Глава 8. Дела семейные, дела идейные

— Грибы собираю, Георгий Асланович, — я показала ему кусочек торта и демонстративно откусила от него.

— В час ночи грибы в моей гостиной? — он нахмурился, а потом махнул рукой: — А, это шутка.

— Ну извините, вот, захотелось тортика.

— Спать, Яна, спать!

Это прозвучало с лёгкой ноткой мстительности, и я наморщила нос. Нет, в принципе, Гоша, конечно, прав. В час ночи жрать очень плохо для фигуры. Особенно тортик. Но так захотелось возразить, съязвить, уколоть. Непонятно почему! Наверное, просто потому что бесит до сих пор.

С сожалением глянула на кусок торта в руке, откусила от него добрый шмат и положила на тарелку:

— Хорошо, Георгий Асланович.

— Вот увидишь, если не есть на ночь — сон будет лёгким и приятным, — наставительным тоном добавил он и пошёл к холодильнику. Жрать, что ли, собрался? А нет, только бутылку воды вытащил. Холодную.

Я подхватилась:

— Нет-нет! Вам холодное нельзя!

И подсунула ему другую бутылку, которую предусмотрительно оставила на кухонной столешнице. Гоша скривился, хватаясь за горло:

— Да мне вообще ничего нельзя! Жить хоть можно?

— Жить можно, — разрешила я, укладывая ледяную бутылку обратно в холодильник.

— Яна! — он схватил меня за руку, и я подняла на босса удивлённый взгляд. Походу, Гоша и сам себе удивился, но молча, не дав мне опомниться, притянул к себе, впился губами в губы. Я застыла, не зная, как реагировать и реагировать ли вообще. А его язык раздвинул мои зубы, лаская, и у меня внутри всё перевернулось. Такое сильное чувство я испытала лишь однажды в жизни — когда на выпускном поцеловалась с Витькой Далиным... Но то когда было...

Так же неожиданно Гоша отстранился и нахмурился. Я машинально вытерла рот тыльной стороной ладони, ожидая продолжения. Поцелуй был хорош, но, если босс потащит меня в постель — получит скалкой по башке!

Босс не потащил. Он просто развернулся и пошёл обратно в спальню. От лестницы оглянулся и сказал как-то рассеянно:

— Пора спать, Яна.

Ага, я так и подумала. Странный он всё-таки. Вообще странный, на всю голову. Подождав, пока его шаги утихнут, я поставила остатки торта в холодильник, вымыла чашку и улеглась на свой диван. Усталость навалилась мгновенно, и я закачалась на волнах, засыпая. Последняя мысль на сегодня оказалась весьма дерзкой: если мне придётся выбирать между Тео и Гошей, кого я выберу?

С утра я проснулась на удивление бодрая и в хорошем настроении. Весеннее солнышко весело стучалось в окно, на столе журчал будильник моего телефона, а в голове отчего-то звучала немецкая песня, которую я когда-то давно разбирала на грамматику и лексику. Мотивчик такой — между мажором и минором, западающий в память. Поэтому, одевшись, я принялась за уборку, стараясь двигаться в такт играющей в голове мелодии. Даже напевать стала под нос.

Интересно, Гоша помнит, что поцеловал меня вчера?

Поскольку у босса был очень тихий и экологичный пылесос, я прошлась с ним по всей квартире, не поднимаясь в спальню. Потом почти час возилась с матовыми полами, пытаясь придать им блестящий вид. Получилось так себе, но я не расстроилась. Пусть не блестит, но у меня есть отмазка — я пыталась!

Интересно, Гоше понравилось целоваться со мной, или он с отвращением подумал: «Какая неумелая эта провинциалка!»?

В восемь на ноутбук стали приходить мэйлы. Каждый такой мэйл сопровождался лёгким перестуком уведомления. Личных не было, только по работе. Лида прислала список книг

на утверждение к печати, некий Павел — пространное предложение по поиску новых талантов, а бухгалтерия — отчёт по продажам за апрель. Гоша проснётся — поработаем. А пока надо придумать, что приготовить на обед, и выпить чая. Потянуть время. Не идти наверх. Очень хотелось горячего кофе с сахаром и сливками, но довольствоваться придётся чаем.

Мой тортик даже не подсох, и я с наслаждением доела вчерашний кусочек, запивая мятным отваром, который решила заварить для разнообразия. В девять тянуть с побудкой стало неприличным, я поставила завтрак Гоши на поднос, дополнила инсталляцию лекарствами и поднялась наверх.

— Георгий Асланович, просыпайтесь, время принимать таблетки!

Я отдёрнула шторы, открыла окно и обернулась. Гоша выполз из-под одеяла — помятый, будто три дня бухал, с отёкшими веками, лохматый. Протянул сонно:

— А сколько времени?

— Девять.

— Почему ты меня раньше не разбудила?! Мне работать надо!

Может, потому что не сильно стремилась видеть тебя после вчерашнего непонятного поцелуя?

— Подождёт ваша работа.

Я твёрдой рукой включила телевизор на новостной программе и присела на кровать:

— Сначала съешьте кусок тоста. Потом таблетку. Да-да, при мне.

— Не обращайся со мной, как с ребёнком, — строго предупредил Гоша. Я кивнула, мысленно ответив: а как ещё с тобой обращаться, если ты ведёшь себя как ребёнок? Проследила, чтобы таблетка была проглочена, и встала:

— Я пошла дальше убирать, а вы отдыхайте. Потом принесу мэйлы почитать.

— Держишь меня в чёрном теле, — пробормотал Гоша, переключая каналы.

— Для вашей же пользы.

Спустившись в гостиную, я натянула на руки резиновые перчатки и пошла драить туалет, раздумывая, когда лучше съездить за своими вещами. А ещё я то и дело вспоминала, какими мягкими были Гошины губы. Ругала себя за это, но никак не могла избавиться от воспоминаний. В этим думах меня и застал звонок в дверь.

Если это Лера, я отметелю её погаными перчатками по утиным губам.

Но за дверью стояла очень красивая, очень скромно, но элегантно одетая женщина Гошиных лет. Пронзительные чёрные глаза, искусно подведённые лайнером и выгодно оттенённые оттенками серого, пробежались по моей фигуре с ног до головы, женщина улыбнулась и спросила:

— Жора дома?

Так. Он теперь ещё и Жора! Он же Гора, он же Юра, он же Гога... Кто это? Ещё одна баба? Я ответила осторожно:

— Дома, но он болеет.

— Этот ЗОЖник ещё и болеть умеет? — рассмеялась женщина. — Ладно, если ты не возражаешь, я войду.

Пришлось посторониться. Женщина по-простому скинула лодочки на невысоком каблуке и пронесла себя до дивана, упала на него и выдохнула:

— Какие в вашей Москве пробки!

Я вежливо улыбнулась, стащила перчатки с рук и спросила:

— Чаю хотите?

Эта гостья мне понравилась. В ней не было жеманности Леры и колхоза Светы. Если это невеста босса, я на неё согласна.

— Чаю? Конечно, хочу!

Она заинтересованным взглядом снова обвела меня с пристрастием, улыбнулась, облокотившись на ручку дивана, прищурила красивые очи:

— А тебя как зовут?

— Яна, — включая чайник, ответила я.

— Очень приятно, а я Малика. Ты же не москвичка, верно?

— Нет, я с Алтайского края, — усмехнулась.

— Даже так? — удивилась она, а потом подняла брови и сказала воодушевлённо: — А ты знаешь, я рада, что у Жоры появилась ты.

Кажется, я даже икнула. Потом сообразила — наверное, она в восторге от того, что в доме есть домработница. И кивнула:

— Да, спасибо, а вот пока ещё не слишком рад, полагаю.

— Ничего, он скоро поймёт, как был неправ! — рассмеялась Малика. — Так. А чем он болеет?

— Ангиной, — кратко сообщила я, наливая вскипевшую воду в заварочный чайник. — Вы тут посидите, а я ему доложу.

И отправилась на второй этаж. Малика. Интересно всё же, кто она такая. Ведёт себя достойно, прилично, совершенно спокойно. Не быкует, как Светочка, не гламурит, как Лера. О, а может, Малика Гошина законная жена? Не зря же у моего босса отчество восточное. Может, ему жену подобрали родители? Может, там и любви никакой нет, просто соглашение сторон и свободный брак?

Ладно, меня это не касается, я домработница, нянька, личный секретарь. Я наёмный работник, мне нет никакого дела до Г ошиных амуров и семейных делишек.

— Георгий Асланович, к вам пришли, — сообщила я боссу, входя в спальню. Ну блин, ну что за мужик? Накрошил, как свинья, чай пролил, слава богу, только на поднос... А мне потом постель перетряхивать!

— Кто?

— Малика.

Гоша удивился. Нет, не удивился — изумился. Его красивые глаза с подводкой раскорячились чуть ли не на пол-лица, а брови взлетели так высоко, что мне стало за них страшно — вдруг вспорхнут и совсем улетят?

— Чего это она. В Москве? Что-то случилось?

— Я не знаю, но выглядит она спокойно.

Убрав поднос на столик, я оглядела комнату. Вроде чистенько. Спросила:

— Позвать её сюда?

— Я спущусь, — прокряхтел Гоша, выбираясь из кровати. — Сейчас умоюсь, зубы почищу.

— Сам? — поддела я его, наблюдая. В космос, конечно, не полетит, но держится на ногах уже увереннее.

— Сам, — ответил он и скрылся в ванной. Я постояла немного, ожидая бумса или стона о помощи, но не дождалась и принялась прибирать постель. Пришлось даже снять простыню и вытряхнуть её в окно, потому что крошек там было немерено. Только я закончила перестилать, Гоша появился в дверях и обеспокоенно спросил:

— Ты хотя бы предложила Малике чаю?

— Конечно, — осторожно ответила. — А что, не надо было?

— Надо, — буркнул Гоша. — Ладно, что у нас на обед? Если она останется, нужно что -то дитетическое, Малика не ест мясо вообще.

— Придумаю что-нибудь, — я подхватила поднос и критически оглядела Гошу: — А вы сами спуститесь? Или помочь?

Про себя подумала, что фиг ему, а не помощь, потому что ночью он распрекрасно ходил сам за ледяной водой. Ещё и целовал совершенно самостоятельно!

— Мы сами, — передразнил меня босс. — И не зови ты меня ради бога «Георгий Асланович»! И на ты переходи, потому что Малика не любит этих светских выкрутасов!

— Я постараюсь, — пробормотала. Странно всё это. Малика то, Малика сё, Малика не ест мясо, Малика не приемлет официоза... С другими бабами он так себя не вёл. Сюсюкал с Лерочкой, но не давал указаний, как себя вести. А Светку вообще выставил вон.

Точно жена. К Ванге не ходи.

Я сбежала по лестнице первой, пока Гоша пыхтел наверху, и сказала Малике:

— Георгий Ас. щас спустится.

— Эк ты его официально! — улыбнулась женщина, отрываясь от экрана телефона. — Спасибо, у тебя вкусный чай.

— Не за что. У меня и тортик есть, хотите?

— Давай на ты, Яна, по-европейски, — сказала она. — И тортик давай, если он не очень жирный.

— Вашей. твоей фигуре ничего не повредит, — совершенно искренне ответила я и пошла к холодильнику.

Гоша возник в гостиной, когда я поставила перед Маликой тарелочку с куском торта. И сказал удивлённо:

— Малика, ты же на вечной диете!

— Жорик! — обрадовалась гостья, вскочила, подошла к нему. — Живой!

— А что со мной будет?

— Яна сказала, что ты болеешь. Ты врача вызывал?

— Яна вызвала, — пробормотал Гоша, целуя Малику в щёку. — Осторожно, я заразный.

— А таблетки принимаешь?

— Принимаю, — ответил он, бросив непонятный взгляд на меня. От Малики это не ускользнула, и она усмехнулась:

— Тоже Яна даёт? Яна, да ты сокровище!

— Угу, — с удовольствием подтвердила я. Наконец кто -то оценил меня по достоинству! Пусть даже это жена моего босса, который ночью жарко поцеловал меня.

— Малика, а что ты тут делаешь? — спросил Гоша, опустившись на диван.

— Тут? Зашла тебя проведать.

— В Москве!

— А, я по делам фирмы. Ты же знаешь, папа хочет наладить поставки в страны СНГ, а ты ему помогать не хочешь.

— Солнце, у меня другой профиль, — отмахнулся Гоша. — Знаете же оба и всё равно дёргаете.

Она села рядом, отломила кусочек торта и сунула его в рот:

— Дела семейные, что ты хочешь!

Ого, семейные. Тесть у Гоши бизнесмен, крутотенюшки сплошные. Правильно говорят: деньги к деньгам. А всякие Свето-Леры — это для отдыха и для любовей...

Эх, Гоша, плохие мальчики, изменяющие жёнам, обычно попадают в ад.

— Яна, а давно вы с Жорой?

— Что? — не поняла, обернулась. Малика смотрела с улыбкой. Я открыла рот, но Гоша опередил меня:

— Недавно. Малика, не приставай к девушке!

— Да ладно тебе! Мне же интересно! Яна, ты научилась готовить его любимое блюдо?

— Это какое?

Мне стало любопытно. Моё любопытство сразу же удовлетворили:

— Лосось с киноа!

— Кино «А»? Что за фильм такой?

Гоша фыркнул, сдерживая смех, а Малика откровенно расхохоталась и, вытирая брызнувшие слёзы, воскликнула:

— Яна, ты чудо! Ты мне положительно нравишься! Жора, я звоню папе!

— Нет!

Гоша встал, опираясь на подлокотник, и подошёл ко мне. Малика уже весело говорила в динамик:

— Папуля, это я!.. Да, у Жорика!.. Да, есть новости!

— Ничему не удивляйся и подыгрывай! — тихо сказал мне Гоша. — Я приплачу.

— Папуля, включай видео! — Малика повернула телефон в нашу сторону, и мы оказались как два беззащитных кролика перед голодным волком. Волку было лет пятьдесят, был он грузен, краснолиц и седовлас. Сфокусировав взгляд, он зарокотал прокуренным голосом шкипера:

— О, вижу, вижу! Георгий, сын, выглядишь ты не очень! Заболел, небось, со своим этим зожем-хреножем? А это кто там с тобой рядом?

— Папа, это Жоркина новая девушка! — объявила Малика, и тут я точно икнула. Но Гоша сжал мой локоть и прошипел, пытаясь изобразить улыбку:

— Соглашайся со всем!

— Ага, да, я его девушка, — я даже ухитрилась помахать в камеру. — Здрасьте!

— И как девушку зовут?

— Папа, познакомься, это Яна, — голосом обречённого на смертную казнь сказал Гоша.

— Яна, это мой отец, Вадим Петрович Возников.

— А... э... как же отчество? — шёпотом спросила я. Гоша пихнул меня ногой:

— Я тебе потом объясню. Папа, у меня. у нас всё в порядке.

— Вижу, вижу. Надеюсь, ты не забыл про юбилей?

Я прямо всей кожей почувствовала, что Гоша забыл. Он покраснел, посерел, схватился за горло и замычал:

— Папа, мне надо . таблетки принимать!

— Иди лечись, сын! А на юбилей не приезжай без Яны, понял? — грозно сверкнул глазами Вадим Петрович. — Кстати, вы уже назначили дату свадьбы?

— Папа-а-а.

— Что папа? Хочу внуков понянчить успеть!

— А Малика на что? Её пинай!

— Малика вне игры, дорогой, — женщина улыбнулась из-за экрана и спросила: — Папа, ну что, ты доволен?

— Доволен, жду вас всех на юбилей.

Когда звонок завершился, я ничего не сказала. Я только посмотрела на Гошу — выразительно и настойчиво. Он растерянно улыбнулся и протянул:

— Чуть позже, Яна.

— Ну, вижу, что у тебя всё в порядке, братишка, — Малика встала, пряча телефон в сумку, и коснулась моей руки: — Прости, я не буду доедать торт, он восхитительный, но. Фигура!

— Я не обижусь, — ответила, пожав плечами.

— Когда будешь у нас в Ярославле, мы с тобой приготовим такой низкокалорийный торт

— пальчики оближешь!

У вас это семейное — любовь к полезной еде, — фыркнула я.

— Увидишь маму — поймёшь почему! — рассмеялась Малика. — Всё, дорогие, я вас целую и убегаю! Созвонимся.

Она упорхнула лёгкой походкой счастливого человека, и я кивнула сама себе:

— Ну что ж, думаю, нам предстоит серьёзный разговор.

— Может, сначала поработаем? — иронично предложил Гоша, но я помахала пальцем у него перед носом:

— Фигу. Сначала откровения! Чаю?

— Чаю, — махнул рукой Гоша и пошёл на диван. Посмотрел на тарелочку с тортом и вздохнул: — И мне кусок отрежь...

— Боже, да ты потрясён! Или мне продолжать звать тебя Георгий Асланович и на вы?

— Не надо.

— Предпочтения по уменьшительно-ласкательному?

— А. Как меня только не звали, — с усмешкой ответил Гоша. — Жора, Геша, Гоша.

— Ладно, будешь Гога! — подколола я его, став на столик две чашки и торт.

— Боже упаси!

— Это была шутка, — успокоила. — Ну, рассказывай.

Рассказ оказался коротким, но весьма увлекательным. В девяностом году Аслан и Айша приехали в Ярославль, спасаясь от преследования националистов. Год спустя у них родился мальчик, а ещё год спустя Аслан погиб под колёсами грузовика. Айша была беременна, и ей пришлось найти работу, чтобы обеспечить себя и детей. Тогда-то через сестру мужа соседки она и попала уборщицей к Вадиму Возникову, быстро разбогатевшему предпринимателю. Парень влюбился, женился, усыновил обоих детей Айши и дал им свою фамилию. А девушка настояла, чтобы отчество осталось от биологического отца, в память о хорошем муже и человеке.

Вадим Петрович Гошу и Малику всегда любил, как родных, воспитал, вырастил и дал хорошее образование. С их матерью живёт душа в душу скоро тридцать лет, в общем — не семья, а сплошной сахарный сироп. Ну и слава богу. Если бы не желание папы женить сына и нянчить внуков. А папе отказывать нельзя, у него уже был инфаркт.

— Гоша, а я тут при чём? — задала ему резонный вопрос. Гоша вздохнул:

— Да кто ж знал, что Малика заявится? До сих пор я как-то выкручивался, но теперь.

— Поезжай с Лерочкой, — фыркнула я.

— Папа не одобряет. Ему не нравится, что Лера певица.

— Кстати, весьма посредственная, — пробормотала я. Гоша услышал и гневно сверкнул восточными очами:

— Лера очень талантливая!

Я поперхнулась чаем — он у меня чуть носом не пошёл от смеха. Но воспитание не позволило ругаться с работодателем, поэтому я послушно кивнула:

— Конечно, как скажешь. Я современную попсу почти не слушаю.

— О, ты понравишься папе! У него дома коллекция пластинок Кобзона, Магомаева и Леонтьева с Пугачёвой.

— Я не намерена обманывать симпатичного дядечку, что собираюсь за тебя замуж!

— Яна! У меня нет выхода!

Гоша доел кусок торта и неприлично облизал пальцы. Потом запил чаем и тяжко вздохнул:

— Ну, ты же можешь притвориться на пару дней моей невестой? Да и время проведёшь отлично! Моя мама превосходно готовит, там дом с участком на берегу реки, свой сад, бассейн, баня!

Я подняла брови.

— Свежий воздух!

— Гоша! Обманывать нехорошо!

— Это не обман. Ну хорошо! Обман, но во благо!

— Благими намереньями, говорят, вымощена дорога в ад.

— Перестань! Съездим в Ярославль, отпразднуем юбилей, а потом поедем в Париж на книжную ярмарку. Кстати, у тебя есть загранпаспорт?

— Нет.

Меня пришибла новость, что Гоша собрался взять меня с собой в Париж. Во Францию! Пусть по работе, пусть на несколько дней, зато во Францию!

— Ничего, подадим заявление, съездим в Ярославль, как раз будет готово, когда вернёмся!

— Хорошо, но...

— Опять но!

— Загранпаспорт так быстро не сделают.

Для меня сделают.

Я в растерянности укусила ложку вместо тортика. И пробормотала:

— Ну, раз так... Я согласна.