Глава 6. Рабство - тюрьма души

— Отлично, тогда сразу и приступай к своим обязанностям, — Гоша поудобнее устроился на диванной подушке и протянул руку: — Дай телефон, мне нужно позвонить на работу.

— Фигу с маслом, — невежливо отозвалась я. — Сначала трудовой договор.

Подпишем.

— Я вам не очень-то доверяю в свете вчерашних событий, — поджав губы, я села в кресло. — Мне за уборку не заплатили.

— Согласись, ты схалтурила!

— Неправда. Я очень старалась! И полы матовые лучше — глаза не режет, ну согласитесь же!

— А ужин?

— А чего у вас рис такой липучий? Как будто я рис никогда не варила! И пароварка — это зло. Самая лучшая курочка — тушёная. Я вам приготовлю, как только глотать нормально сможете.

— Я не ем тушёную курицу, там нет никаких полезных веществ! — возмутился Гоша, потирая горло. Я вздохнула:

— А вы давно ели просто еду, а не полезные вещества? Ладно, вернёмся к нашим баранам. Договор заключать будем?

— Ты невыносима, — застонал Гоша, откидываясь на подушку.

— Не только же вам быть невыносимым, — я пожала плечами.

— Дай телефон, я позвоню Лиде, она сделает договор и пришлёт с курьером. Довольна?

— Вполне. Но только Лиде позвоню я. А вы лежите и... вон хотя бы телик смотрите, вам работать нельзя.

— У тебя же ещё договора нет, не перетрудишься бесплатно? — фыркнул язвительно Гоша, и я изумлённо уставилась на него:

— Боже мой, да вы умеете шутить! Вот так неожиданность!

Он изобразил шикарный фейспалм и ойкнул от боли. Мужчины. Что с ними сделаешь? Ладно, пусть я пока официально не трудоустроена, сервирую ему стакан водички с таблеткой нурофена.

Дождавшись, когда Гоша выпьет таблетку, кривясь от попирания собственных принципов гигантской ногой фармацевтического бизнеса, я протянула ему телефон. Но, лишь только он обрадовался и разблокировал экран, я вероломно отобрала девайс и сунула вместо него пульт от телевизора:

— Всё, волноваться и работать вредно. Лежать смотреть телевизор.

— Если бы мне была нужна сторожевая собака, я купил бы питбуля, — проворчал Г оша, пытаясь встать, но, вероятно, закружилась голова, потому что он со стоном опустился обратно. А я торжествующе заметила:

— Питбуль не сторожевая собака. Да и не выжил бы он у вас.

Найдя в списке контактов имя Лиды, я нажала на иконку вызова. Секретарь ответила почти мгновенно:

— Георгий Асланович, что мне с Теплыниным делать? Он засел тут, хочет вас видеть, ничего не слушает, что делать-то? И из типографии звонили по поводу...

— Лида, это Яна, личная помощница Георгия Аслановича. Он заболел и в течение недели как минимум будет лежать дома, — быстро перебила я Лиду, пока она не выложила на меня все проблемы фирмы. — Будьте так добры и любезны во-первых: составить договор трудоустройства на имя Пчёлкиной Яны Сергеевны, остальные данные я впишу сама, во -вторых: собрать все текущие дела, которые требуют визы директора, и прислать их вместе с договором курьерской службой на домашний адрес Георгия Аслановича, и в-третьих: отправить на мэйл календарь директора на следующую неделю. Я составлю список дел неотложных и тех, которые необходимо перенести. Спасибо заранее, если есть вопросы, задавайте.

— А можно Георгия Аслановича? — пролепетала изумлённая женщина.

— Только на громкой связи и по делу, — строго предупредила я, включая громкоговоритель на телефоне. А потом повертела девайсом перед Гошей: — Это вас.

— Георгий Асланович? — напряжённым голосом спросила Лида, будто общалась со взятым в заложники. — Что с Теплыниным-то делать?

— Гони его вон, Лида! — сипло рявкнул Гоша. — И сделай всё, как сказала Яна. Да, и проследи, чтобы в моё отсутствие Катя с Кириллом не развалили издательство!

— Типография ещё.

— Лида, Кирилл справится со всеми текущими делами! Я пока не в силах. Всё.

Отключив громкую связь, я сказала секретарю тихо, чтобы Гоша не услышал:

— Дайте шефу поболеть и заодно отдохнуть. Спасибо.

— Мы ж без него как без рук, — простонала Лида. — Сейчас всё подготовлю и пришлю срочным курьером. До свидания.

Я положила телефон подальше от Гоши и проверила, что он смотрит по телевизору. Оказалось — какую-то передачу про живую и мёртвую еду.

— Вы что, есть хотите? — спросила с подозрением. — Это смотреть нельзя! Потом же вообще ничего есть не захочется!

— Он рассказывает про вред отрубей, — Г оша наклонился в сторону, чтобы я не заслоняла экран.

— А вот моя бабушка говорит, что вредно всё, чем злоупотребляешь, — я решительно отобрала у шефа пульт и защёлкала каналами. — И смотреть всякие передачи, где раскрывают фальшивые секреты, чтобы запустить или остановить продажи какого-то продукта, это вредно для здоровья.

Яна.

В голосе Гоши, хотя и сиплом, как у старого пирата с Тортуги, звенела сталь.

— Это недопустимо. Верни мне пульт.

— Щас ага. Бегу волосы назад.

Я взяла ноутбук и сунула Гоше:

— Пароль.

— Зачем?

— Будете смотреть корейские дорамы.

— Ты с ума сошла?!

— Шучу, шучу... Сейчас... Найду...

Я забила в браузере Ютюб, а в Ютюбе — Адская кухня. Пусть смотрит, как Гордон Рамзи орёт на поваров. Хоть отвлечётся от своей суперполезной еды.

— Не буду я это смотреть! — возмутился Гоша и схватился за горло.

— Болит, да? Вот молчите, смотрите и учитесь, как надо руководить, — фыркнула я, поставив ноут на столик так, чтобы Гоше было видно. Прибавила звука и под заставку передачи пошла готовить суп.

Суфле подходило в духовке, а жидкое пюре потихонечку варилось на маленьком огне, когда в дверь снова позвонили. Вытирая руки о передник, я пошла открывать, приметив, что Гоша задремал под крики супер-шефа. Вот и хорошо, пусть выздоравливает.

За дверью стоял молоденький мальчик с большой сумкой. Он спросил, сверившись со списком:

— Возников Георгий Асланович?

— Я — нет.

— Как это нет? — нервно спросил он.

— Я его личная помощница, — фыркнула. — Посыльный?

— Да, — он сделал строгие щщи и кивнул на дверь: — Документы покажите.

— Г осподи, да вот он, ваш Георгий Асланович, — я распахнула дверь пошире. — На диване лежит.

— Паспорт нужен, без паспорта не отдам.

Подивившись его воинственному виду боевого цыплёнка, я пошла к Гоше:

— Эй, просыпайтесь! Нужен ваш паспорт, а то не отдают документы!

Приоткрыв один глаз, Гоша просипел:

— В пиджаке...

И снова уснул. Не мужик, а лапочка, правда, только когда спит. Я достала из внутреннего кармана пиджака паспорт и понесла посыльному:

— Вот, довольны? Хватит этого, или сделать фотокопию всех страниц?

— Хватит, — пробурчал посыльный, сверяя имя, фамилию и дату рождения. Потом вручил мне крафтовый пакет и сунул ведомость: — Распишитесь. Спасибо, что пользуетесь услугой нашей компании. До свидания.

Когда он ушёл, я положила пакет на стол и выключила духовку. Суп тоже сняла с огня и укутала в два полотенца. Потом села гуглить квартиры на районе. Цены, конечно, побольше, чем в Южном Бутово, но в целом приемлемые. И метраж нормальный — не встроенный шкаф, а комната. Вот это надо запомнить, позвоню потом, когда подпишу договор. И заодно выбью аванс из Гоши, а то тут и залог надо платить, и сразу за месяц вперёд квартплату.

Да, надо ж будет позвонить хозяйке, чтобы уведомить её о своём переезде.

Звонок в дверь прервал мои размышления о предстоящих делах. Вздрогнув, я бросила взгляд на Гошу, но он не проснулся. Быстренько скользнула мимо дивана и побежала открывать. Интересно, кто на этот раз?

Оказалось, Гошу почтила своим вниманием Лерочка. Так мне показалось на первый взгляд. Потому что на второй взгляд девушка всё же от Леры отличалась. Волосы не такие длинные, скулы не такие острые и сиськи не пятого размера, а всего четвёртого. А в остальном — полная копия Лерочки. Тайваньская подделка, но очень хорошая.

— Здравствуйте, Георгий Асланович спит, — предупредила я тайваньскую подделку, но та вихрем влетела в прихожую, причитая тонким голоском:

— Гешенька, заболел, мой сладенький! Не волнуйся, зайчик, я мигом тебя вылечу!

— Девушка, вы что, охренели?! — рявкнула я, хватая за локоть. Тормоз сработал безупречно — гостья проскользила на каблуках, как на коньках по льду, красивый полукруг и оказалась лицом к лицу со мной. А я повторила: — Охренела так вламываться? Сказано: человек спит, отдыхает!

— Ты кто? — невежливо бросила Лера-не-Лера, вырвав локоть из моих цепких пальцев.

— Я личная помощница.

— А, прислуга. Иди завари чаю! Гешенька, солнышко!

— Да что ж такое?! — разозлилась я, загораживая ей дорогу. — Ты-то вообще кто такая?

Незнакомка встала в позу. Я сразу всё поняла. Где-то на просторах интернета однажды прочитала фразу: «Можно вывезти девушку из деревни, а вот деревню из девушки — никогда!» И теперь увидела данной сентенции живое подтверждение. Почти-Лера была, как и я, с периферии нашей большой и великой родины, но уже практически эволюционировала в москвичку. На лице у неё сиял не просто макияж, а целое скульптурирование. Брови соболиные, изящно нарисованные, тщательно прокрашенные. Одежда по моде, в согласии с брендами и трендами, и даже никаких леопардовых принтов. В общем, зачёт.

Но деревню в девушке беззастенчиво сдали унизанные кольцами пальцы и чуть согнутые коленки, а то ногам на каблуках тяжело...

Ну и эта поза. Мол, ты, грязь, ты чё там вякнула? Да я тя щас размажу по стенке, коза драная! И потом драка, таскание соперницы за волосы, макание макияжем в лужу и так далее, и тому подобное. Впрочем, не угрожающая поза, нет. Такая, пассивно -агрессивная, когда распушишь хвост — и уже сразу понятно, кто в доме хозяин, кто самая зачётная тёлка на районе и всё такое.

На мой вопрос я получила прелестный ответ (слава богу, без тыканья пальцем в лицо):

— Я, деточка, Гешина невеста. Попрошу это запомнить на будущее. Меня зовут Святослава, если это не слишком сложно выговорить! А теперь, деточка, пойди и сервируй для нас чай, понятно?

Я подняла брови и кивнула. Ага, понятно. Мне всё-о-о понятно! Опять я не в своё дело лезу, как будто мне больше всех надо. Пусть Гоша или, как они его зовут, Геша сам разбирается со своими бабами! А чаю эта тайваньская подделка не получит. Я не домработница.

Почти демонстративно прошла на своё место за кухонным столом и уткнулась в телефон, краем глаза подглядывая за Святославой. Чисто на всякий случай, чтобы не пропустить следующий тур выездного цирка с клоунами.

И не прогадала.

Гоша завозился, открыл ясны очи и вздрогнул. А потом протянул с досадой:

— Светка. Опять притащилась? Кто тебя пустил?

— Как кто? Консьерж, конечно! — Света надула и без того дутые пельмешком губы, присела на диванчик рядом с Гошей, потянулась к нему. Ой не целуй, не целуй, он заразный! Но Гоша сам отстранился и предупредил:

— Заболеешь!

— Тогда мы будем болеть вместе, Гешенька, — засюсюкала Света. — Я буду тебя лечить, а ты меня!

— Вообще-то я должен был быть на работе.

— А я там была! — жизнерадостно заявила она. — Твоя секретарша сказала, что ты дома отлёживаешься, вот я и приехала. Узнать, может быть, тебе чего -то нужно!

— Апельсинов, ага, — буркнула я под нос.

— Например, апельсинчиков... — продолжила Света, и я фыркнула, стараясь не рассмеяться. Гоша услышал и покачал головой. Потом ответил:

— Нет, ничего не надо, я пью таблетки, всё в порядке. Так что можешь бежать по своим интересным делам.

— Ге-е-ешенька, да мне неинтересные никакие дела! Я за тобой поухаживаю, зайчик мой!

— Света. Иди уже. За мной есть кому поухаживать.

Он повернулся ко мне и попросил:

— Яна, налей мне чаю.

«Яна, налей мне чаю, пожалуйста», — мысленно поправила я его и встала закипятить воду.

— Да я давно твоей прислуге велела, — скорчила обиженную гримаску Света, но я видела, что она злится. На меня. Ой, мамо, да я же спать по ночам перестану теперь! Всё думать буду: а вдруг ко мне придёт мстить Светочка? Снова фыркнула, но шумный чайник заглушил этот звук. И нет, пусть не надеется Свето-Слава, чая она не получит. Я работаю на Гошу, а он ясно выразился: чаю ему. И никому больше.

— Всё, Света. Иди. Мне работать надо, — подытожил Гоша, садясь. — Яна, документы принесли?

— Принесли, Георгий Асланович, — сладко пропела я. — Договор и всё такое.

Подала ему крафтовый конверт. Гоша распечатал его, не обращая внимания на томно вздыхающую Свету, вынул бумаги и принялся сосредоточенно изучать их. Как только эта тайваньская коза уберётся, отберу у него. Путь дальше болеет, как белый человек, но пока.

— Ваш чай, Георгий Асланович, — я была сама любезность, подавая ему на откопанном в кухне подносе дымящуюся чашку ароматного напитка. Света вякнула:

— А мне?

— Простите, не было команды, — вежливо ответила я.

— Иди, Света, — повторил Гоша рассеянно.

— Даже чаю не предложишь?

— Ты не любишь зелёный, а белого у меня нет.

Боже, я бы уже давно свалила и больше никогда не вернулась бы, честное слово! Но некоторым всё как с гуся вода!

— Ничего, я могу и зелёный... — она скривила губки. Однако Гоша меня прямо удивил. Он рявкнул:

— Света, изыди, мне работать надо!

Тут я поняла, что начальству нужна помощь. Вспомнив работу в магазине, подошла и нежно, но твёрдо взяла девушку под локоть:

— Спасибо за ваш визит, Георгий Асланович обязательно вам позвонит. А пока. Ему нужно принимать лекарства, так что попрошу вас удалиться.

Света забыковала, но я тоже не пальцем деланая. К тому же полы матовые, мне в носках легче, чем ей на каблуках! Гостья была с лёгкостью выдворена в коридор с напутствием, как и полагается воспитанной прислуге:

— Хорошего дня, Святослава!

Дверь я на всякий случай заперла. Мало ли. И вернулась в гостиную разогревать обед. Прошлась на цыпочках походкой пьяного кузнечика, негромко приговаривая:

— Ах ах, меня зовут Яносла-ава, надеюсь, не слишком трудно запо-омнить! Кто самая зачётная тёлочка на райо-оне? Конечно, я, де-еточка, как ты смеешь сомнева-аться?! Да я тебе па-асть порву, морга-алы выколю, на вышитые поду-ушечки порежу!

За спиной хмыкнули. Я обернулась. Гоша улыбался себе под нос, но заметив мой взгляд, надел серьёзную морду лица и сказал:

— Подпиши договор, Яна. И вызови курьера, нужно все документы отправить в фирму.

— Будет сделано, шеф! — я даже козырнула, а потом подумала, что это, наверное, уже слишком. Хотя. Ну как не козырять, если распоряжения отдаются тоном армейского командира?

— И переведи факс с китайского.

Я поставила на стол поднос с тарелкой супа:

— А вы, пожалуйста, пообедайте.

Особо я выделила слово «пожалуйста», и Гоша посмотрел на меня очень внимательно. Ну очень-очень внимательно. Но стыдно мне не стало, как он тайно надеялся. Я сгребла бумажки, нашла среди них свой трудовой договор и протянула руку за ручкой. Гоша вложил увесистый Паркер в мою ладонь, наши пальцы соприкоснулись. И я отчего -то смущённо отдёрнула кисть. Смутилась из-за собственного смущения. Села в кресло, злясь на покрасневшие щёки. Наморщила лоб, пытаясь прочитать первый пункт договора, но ничего не поняла. Внутри что-то лихорадочно сжималось и разжималось, но, какой это был орган, я не знала. Может, сердце, а может, душа, которой, говорят, не существует.

— Подписывай уже. Ты что, мне не доверяешь?

— Папа велел читать всё, что подписываю, — из вредности ответила я. — А то вдруг окажется, что это я вам платить должна.

Он хмыкнул и взял тарелку:

— Что это?

— Суп.

— Капитан Очевидность. Что в супе?

— Ваши любимые овощи. Ешьте и не выпендривайтесь!

— Надеюсь, ты брала только овощи без ГМО?

— Да-да, без ГМО, без пальмового масла и без консервантов, — буркнула я, отходя от неожиданного приступа смущения.

Он нахмурился, но проглотил первую ложку. Поморщился. Потом лицо его просветлело:

— Вроде бы ничего на вкус.

— Ничего? Серьёзно? — забеспокоилась я. — У вас нос забит? Атрофировались вкусовые рецепторы?

— Что такое опять?

— Ничего!

Гоша съел вторую ложку и кислым голосом сказал:

— Ладно, это вкусно.

— Ну вот! — обрадовалась я. — Ведь можете, когда хотите! Похвалить от вас не убудет!

— Курица была отвратная, между прочим!

— Она была вчера, а один раз не водолаз!

— Яна, подписывай договор, чтобы я мог начать тебя эксплуатировать! — фыркнул Гоша вроде как с возмущением, но я видела, что он смеётся.

А если человек смеётся над шуткой, значит, он не безнадёжен, правда?