Глава 26. Роман

Зачем ты так, Лера? Я же не враг. Почему в твоем голосе столько боли и печали? Неужели все, что между нами было, она может принять за обман? Она мне льстит. Я не настолько хороший актер! Могу себе представить, как Василиса преподнесла ей информацию о моем проступке. Но я был уверен, что моя Лера, девушка с добрым сердцем, поймет и простит, как только я все объясню. Но сначала нужно разобраться с Мариной. А для этого – поговорить по-мужски с сыном. Честно. Многие скажут: он еще мал для таких разговоров. Но я знаю своего рассудительного парня. Только он может решить, хочет ли видеть Марину снова. Когда это скользкое создание вывело меня из себя своими лживыми признаниями в любви и выбежало из кабинета, я едва сдержался, чтобы не броситься за ней и не задушить в лифте. Сына она хотела вернуть? Ха! Врет, даже не краснея. Давит слезу, но у нее не получается. Говорит о разбитом материнском сердце, а сама кривится. Я знаю ее как облупленную! Память заволокла дымка картинками минувших лет. Я застал Марину с любовником в отеле. Мне стало противно до тошноты. Мужик, увидев мой взгляд, испугался, бросился бежать по коридору в трусах, с вещами в руках. Она ползала на коленях, умоляла простить, клялась, что изменится. Но, поняв, что я непреклонен и не передумаю насчет развода, начала жалить, как гадюка. И даже это я бы списал на стресс и страх. Но она сказала то, что я никогда не забуду. Пообещала, что за деньги оформит все документы и оставит нас с Денисом в покое. Я впал в ступор, долго не мог понять, что она имела в виду. Уйти от меня – понятно. Но как мать может бросить своего ребенка? Самые подлые готовы на все. На следующий день она хладнокровно назвала сумму и добавила: «Я не пожила для себя, потратила на вас столько времени. Мы не должны были спешить. Ребенок – обуза. Лучше бы я тогда сделала аборт». Как назвать такую женщину? Мать? С какой стати? Чем она заслужила это звание? Родила сына и продала. Даже суррогатные матери относятся к детям с большей теплотой. Пять лет назад под присмотром моего адвоката она подписала все документы и уехала за границу. Все эти годы я хотел быть уверен, что она не заявится снова и не попросит новую порцию разноцветных фантиков европейского производства. Я был в курсе о месте ее нахождении. Но я ошибся, позабыл о ее существовании, когда увлекся Лерой. Дать ей денег сейчас – не проблема. Я не обеднею. Но я знаю: через некоторое время Марина вернется снова. Снова будет бередить покой Дениса и раздражать меня своими лживыми заявлениями. Проконсультировавшись с адвокатом, я окончательно решил: ни копейки больше! Чтобы не втягивать Леру в эту грязь, я отправил ей сообщение. Не хотел говорить, пока не улягутся эмоции. Она бы сразу поняла, что со мной что-то не так. Не откладывая, я поехал за Денисом. Забрал его у друга. Всю дорогу думал, как начать этот разговор. Но мой умный парень, почувствовав мое напряжение, сам спросил, едва мы зашли в гараж: – Баба Женя сказала, что заберет меня завтра. Что-то случилось, пап? Я вздохнул и начал один из самых тяжелых разговоров в моей жизни: – Денис, твоя мать вернулась в Москву. Она хочет с тобой встретиться. Что ты думаешь? Робкая улыбка медленно сошла с его лица. Но, подумав, он ответил четко и без эмоций: – Зачем, пап? Валерия Андреевна станет моей мамой. – Сын, я хочу быть с тобой честен. Я поступлю так, как ты решишь. Но есть вероятность, что она не остановится, и нам придется встретиться с ней в суде. – Хорошо. Но она же не сможет забрать меня у тебя? Она уже не моя мама. – Забрать тебя она не сможет – это точно. Но она твоя биологическая мать, и она имеет право обратиться в суд. Мне важно знать: может, ты хочешь ее увидеть, но боишься мне сказать? – Мама читает сказки на ночь, готовит любимую еду, играет с ребенком, ловит рыбу и покупает торт на праздники! Все это делает Валерия Андреевна! У вас будет свадьба, и она станет моей мамой! – возмутился Денис. В его голосе звучала обида, но он говорил правду. Я выдохнул с облегчением, обнял его так крепко, как никогда раньше. Этого было достаточно. Когда мы вернулись домой, я чувствовал себя вымотанным. Не было сил звонить Евгении и спрашивать, почему в духовке сгорел ужин, в раковине стоит грязный бокал, а в холодильнике открытая бутылка вина. Казалось, худшее позади. Мы упали на дно, смогли подняться, как снизу послышался громкий стук. Я не слышал звонка, но увидел сообщение: «Ты поспорил на меня?» Я сразу перезвонил. Лера задала прямой вопрос, и я ответил так же прямо. Не стал отнекиваться и создавать новый клубок лжи. Я попытался объясниться, но Лера не захотела слушать. Я хотел дождаться утра, чтобы поговорить с холодной головой, но не смог. Взял полусонного Дениса и поехал к ней. Ее не было дома. Позвонил Кириллу, но он тоже не знал, куда умчалась Милая сестрица. Утром мы снова поехали к Лере, но дом был пуст. Я оставил Дениса в школе. Лера так и не появилось на рабочем месте – взяла больничный. Голова была тяжелой, мысли путались, но я на автопилоте добрался до офиса. Весь путь меня не отпускал вопрос: куда подевались эти двое – Лера и Василиса? Когда они объявятся? Лера – с упреками и обидой, а Василиса – с сарказмом и язвительными замечаниями. На удивление, ждать пришлось недолго. Как только я зашел в кабинет Кирилла, мой взгляд упал на Василису. Она восседала в кресле за столом, словно хозяйка положения. Черные джинсы, косуха, ноги небрежно закинуты на стол. В ее позе читалась уверенность и вызов. Правильно говорила Лера – исчадие ада. – Ну что, довольна? – бросил я с порога, не сдерживая раздражения. – Где Кирилл? – Меня это тоже интересует, – ехидно ответила она, не меняя позы. – Сегодня я не ночевала у него дома. Жду здесь. – Чтоб ты знала, твоя язвительность тебя не красит. С каждым разом ты все больше напоминаешь ведьму. – Тебя забыла спросить, кого я напоминаю! Засунь свое замечание куда солнце не светит! Злость нарастала. Я шагнул ближе, сжимая кулаки. Не то что хотелось ее отключить, но хотелось хотя бы сделать потише. Остановить этот поток сарказма было необходимо. Бойкая Василиса, словно почувствовав мое напряжение, встала и сделала шаг навстречу, будто готовая к схватке, и превратить в личную грушу для битья. – Эй, вы чего тут разорались? – раздался голос Кирилла, появившегося в дверях. Он быстро встал между нами, словно опасаясь, что мы вот-вот сцепимся. Мы, спустив первый пар, разошлись по разным сторонам, как в перерыве борцы на ринге. Я хотел спросить, где Лера, но Василиса, не унимаясь, снова начала: – И чего ты вообще бесишься? Какое ты имеешь право? Я с самого начала говорила, что нужно сказать ей правду! Я тебя предупреждала! – Да, но ты не дала мне шанса! Не удержалась, высказалась? Ты выложила все, да еще и про спор рассказала! Я бросил на Кирилла взгляд, полный негодования. Не ожидал, что он окажется таким болтуном и расскажет Василисе о нашем глупом пари. Друг посмотрел на меня округлившимися глазами, и как только Василиса спросила о каком споре идет речь, Киря шмякнул себя ладонью по лицу. –– Что ж ты наделал, Романыч? В кабинете повисла напряженная тишина. Мысли в моей голове крутились с бешеной скоростью, пытаясь понять, что же здесь не так. – Про какой спор, спрашиваю я?! – прорычала Василиса, теряя терпение. – В тот день, когда сюда приходила твоя сестра, – начал Кирилл, виновато опуская глаза, – мы с Романычем заключили дурацкое пари… – Господи, с кем я связалась? – выдохнула Василиса, хватаясь за голову. – Ты вообще в своем уме? Сколько пари ты заключаешь в месяц? Тебе нужно букмекерскую контору открывать! – обратилась она к Кириллу – И в чем была суть этого? – Это не важно! – отмахнулся он, явно не желая возвращаться к этой теме. – Мы потом отменили это пари. – Ты отменил? Ха! Не верю! – Мы поспорили, кто из нас быстрее уговорит одну из вас подписать документы о продаже участка, – выпалил я резко, словно сорвал пластырь с раны. – Что? Вам сколько лет? Вам больше заняться нечем? Взрослые мужики, а занимаетесь такой ерундой! Хрен с петрушкой, ты бы меня уговорил! – сказала она, глядя на Кирилла спокойно, но с явным сарказмом, а повернувшись ко мне, добавила: – А тебе я скажу. Я Лере ничего не рассказывала! Когда вчера услышала ее разбитый голос, подумала, что ты наконец-то взял бубенцы в руки и сказал ей правду. Когда приехала к ней ночью и не застала дома, опять ошиблась, решила, что ты нашел ее вымаливаешь прощение. Так сказать, вылизываешь ей раны. – Зализываешь раны, – поправил я. – Как тебе удобно, Адский. Как тебе угобно… – бросила она в ответ, давая понять, что сказала именно то, что хотела. Ее слова повисли в воздухе, наполненном напряжением. Она явно наслаждалась моментом, наблюдая, как мы оба чувствуем себя неловко. Я молчал, чувствуя, как гнев и стыд смешиваются внутри. Василиса была права, и это раздражало еще больше. – Подожди, но если Вася ей не говорила, то откуда Лера узнала про спор? – не унимался Кирилл. Этот вопрос мучил и меня. До боли. До злости. Мой телефон завибрировал. Увидев звонок от Евгении, хотел бросить, но, вспомнив некоторые странности, я ответил. Она засыпала меня вопросами, и из всего ее потока я уловил главное и спросил: – Вы говорите, Лера вчера приходила к нам? Евгения начала извиняться за свою инициативу. Она позволила Лере остаться одной, чтобы приготовить романтический ужин. Она была уверена, что все пройдет хорошо. – Евгения, вы правильно поступили. Я вас не виню. Один вопрос: вы вчера пили вино? – Ромочка, ты же знаешь, я не разделяю твоей любви к этой заморской кислятине. Я бы предпочла выпить настоечки. Только я точно помнил грязный бокал в раковине. Лера не стала бы ни с того ни с сего менять свои вкусы. – Евгения, вы уже помыли бокал? – Нет, не успела. Я только сейчас зашла в квартиру. Но не волнуйся, милый, я сейчас все приберу. – Нет, я не об этом. Посмотрите, есть ли на бокале следы помады. – Нет, – ответила она, но через паузу добавила: – А нет, подожди! Есть следы от красной помады. Я поблагодарил ее и отключился. Забыв, что нахожусь не один, выругался трехэтажным матом. – О, я так понимаю, в чат постучалась Марина? – догадался Кирилл. – Никогда не встречал женщину с такой страстной любовью, а главное, с таким умением портить жизнь всем окружающим. – Поймаю, придушу… – прорычал я. – Как я сразу не догадался, что это ее рук дело? Но как она узнала о споре? И где сейчас находится Лера?