Глава 10

Я напрягаюсь. Что за осада на меня со всех сторон? Вчера Арчи, сегодня Кир, а теперь еще и его дружок пристает.

Быстро оглядываюсь, но одноклассники на медляк куда-то свалили, рядом топчутся несколько пар. Арчи на сцене, вместе с Костиком колдует над новыми треками. У обоих наушники, в зал не смотрят.

– Слушай, тебя ведь Антоном зовут? – спрашиваю мажора.

– Ага. А что?

Он смотрит с любопытством, крутит на пальце ключи.

– Машину отремонтировал?

– Ага. Там колесо поменять надо было. Стоп! – он хлопает себя по бедрам. – Ты мне зубы не заговаривай.

Тоха тянет меня на середину зала, но я упираюсь пятками.

– Слушай, отстань, я не танцую!

Простреливаю его дерзким взглядом и сбрасываю с локтя цепкие пальцы. И тут же чувствую, как мажор захватывает волосы в горсть и дергает меня на себя. От удара о твердую грудь в глазах темнеет.

– Что ты делаешь? – вскрикиваю от боли, упираюсь руками. – Пусти! Я закричу.

– Не получится, – усмехается он, двумя пальцами зажимает мой подбородок и впивается твердыми губами в рот.

На миг задыхаюсь. Никто из парней не смел со мной так обращаться, меня в школе даже прозвали Варькой-недотрогой. Я напрягаюсь и двигаю кулаком в живот мажора. От злости не рассчитываю удар: незнакомец кричит, отскакивает, сгибается пополам.

– Козел! Мерзкий ублюдок! – яростно вытираю рот.

Услышав крик, в зал врываются Венька и его приятели. Парни выстраиваются в линию, принимают бойцовскую стойку.

К мажору тоже подбегают друзья. Драки стенка на стенку у нас не приняты: Василий Андреевич сразу вызывает полицию. Вот и сейчас он стоит на входе в зал с телефоном у уха. Пять минут – и участковый будет в клубе: его кабинет с другой стороны здания.

Музыка затихает, зал делится на две половины и застывает в напряженном ожидании.

И тут Арчи снимает наушники, спрыгивает со сцены и бросается к нам. Обводит всех прищуром прозрачных глаз:

– Мужики, брейк! – поворачивается ко мне. – Извините, Варя. Мой друг не привык к отказам. Мы уходим.

– Арчи, ты простишь этой козе нападение? – вопит разъяренный Тоха. Он уже выпрямился и стоит, сверля меня злым взглядом. Но и я не сдаюсь, отвечаю ему тем же. – Да я ее по судам затаскаю!

– А где было нападение? – Венька оборачивается к деревенским за спиной. – Бро, вы видели?

– Не-а, – с растяжкой отвечают друганы Веньки.

– Да вот же! Эта стерва только что мне кулаком под дых заехала! – не успокаивался мажор. – У вас в деревне все такие бешеные?

– Варька? Да она милаха! – гогочут пацаны.

– Опаньки, – кривляется Венька. – Тут ты пролетел, мужик! Не деревня, а поселок городского типа. Уяснил, фуфел?

Венька выбрасывает кулак, Тоха едва успевает увернуться. Мои одноклассники гогочут.

– Тоха, заткнись! – шипит появившийся неизвестно откуда Виталя.

Арчи встряхивает длинными волосами и кричит:

– Мужики, ставлю пять ящиков пива! Все за?

– Десять! – подзадоривает Венька.

– Лады! – мажор протягивает Костику карту. – Сгоняй.

Деревенские переглядываются, оживляются.

Со всех сторон несутся одобрительные крики.

– Круто!

– Класс!

– Заметано!

– Вздрогнем по пивасику!

Воинственность как рукой снимает. Пацаны толпой бегут в соседний ларек за пивом, остальные выходят на перекур, зал пустеет. Зина тоже тащит меня на улицу. Сразу замечаем толпу, окружившую роскошную красную машину. Мы бросаемся туда.

– Блин! Варька, смотри, мажоры починили тачку! Вблизи она еще краше. Крутая! – пишит Зинка от восторга, захлебываясь словами.

– Это уже другая.

– Разве?

– Не видишь, что ли, что цвет другой и кузов.

– Точно! Да я в тачках не разбираюсь.

– И вообще! Далась тебе она? Машины крутые, зато люди дерьмовые.

– Да ладно тебе! Что ты везде мерзавцев видишь? Это что за марка? – спрашивает подруга.

У нее вот-вот глаза из орбит вылезут от изумления.

– Ламба, – небрежно отвечает Венька.

– Да не, не Ламба, – не соглашается Костик. – У Ламбы фары другие. Это Бэха. Все мажоры на Бэхах рассекают. Фишка у понторезов такая!

– Сам ты понторез. Заработай на такую сначала.

– Ой, папаша наверняка бабками сорит.

Пацаны начинают спорить, а ошарашенная Зинка проводит кончиками пальцев по глянцевому боку, обводит по краю зеркало, поворачивается и принимает томную позу.

– Хочу фото! Варь, сделай снимок.

Нет, не скажу, что меня такая красавица машина оставила равнодушной. Никогда не видела ничего подобного. С трудом подавляю желание по-поросячьи взвизгнуть и пристроиться рядом с подружкой. Но лишь щелкаю несколько раз камерой.

– А ну, саранча, отвалили все от тачки! – рявкает Тоха.

– Ладно тебе, уже и посмотреть нельзя? – фыркают пацаны.

Пиво поспевает вовремя, не дав разгореться новому скандалу. Зинка тянет меня за угол клуба, где прижимает к стене. Ее глаза горят нездоровым огнем, кажется, подружку серьезно зацепило увиденное.

– Зин, пошли танцевать. Комары.

Демонстративно отмахиваюсь, ломаю ветку сирени.

– Ты чего, девка? – Зина наступает на меня. – Сегодня такой крутой вечер, а ты хочешь испортить?

– Отстань! Это ты хотела на девственность буратинку поймать, не я. Вот и действуй!

– Если бы он на меня глаз положил, я бы…

– Да что бы ты сделала? Что?

Меня злит недалекость подружки. Я понимаю, она хочет вырваться из деревни, но не все средства хороши.

– Трудно было потанцевать? – пасует Зинка от моего напора. – Слово за слово, познакомились, глядишь, телефончиками обменялись бы.

– У тебя уже есть номерок Витали.

– Да чо Виталя? Чо? Машина-то Тохина. А Виталя мелкий и шебутной, от такого одни неприятности. Тоха к тебе клинья подбивает, а ту его кулаком!

– А что он лезет? – я скидываю руки подруги с плеч. – Пусти, синяки будут.

– Ох, фу-ты, ну-ты! Недотрога нашлась! – психует Зинка. – Теперь все пиво хлебают, а мы смотрим в сторонке.

– А кто тебе мешает тоже бутылку отжать? – зверею и я. – Иди, подлижись к мажорам, подставь передок. Или задок. Что там тебе сподручнее. Только такие, как мы, им на фиг сдались! У них городские подстилки имеются.

– Ну ты и… гадина!

Зинка хлопает ладонью по стене клуба, взвизгивает, хочет пнуть меня ногой, я отскакиваю. Подружка убегает, оставив меня одну.

Я смотрю ей вслед, обмахиваюсь веткой от гнуса, а глаза наполняются слезами обиды.

– Давай, угождай этим уродам! Давай! – шиплю себе под нос. – Еще подруга называется! Давай!

Но стоять в компании комаров и мошек мало радости, а домой идти так рано тоже не хочется. Вздыхаю: надо мириться с Зинкой.

Иду опять в клуб. Площадка перед ним опустела, ящики пива привлекают всех больше машины. Осторожно обхожу ее, разглядываю то с одного бока, то с другого. С трудом подавляю желание облокотиться на глянцевый бок и сделать селфи.

– Хочешь прокатиться?

Опять он?

Резко оборачиваюсь: назойливый мажор отталкивается колонны, затаился гад!

– А если не хочу?

– Ты чего из себя принцессу строишь? – грубо спрашивает Тоха и идет ко мне. – Домой собралась? Давай подвезу.

– Ты пьяный!

Я отбегаю и оглядываюсь, но наглец не сдается.

– Где ты видишь пьяного? – он сплевывает на землю. – Да и кто в этой деревне меня остановит?

– Отвали!

Я разворачиваюсь и шагаю в сторону дома, не оглядываясь. Настроение окончательно портится. Он догоняет, дергает на себя.

– Чего целкой прикидываешься? Я уже и комнату снял. Не ломайся, хорошо заплачу.

Он крепко сжимает мои руки, дышит перегаром, я морщусь, задерживаю дыхание, кручу головой.

– Переспать с тобой? Только в твоих снах! – кричу громко, вдруг кто-нибудь услышит. – Отвали, козел.

Внутри все обрывается. Вот оно, истинное нутро мажоров, вылезло, стоило только немного выпить. Не зря инстинкт во мне кричал, чтобы держалась подальше от мерзавцев.

Но Тоха с такой силой сжимает мои руки, что понимаю: не справлюсь со здоровым парнем.

– А за козла ответишь.

Он хватает меня за шею и подтягивает к себе, я поддаюсь, а когда он ослабляет хватку, резко отталкиваю его и бегу по дорожке.

– А ну стой, деревенская шлюха! Если не остановишься, то…

Носком кроссовки задеваю камень, швыряю его в мажора, попадаю в ногу, он вопит от боли и срывается с места. Я взвизгиваю, бросаюсь по улице, стуча во все калитки и крича:

– Помогите!

На грохот из-под забора вылетает с лаем лишь собачонка. Теперь я спасаюсь и от нее.

Что за день такой мерзкий! Сначала мажоры приставали, потом меня продали за десять ящиков пива свои же, с подругой поссорилась, а теперь еще и преследователь объявился.

Слезы обиды проступают на ресницах. Зло смахиваю их и понимаю, что не слышу топота ног за спиной. Оборачиваюсь: мажор стоит в нескольких шагах от меня и смотрит куда-то в сторону, а лицо растерянное и виноватое.

Перевожу взгляд: по дороге вразвалочку идет Арчи.

Он подходит почти вплотную к приятелю, холодно спрашивает:

– И что ты, Тоха, сделаешь?

И столько спокойной ярости слышится в жестком тоне его голоса, что даже меня пронимает. Хочется мышкой забиться в норку и переждать атаку грозного большого котяры.

– Арчи, не гони, – неожиданно пугается мажор и отступает. – Я же так, по приколу. Если тебе нужна эта телка, бро, я пас, забирай.

Он мгновенно снимается с места и бежит к Дому культуры. Я тоже к родной улице. Здесь тишина, поэтому слышится каждый шаг. Спиной чувствую, что Арчи идет следом, но не догоняет, не окликает, просто молча движется в отдалении.

«Черт! А этому что от меня надо? – паника захлестывает сознание. – Внук бабки Серафимы и его приятели какие-то отморозки! Что один, что второй, что третий!»

Резко разворачиваюсь и останавливаюсь. Арчи замирает тоже на расстоянии нескольких шагов. Мозги кипят от усиленно работы: «Куда бежать? Куда?»

Дорога здесь раздваивается. Вариантов немного: правый проулок, заканчивающийся тупиком, или левый, где стоит мой дом. Попадать в тупик не хочется, из него не выберешься, но и к дому идти тоже нет желания: Арчи был на улице уже днем, нас видела соседка. Если появится еще раз, родители мгновенно узнают.

Мы смотрим друг на друга. Я стою в тени кустов, он – под фонарем. Одет так же стильно, как и его приятели. Отмечаю белоснежную рубашку, плотно облегающую мощный торс, светлые брюки, натянутые на бедрах. Взгляд невольно цепляет выпуклость между ног. Солидную.

Щеки опаляет жаром, мгновенно вспоминаю то ли сон, то ли видение.

«О чем, идиотка, думаю!» – ругаю себя.

– Не ходи за мной! – приказываю мажору и задираю подбородок: пусть знает наших!

– Я и не иду, – пожимает плечами он и слегка улыбается. – Заблудился. Не подскажете дорогу к библиотеке?

– Что?

Я теряюсь от такой наглости. У приятелей даже шуточки одинаково убогие, рассчитанные за совсем тупых девчонок.

– Шучу я, шучу, – смеется он. – Фильм вспомнил.

– А-а-а! Вот и вали подальше! Понаехали тут! А то…

Показываю ему кулак и на всякий случай шаг назад делаю. Но почему-то совсем его не боюсь. Вот от того Витали чувствовала опасность, и от Тохи тоже, а этот ничего, располагает…

– Да что ты сделаешь? – усмехается он.

– Увидишь!

Я отступаю задом, прибавляю шаг и уже почти бегу, мажор за спиной не отстает, но и не приближается. Настороженно прислушиваюсь к звукам за спиной. Он не торопится, его шаги по-прежнему размеренны и неторопливы.

У своего забора выдыхаю: я дома.