Глава 22. Валерия

Когда я вышла из душа, то заметила, что Василиса вернулась домой с поникшим видом. – Куда ты ходила? Только не говори, что пошла докучать Роме, – поинтересовалась я. Вася ответила, что проверяла свой мотоцикл. К тому времени, как она вышла на улицу, Рома уже уехал. Трудно было поверить, но при упоминании её двухколесного транспорта я завелась и начала ругаться. Я до дрожи боялась, когда Василиса садилась за руль своего байка. Особенно после той ужасной аварии. Транспорт, не защищающий тело от удара, никогда не внушал мне доверия. Я не разделяла её любви к мотоциклам, и мы постоянно спорили на эту тему. Мои попытки переубедить сестру – зачитывание сводок, объяснения, что мотоциклисты подвергаются опасности в пятьдесят раз чаще, – не давали результата. Василиса делала вид, будто не слышит, и продолжала кататься, рискуя жизнью. И делала это с огромной радостью. – Ну, не дуйся, – сказала сестра, как только я успокоилась. Она подошла сзади и крепко обняла меня. – Знаешь, у нас с тобой больше общего, чем ты думаешь. Я тоже начинаю кричать и вести себя неадекватно, когда мне страшно. Я обняла её в ответ. Спорить было бесполезно. Вспомнив её странное поведение, я решила сменить тему: – Не расскажешь, что это было? К чему это внезапное появление посреди ночи? – Ты мне не рада? – спросила она с наигранной обидой. – Не говори глупости и не уходи от темы! Ты знаешь, о чём я. – Ладно, назовём это проверкой. Зачем тебе ещё один неженка вроде Стасика? – Тебе никогда не нравились мои поклонники. И, должна признать, до сегодняшнего дня ты была права насчёт них. Но Рома не такой, Вася. И не надо больше устраивать ему проверок. – А какой он, Лера? Какими чудесными качествами ты его наделила, чтобы так влюбиться? – подтрунила она елейным тоном. Не обращая внимания на её скептицизм, я рассказала, какой Рома чуткий человек. У него отличное чувство юмора, он замечательный отец и многое другое… Василиса слушала, не перебивая. Хмурила брови, тяжело вздыхала, словно я несу полную чушь. Её реакция меня немного разозлила. – Неужели ты не можешь порадоваться за меня? – возмутилась я. Глубокие морщины на её лбу разгладились, выражение лица стало мягче. Она с грустью напомнила, что позабыла, что такое любовь. Её внутренний параноик привык подозревать всех и вся. – Прости, если тебе показалось, будто я не рада твоему счастью. Но ты же знаешь, как я тебя люблю и волнуюсь за тебя. – Вася, – проговорила я мягко, как заботливая мама. – Если ты не веришь в любовь, как ты хочешь, чтобы она постучалась в твою дверь? Твоя судьба окажется перед тобой, а ты даже не заметишь. Нужно верить в чудеса, чтобы замечать их. Верить в любовь и добро, и тогда ты увидишь проявления этих чувств даже в безликих прохожих. Сестра смутилась. Скривила носик, по-детски показала мне язык и засмеялась. – Честное слово, Лерка, иногда мне кажется, что нас с тобой воспитывали разные люди. Ну, или тебя – люди, а меня – волки в лесу. Ты романтик до кончиков волос, а я – прагматик. – Василиса, но так было не всегда, – заметила я мягко, и её настроение резко испортилось. – Прости, я не хотела напоминать… – Не надо! – резко прервала она. – Я не хочу это обсуждать. – Я понимаю. Просто хочу напомнить, что когда-нибудь тебе придётся оставить прошлое там, где ему место. – Это несправедливо! Я живу настоящим. – Но ты всегда заглядываешь в будущее. Программируешь себя: тебя обманут, предадут, оставят… – Лера, хватит! Василиса опустилась на пол, и я села рядом. Её душа была разбита уже давно, и я не лезла с советами. Но я всегда видела, что за её колючими иголками скрывалась боль. В её недоверии к людям был опыт, который не пожелаешь врагу. Она всегда казалась такой сильной! Но даже сильные люди имеют право на слёзы. Василиса заплакала, тихо всхлипывая. Прижалась ко мне, как маленький котёнок, потерявшийся на улице. И я заплакала вместе с ней. Минуты шли, мы успокоились, посмотрели друг на друга и засмеялись. Красные, распухшие от слёз глаза не придавали нам красоты, но на душе стало легче. – Просто не забывай, что я есть у тебя, – прошептала сестра. – Я не дам тебя в обиду. – В этом я не сомневаюсь, – ответила я с нежностью и подшутила: – Ты сама кого хочешь обидишь. Как в старые добрые времена, мы решили провести вечер у телевизора. Облачились в пижамы, принесли огромное ведро попкорна, устроились на диване спина к спине и долго смеялись, наблюдая за глупостями героев на экране. Романтическая ночь с Ромой была испорчена, но я ни о чём не жалела. Мы провели замечательный вечер с сестрой. Через несколько дней у Дениса был долгожданный праздник – семь лет. Я ответственно отнеслась к его просьбе и переживала, что моя задумка может не понравиться или что-то пойдёт не так. Тёплые деньки позволили украсить внутренний дворик. Я с радостью развешивала постеры «Железного человека», «Человека-паука» и других героев Marvel. Василиса тоже вызвалась помочь, но вела себя как чересчур общительный надзиратель. На мои вопросы, что происходит, она отмалчивалась или говорила: «Потом расскажу». С Ромой они после того вечера так и не пересеклись: то она уезжала раньше, то он задерживался и отправлял всё через доставщика. – Может, ты всё-таки приедешь на вечеринку? – спросила я Василису, пока она боролась с запутанной гирляндой. – А, да ну её к чертям! Я куплю тебе новую! – выпалила она, скомкала гирлянду в клубок и швырнула в мусорное ведро. – О нет! Ты не заставишь меня терпеть толпу спиногрызов даже под дулом пистолета! Я скорее прыгну с парашютом, чем просижу час с этими мелкими. – Кто бы говорил, – усмехнулась я. Василиса много лет работала с трудными подростками, и забота о других была ей не так чужда, как она старалась показать. – Мои – взрослые! Им и подзатыльник можно дать, заставить бегать или отжиматься. А твои ещё со слюнявчиками ходят. – Денису семь. У него нет слюнявчика, не неси чушь, Вася. – Могу поспорить, он милый пацан, розовощёкий и пахнет ванилью. Проблема начинается, когда они собираются вместе! Они превращаются в Лангольеров, как у Стивена Кинга. В маленькие летающие зубастые шарики, которые кричат, пищат и пожирают реальность. Это не для меня! От её чокнутого сравнения и якобы равнодушия к детям меня разобрал смех. Спорить с сестрой было бесполезно. Когда на небесной канцелярии раздавали упрямство, она забрала всё себе. В подростковом возрасте у неё появилась ещё одна дурная привычка – пари. Она вывела споры на профессиональный уровень, и, к сожалению, не умела останавливаться, даже если вбила себе в голову что-то безумное.