Глава 9

Неприятное царапанье в горле и легкая заложенность носа - вот что я чувствую, когда открываю глаза. Все же кто-то из студентов подлым образом на меня начихал в прямом смысле слова. Погода сейчас такая, что непонятно как одеваться. Днем солнце, а ночью раз и льдом лужи прихватывает. Конечно, как тут вирусам не разгуляться.

Ладно, благо Дарью вряд ли заражу. Она всегда держится минимум на расстоянии вытянутой руки.

Решено, буду чихать исключительно в сторону котов.

Так, на часах начало восьмого, в университет сегодня к десяти. Значит, контрастный душ и спокойный завтрак, который запью чем-нибудь, что позволит быть в тонусе, несмотря на начавшуюся простуду.

Так, я принюхиваюсь полузабитым носом.

Два вопроса, товарищи!

Где мои коты?

Почему в доме пахнет…едой?

И почему мне кажется, что эти две вещи связаны с нашей гостьей?

Но сначала душ и одежда. Никаких полотенец или трусов на кухне, пока Дарья тут.

По крайней мере пока.

Я готовить умею, но не люблю. Завтрак обычно либо яйца в различных видах, либо вообще кофе и протеиновый батончик.

Сегодня моя кухня кажется мне…другой.

Начнем с того, что мои женщины ни разу не готовили. Справедливости ради, в квартиру попадали далеко не все из них. Двое…максимум трое, с которыми у нас пытались образоваться какие-то отношения.

А теперь Дарья тут накрывает завтрак. И нет, не порхает по кухне, подсвеченная утренним солнцем. Тем более, за окном еще темно, хотя намеки на рассвет уже появляются.

Она опять во всем длинном и бесформенном. Ощущение, что этот спортивный костюм ей велик на пару размеров точно.

- Илья Романович. - я вижу, что с облегчением выдыхает, когда видит, что я в штанах и футболке. - Доброе утро. Я немного позанималась на ваших тренажерах, раз уж вы разрешили. Извините, но я не хотела заходить в вашу комнату, а вчера забыла спросить насчет завтрака. Поэтому решила, что приготовлю несколько блюд. Тем более, мужчины ведь любят много есть.

- Мать моя женщина! - сообщаю медленно, пока разглядываю заставленный стол у окна.

Дарья во сколько встала? Тут и омлет с зеленью, и сосиски, и маленькие бутерброды с творожным сыром и лососем, и порезанные красиво овощи и фрукты, и гренки. Не выдерживаю и хватаю одну. Мать моя женщина, эта девушка не только красивая и умная, но еще и готовит.

Кому ж такая красота достанется, когда перестанет шарахаться от мужского пола?

- Даже омлет не остыл!

- Илья Романович, вы сами сказали во сколько встаете.

- Я мог пойти заниматься.

- Вы шмыгаете носом и я слышала как несколько раз чихнули. Учитывая погоду и количество простуженных студентов, скорее всего, кто-то вам насопливил в иммунитет от души.

Нет, девочка, ну ты уж совсем леди Зоркий Глаз. Пощади меня, пожалуйста! Я ж еще плюну на твой возраст и влюблюсь.

Тогда попадос будет для обоих.

Для меня самое возбуждающее в женщине - ум.

Можно сказать, что мозги, но тогда выражение начинает отдавать историями о зомби. Так что - ум.

- И котов моих прикормила! - вижу Радоздь и Груздь, которые молотят корм из своих мисок.

- Вы сказали, что у них свой корм, я его нашла. Так как встала раньше вас, то решила, что выдам им порцию, а вас предупрежу. - она стоит, упираясь бедрами о край длинной рабочей столешницы.

- Кто ты, девочка? Если фея, но нафеячь мне такое вот триста шестьдесят пять дней в году!

- И вам приятного аппетита.

- Сядь. - командую, когда она делает шаг в сторону кофемашины. - Я сам сделаю.

Кофе это мой фетиш, если можно так сказать. Обожаю его делать сам, но когда нет времени то колдую с кофемашиной.

Сейчас время есть. Так что берем турку, и нежно любимый мной кофе сорта “Гешо” из Панамы. У него настолько богатый вкус, что я пью его без молока, сахара или других добавок.

Интересно, а Дарье понравится?

- Ты какой кофе предпочитаешь? - разворачиваюсь к ней с туркой.

Груздь и Радоздь уже доели и теперь сидят рядом с Дашей и умильно заглядывают ей в глаза. Намекают, что миски пусты и это непорядок. Но она молодец, держится. Упорно на них не смотрит, но уголок рта подрагивает так, точно с трудом удерживается от улыбки.

- Илья Романович, я предпочитаю горячий кофе с молоком и сахаром. Это все, что могу сказать. Я не разбираюсь в сортах, хотя, конечно, хреновый от хорошего отличу банально по вкусу. - она еще и честная как не знаю кто.

- Понял, понял, попробуй в чистом виде вот этот. Если что, молоко на столе, сама поставила.

Смотрю как она подносит тончайшую прозрачную чашку к губам и невольно замираю.

С какой радости мне интересно понравится ли ей?

Не могу отвести взгляда от того, как ее губы касаются края чашки. Они у нее красивого рисунка, смотрятся идеально.

Дарья делает первый глоток. Чуть наклоняет голову, точно прислушивается к себе.

И ее брови чуть приподнимаются.

- Прико-о-ольно. - тянет задумчиво. - Первый раз ничего добавлять не хочу. Он, кажется, медом отдает. Спасибо.

Молча киваю и принимаюсь за завтрак.

Дарья тоже не лезет с разговорами, целиком погружена в переписывание с кем-то. То хмурится, то прикусывает губу, а то ухмыляется. Я нет-нет да кошусь на нее.

Ну ведь картинка же!

Классические черты и огромные глазища разного цвета это просто бомбическое сочетание. А если учесть, что под этими всеми балахонами скрывается еще и шикарная фигура.

Если я сейчас башкой об стол приложусь меня не поймут, да?

Поэтому просто едва ли не залпом заливаю в себя любимый напиток и выдыхаю. Надеюсь, мерзкие вирусы в моем организме сейчас охреневают от горячего кофе.

Дарья Владимировна, ты уж не забывай носить свои балахоны, так нам обоим легче будет.

А то моя помощь тебе может зайти слишком далеко.

Вообще пора ехать. Я не идиот, чтобы пустить в дом просто так малознакомого человека. Так что вся подробная информация должна уже лежать у меня в почте. Не то, чтобы я не доверяю Еве в выборе подруг, да и за полгода моего пусть и шапочного знакомства с Дарьей, успел понять, что она не мошенница и не глупая куколка.

Но теперь хочу узнать, что такого произошло в жизнь Дарьи, после чего шарахается от таких красавцев, как я.

***

Убедившись, что Дарья не забудет свой комплект ключей, уезжаю в университет.

А там как всегда все наводят суету. Еще иногда непонятно кто больше: студенты или преподаватели.

До почты добираюсь только после обеда. Горло царапает все сильнее, капли для носа пришлось купить и прописать на столе.

Хочется самого себя обнять и плакать.

Я знаю себя. Из тех, кто болеет редко, чтоб его, но метко. Так что уже к вечеру придется пить что-то от температуры и стараться не ныть от чувства полнейшей слабости и разбитости.

Главное, предупредить Дарью, чтобы не приближалась, а еще лучше - уехала бы пока.

Хотя…я не идиот, так что отлично понимаю - ее вчерашний звонок, натурально снявший меня с женщины, имеет под собой второе дно.

Арсеньева, кто тебя вчера напугал так, что кинулась мне звонить в столь поздний час?

- Илья Рома-а-анович. - да, здравствуй очередная поклонница, чего тебе?

- Карсова, - эта постоянная прям фанатка, можно значок выдавать. - если ты не пришла говорить о пожаре или нападении пришельцев, то уйди, потому что другие вещи не столь срочные.

Почему многие думают, что глубокое декольте поможет влюбить в себя мужчину?

Возбудит - да. Насчет влюбить не уверен.

- Вы всегда так забавно шутите!

- Я не шучу. Ну так что, - грозно смотрю на брюнетку Карсову, - где мои пришельцы?

О, улыбочка то пропадает.

- Нету, Илья Романович. А, может, кофе лучше?

Так хочется себя по лбу треснуть. Да ладно, она девчонка не глупая. Это просто простуда делает меня очень мерзким.

- Карсова, идите с вашим кофе и без пришельцев не появляйтесь. - я вроде как говорю не злым голосом, но она чего-то бледнеет и сваливает.

И давай, иди, иди и иди…

Так, что там нарыл наш безопасник Кириллов? Хороший специалист, уже много лет работающий на родителей. Ну и на меня или Володьку, когда надо.

Оглядываюсь зачем-то вокруг, но кроме меня и Анны Валерьевны, которая целиком погружена в телефон, никого больше нет. Так что ничто и никто не мешает погрузиться в изучении материала.

Так, место рождения - город в в ста пятидесяти километрах от нашего. До семи лет проживала там с родителями, потом отец Олег Олегович погиб в автомобильной катастрофе, был дальнобойщиком. Мать Елена Александровна, судя по данным, нигде не работала, хотя по специальности экономист.

Короче, самая обычная семья. После потери отца мать вышла на работу в какую-то фирмочку, но ее уволили и так несколько раз.

Листаю ниже, хмурюсь. Так, а вот тут интереснее.

Когда Дарье исполнилось десять лет она просто исчезла. Вместе с матерью.

Я аж перечитываю несколько раз. Как так? Кириллов и не смог разузнать?! Их что, пришельцы похитили?

С каждой минутой мои брови поднимаются все выше. Дарья не просто исчезла, о ней нет ничего вплоть до восемнадцати лет, когда она буквально бросилась под колеса машины. А той управляла Карина Холод, основательница фонда защиты женщины “Феникс”

Так, вот сейчас вообще не понял!

Где Дарья шлялась восемь лет?!

Торопливо перечитываю все, что нарыл Кириллов. А потом звоню ему.

- Антон Витальевич, а у нас Арсеньева в Бермудском треугольнике что ли восемь лет ошивалась? Не поверю, что ты ничего не нарыл!

- Илья Романович, я сам в шоке, признаться. Но есть кое-какие догадки, если вы не против…

- Еще как. - тихо рычу в телефон.

- Елена набрала кучу микрозаймов, потом продала квартиру через подставное лицо. Вот тут история темная. Вроде как по документам чисто, деньги ей реально заплатили, в квартире живет обычная семья. Но подставное лицо меня смущает.

- А деньги?

- А деньги Елена сняла наличкой, после чего, собственно они с Дарьей растворились. Но! Я тут порылся и знаете, фирма, через которую покупали квартиру, делала так уже не раз.

- А потом продавцы квартир исчезали? - твою мать, во что Дарью втянули?

- Со стороны ничего подозрительного, Илья Романович, но если копать поглубже. А я люблю копать. В общем, продавцами квартир в этой фирме обычно выступали одинокие люди, либо те, у кого неполные семьи. Как Елена с Дарьей.

Я чувствую как в тяжелую от простуды голову проникают разные догадки. И одна страшнее другой.

- Ты отследил куда они все делись?

- Отследил, что все они рано или поздно снимали наличку, после чего исчезали.

- И никто не поднял шумихи за эти годы?

- Илья Романович, - тяжелый вздох, - я же говорю, люди одинокие или же такие, у которых родственники шум поднимать не будут. У той же Елены из родственников одна троюродная сестра, с которой они не общались уже лет двадцать, да и живет она в Европе. А муж ее был из детского дома.

У меня и так горло болит, а так вообще вдруг сжимается.

- Рабство? - спрашиваю едва слышно.

- Если только трудовое. Хотя…возможно, они ждали пока Дарья подрастет, но как-то это слишком заботливо для подобных отморозков. Я достал ее медицинскую карту. В восемнадцать лет ее обследовали с ног до головы.

Закрываю глаза и пальцами тру переносицу. Давай, скажи мне, что ее хотя бы не насиловали.

- Илья Романович, судя по-всему, плохо с Дарьей не обращались. Сексуальных контактов не было, синяков не нашли, легкое истощение разве что. Но! К машине она выбежала в какой-то длинной сорочке, без обуви, так что ноги пострадали.

Мысленно рву тех, кто осмелился вредить Дарье.

Потом воскрешаю их и опять разрываю на куски.

- А еще достал полицейскую сводку. Сами понимаете, с Арсеньевой они беседовали. Так вот, она уверяет, что жила с мамой далеко отсюда, в небольшом поселке, откуда ее похитили двое на большой машине. Прямо из дома. Дальше какая-то странная хрень, уж извините. Рассказала, что ее везли в багажнике, очень долго везли. Не кормили, но давали воду. И все говорили про то, что продадут ее какому-то заказчику. Извините, Илья Романович, не верю.

Я кашляю.

- А сбежала то как?

- Якобы случайно, когда ее повели в туалет, то сопровождающий попал ногой в капкан, вот она и рванула через лес.

С одной стороны, ощущение, что мне сюжет фильма пересказывают.

С другой - в жизни чего только не бывает.

- А про мать что-то нашли?

- Тишина. Потому и говорю, что странно все это. Хотя Дарья уверяет, что мать могла уехать куда-то с новым хахалем. Но она нигде не мелькает! И потом, это ж в какой глуши они должны были жить, чтобы за восемь лет нигде не всплыть?! Не сходится, Илья Романович, буду дальше копать.

- Да. - киваю, бездумно глядя на экран ноутбука. - Постарайся найти хоть какую-то зацепку. Значит, твое мнение - ее не обижали? Там, где она жила?

- Скажем так, - говорит дипломатически, - ее не били и не морили голодом. Большего пока сказать не могу.

- Она боится, - опять кашляю, но все же говорю, - она до сих пор боится находится с мужчиной один на один в помещении и едва не падает в обморок если видит кого-то из нас без одежды.

Безопасник молчит, но недолго. Я знаю, что в этот миг он уже обрабатывает сотни вариантов.

- Понял, Илья Романович, кажется, есть одна идейка. Я проверю.