быстро взял себя в руки, убедив, что ничего страшного не случится. Рано или поздно она все узнает. За ужином Денис, с аппетитом уплетая мясо и овощи, разоткровенничался. Он рассказал Лере, что ему не нравилось в прошлой школе и как он рад переводу. Деловитым тоном он обсудил свои ожидания от предстоящего праздника и список гостей. Первым в списке он назвал Машу. Лера украдкой взглянула на меня и улыбнулась с хитринкой, намекая на первую влюбленность сына. Я кивал, одобряя его рассказ, но в глубине души не мог понять, когда мой мальчик успел так повзрослеть. Когда в его голосе появились эти уверенные, почти командирские нотки? Как бы мы ни старались воспитывать детей, что бы ни говорили, в итоге они копируют нас. Они впитывают наши слова, жесты, манеры. Моя копия радовала меня, но я не мог отрицать влияния Леры. Именно глядя на нее, Денис, осознанно или нет, старался быть лучше, увереннее, взрослее. – Пап, а ты можешь поиграть на гитаре? – неожиданно спросил Денис. Они с Лерой смотрели на меня умоляюще. Я не удержался от смешка: – Раз уж я обещал, то не могу отказаться. – Тебе нужно время для настройки? – спросила Лера. – Мы уберем со стола. Сын резко поднялся и с большим энтузиазмом начал собирать тарелки. Через пару минут они загрузили всё в посудомоечную машину. Денис не удержался от тихого хихиканья, а я ухмыльнулся, услышав эти едва слышные, но такие приятные звуки. Пальцы пробежали по струнам гитары, ожидая возвращения благодарной публики. Я начал играть лёгкую мелодию и не сразу заметил, как притихшая парочка вернулась к столу, делая неторопливые шажки. Денис нёс маленький кекс, держа тарелку обеими руками. На его губах играла широкая улыбка, а глаза светились счастьем так ярко, что по сравнению с ними огонёк свечи казался тлеющим угольком. Лера прикрывала свечу ладонью, чтобы шаловливый ветерок не погасил её раньше времени. Другой рукой она слегка придерживала Дениса за спину, словно подталкивая его и придавая уверенности. Они дружно запели песню, поднесли кекс, чтобы я задул свечу, как только загадаю желание. И я загадал. В этот момент я словно вернулся в детство, где мне снова было семь лет. Я стою по правую руку от именинника – какого-то мальчишки, жившего по соседству. Смотрю на его торт и тихо завидую. Почему у меня нет такого? Тихая тоска заставляет сердце биться быстрее. Детский ум не может понять, почему одним достаётся всё, а другим – ничего. Мне просто хотелось, чтобы у меня была семья: родители, которые не наплевали бы на меня, а старались порадовать подарком и, конечно, чертов торт. Я не помню, когда именно убедил себя, что больше не буду праздновать день рождения. Что всё это блажь и ненужная чепуха! Спустя столько лет я могу себе позволить быть честным с собой. Детство давно позади, и вот – впервые в жизни я задул свечу. Пусть на таком маленьком, но важном для меня десерте. И это чертовски приятно. Я пожелал вот этой сладкой тишины. Мы вместе. Втроём, а может, и вчетвером. Нам спокойно и хорошо на душе, потому что мы знаем, что есть друг у друга, и больше никогда не почувствуем вкус предательства. – Сюрпризы могут быть приятными. Спасибо, – сказал я. Лера придержала кекс. Я обнял Дениса, который прижался ко мне так сильно, что я чуть не упал со стула. – Я люблю тебя, пап, – прошептал он. – Ты загадал правильное желание? – Загадал, – тихо ответил я. – Самое правильное на свете. Сын задул свечу вместе со мной и попросил того же самого. В свой день рождения он снова задует свечи и загадает это. Семью. Правильную или нет – кто его знает. Нашу. Где Лера не становится ему родной мамой, но любит его всем сердцем сильнее, чем сама мать. И он будет делать всё, что в его силах. Задувать столько свечей, сколько потребуется, пока не получит то, о чем так мечтает.