Глава 14
Марго, Лувр
— Ром, ты же не обиделся, правда?
Переспрашиваю, потому что злюсь сама на себя. Даже я понимаю, что слова звучали грубо. Глупая привычка сначала говорить, а потом уже думать. И понимать, что нужно было тормозить несколько фраз назад.
— Я не обиделся, морковка, — парень протягивает наши билеты на входе в основной зал. — Я бы уже сказал.
— Нет, ты бы пошутил, что обиделся и потребовал компенсации. А ты молчишь.
— Маргош, я не пятилетка, чтобы обижаться на каждую фразу. Тем более сравнение с великой работой Леонардо да Винчи.
И замолкает. Чертов парень, который сейчас доводит мои эмоции до края. Я бы верила, что сравнение ему понравилось, если бы не сам контекст. А так получается, что я действительно назвала его недостойным внимания.
Не хотела, само так получилось. И это ведь не правда, на самом деле. Он красивый, потому что не просто за улыбку девочки университета влюблены в него. И обаятельный, те же доказательства.
А ещё, черт бы его побрал, заботливый. Может, конечно, это лишь часть его плана по завоеванию. Принести кофе, накинуть свою толстовку на меня, чтобы согреть.
Я бы лучше сравнила Рому с каким-то старым полотном. На котором была картина, а её после замазали. Нарисовали что-то обычное, встречающееся на каждом углу. А потом кто-то начал снимать слой за слоем и добрался до первоначального варианта. Интересного, завораживающего.
Проглатываю слова, чтобы не сказать этого Роме. Тогда он точно решит, что я в него влюблена. А если уж я себе в этом не признаюсь, то и ему подавно.
То есть, не не признаюсь. Не о чем говорить, он мне нравится. Но не более того.
— Будем брать аудио гид или послушаешь экскурсию в моём исполнении?
— А как лучше?
Вчерашний день показал, что Исаев больше меня смыслит во всём, что касается Парижа. Ноги до сих пор тянет после подъема на Эйфелеву башню и прогулки после.
— Возьмём аудиогид, — кивает мне Рома, подводя к нужной стойке. — И послушаешь, если что-то заинтересует. Использовать его всё время — не очень.
— Ладно.
— Какая ты сегодня сговорчивая.
Исаев едва не мурлычет, подталкивая меня в сторону к лестнице. Его наглая ладонь перестала сжимать мою, а просто перебралась на талию. Нас точно выгонят из Лувра за неприемлемое поведение.
— Есть что-то, с чего бы ты хотела начать?
— Нет. Ну, разве что, не бегать по всему музею, как мы делали в Диснейленде. Начать с верхнего или нижнего этажа.
— Тогда пошли на второй, там картины. В египетской секции мы застрянем на долгие года.
— Не застрянем, я не сильная фанатка этой темы.
Ну, разве что раз двести пересмотрела фильм ужасов «Мумия» и две части-продолжения. После этого мне было как-то не по себе лететь в Египет. Обсуждали это с Никой, планировали когда-то съездить отдохнуть вместе.
И, конечно, я знала, что сюжет фильма — глупая выдумка. Но в сторону Африки теперь посматривала с опаской. Кто знает, какие книги я там могу прочитать*.
— Как ты ориентируешься тут? — придерживаю пальцами край карты музея, потому что Рома отказывается отпускать меня. А одной рукой не получается. — Сущие лабиринты.
— Не могу же упасть в грязь лицом перед тобой. Приходится импровизировать. Вот мы уже трижды пошли по одному залу, а ты даже не заметила.
— Не правда, не прошли.
Но на всякий случай оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться в своей правоте. Уверена, если бы мы уже прошли по коридору с огромными картинами, я бы запомнила.
Скорее всего.
— Не правда, но могли бы. Так, тут должна быть лестница на второй этаж. Ага, вот она. Пошли, пока нас не снесла волна туристов. Все первым делом бегут к Мона Лизе.
— А разве не лучше позже или вечером? Ну, когда народа будет меньше.
— Лучше, да. Поэтому туда мы пойдём в последнюю очередь, чтобы не толкаться. Так, а теперь очень важный вопрос, — Рома останавливается посреди лестничного полёта, разворачивая меня к себе. — Я ведь могу тебя поцеловать?
— Исаев!
— Будем считать, что это согласие.
Ничего подобного. Я уж точно не соглашалась, чтобы парень прижимался к моим губам. Так медленно и правильно, что тепло венах не заставляет себя ждать.
Рома опускает руки на мою поясницу, двигается ниже. Запускает ладони в задние карманы моих джинсов, притягивая к себе. Сжимает, от чего я начинаю неконтролируемо дрожать.
— Я же могу так делать, да, морковка?
— Да.
И соглашаюсь я, конечно же, только из-за желания Исаева.
Ничего более.
Люблю свою склонность к самообману.
Рома, Лувр
— Ты красивая, морковка. Особенно, когда краснеешь.
Отрываюсь от девушки вечность спустя. И не отрывался бы, да организму нужен кислород. Вон как Маргоша часто дышит и поджимает припухшие губы. И никакой гиалуронки не нужно, только мои поцелуи.
— Я не краснею! Разве что от злости.
— Ну да, именно так.
— Исаев, давай договоримся. Поцелуи не дольше пяти секунд, а то так я ничего из-за тебя не увижу.
— Хорошо. Но за каждый раз, как позовёшь меня по фамилии, счёт будет увеличиваться на пять секунд.
Зная любовь девушки к моей фамилии, прибавляя после это очаровательное «блин», то совсем скоро у нас не хватит секунд в дне, чтобы отсчитать нужное для поцелуя время.
Преодолеваем оставшиеся ступеньки, чтобы попасть на второй этаж Лувра. Народа тут почти нет. Ещё никто не добрался, да и вряд ли доберётся. Тут Маргоша права. Большинство приходит сделать селфи на фоне Мона Лизы и статуи Венеры, а после этого бродят немного и покидают Лувр.
— Мы здесь на целый день? — спрашиваю у Маргоши, уже зная ответ. И убеждаюсь, получая кивок в ответ. — Хорошо, значит начнём с дальнего зала.
Даже не сомневался, что девушка из тех, кто от открытия до закрытия будет бродить по музею. Рассматривать каждый элемент. Хотя ведь, наверное, ничего не зная об искусстве. Просто наслаждаясь.
— Ты же тут бывал уже много раз?
— Очень много, каждое лето, которое проводил у тёти. Ну и по несколько раз, на самом деле. Она фанатка искусства и нас приучала к этому. Не уверен, что отличу Моне от Мане, но экскурсию тебе организую без проблем.
— Я к тому, что если тебе не интересно со мной ходить по всем залам, то мы можем встретиться потом.
— Попытка не засчитана, морковка. Так просто ты от меня не избавишься.
— Да я не о том, — Маргоша двигается быстрее, заставляя сжать её ладонь. — В плане, ты всё время проводишь со мной. Уверена, у вас с друзьями были другие планы до нашего спора.
— Все ещё провальная попытка отправить меня куда-то.
— Ой, короче, думай что хочешь. Хочешь на меня тратить своё время в Париже…
— Хочу.
Маргоша поджимает губы, отворачиваясь к картине. Подобие «Тайная вечеря», но не Леонардо да Винчи и со своими деталями. Рассматривает долго, а у меня есть время рассмотреть саму девушку.
Я ведь ей не солгал. Действительно хочу. В Париже я уже был, с друзьями тусил. Ничего нового мы тут не откроем. А прогулки меня устраивают и с Маргошей. Намного лучше, чем зависать в каком-то кафе.
Это тоже можно, но потом.
У меня не так много времени осталось, на самом-то деле. Сегодня и завтра, а потом самолёт домой и надежда, что этих дней хватит. А Маргоша ещё и решила встретиться с подругой.
Отбирая у меня законное время на поцелуи!
— Так, а тут где-то должна быть временная выставка, — Маргоша показывает на указатель. — Сходим?
— Пошли, морковка, будем тебя культурно просвящать.
Верчу в руках уже смятую карту и даже спрашиваю у охранников путь, но не могу найти маленький зал. По сути, ничего важного там нет. И Маргоша даже не поймёт, что что-то упустили. Но я настойчив.
Хотя тут можно потратить часы, петляя между разными залами. И глупость же в том, что в некоторые просто так не добраться.
Сюда бы отца, он отлично разбирался в картах. Да и в самом Лувре ориентироваться начал после того, как потерял двоих детей в лабиринте залов. Рисковал жизнью, если бы мама узнала. Она, конечно, узнала…
Нет, отца сюда точно не нужно. Иначе он бы тут же доложил маме, что я с какой-то девушкой и она примчалась. Устроила бы допрос с пристрастием, уверенная, что я обижаю несчастную девочку. «Как и все среди Исаевых». Отец бы, конечно, возмутился. И их любимая перепалка гарантирована. А Маргоша бы сгорала от неловкости, прижимаясь ко мне.
Да, морковка идеально впишется в эту атмосферу безумия.
— Признайся, что ты просто не разбираешься в картах!
Девушка хихикает над тем, как я верчу кусок в бумаги в руках. Была бы возможность, поджег бы прямо тут. Избавляться от свидетельств того, как я позорно не могу найти нужное место. А с оставшейся свидетельницей — Маргошей — я бы нашел как разобраться.
— Я бы предложил тебе самой попробовать.
— Но?
— Но тогда мы точно заблудимся.
— Эй!
Маргоша бьёт меня в плечо, недовольно сопя. Разворачивается спиной, что высматривая впереди. И не реагирует даже на то, что я прижимаюсь к ней со спины.
— Теперь ты обижаешься?
— Я не обижаюсь, Рома. Просто не такая глупая, какой ты меня считаешь.
— Воу, как мы пришли к этому? Я лишь сказал, что с ориентацией на местности у тебя не лучше моего. Я помню, как кто-то не мог найти триста третий кабинет в университете.
— Помнишь?
Разворачивается, суживая глаза. Нет, серьёзно, из Ада точно сбежала рыжая бестия. А я только сильнее сжимаю девушку в своих объятиях. Скольжу ладонями к животу, чтобы перехватить её ладони.
Конечно помню, как впервые встретил Маргошу. Такая забавная, с высоким хвостом, в белой блузке. Будь хоть чуточку старше, легко бы принял её за преподавательницу.
Так чудно вертела голой, что едва не врезала мне своими локонами, когда подошел ближе. С удовольствием отметил тогда, что она ищет мой же кабинет. Рыжая девочка должна была учиться со мной и я собирался воспользоваться этим.
Не помню, что мне даже говорила Лиза, с который мы познакомились на подготовительных курсах. Пару фраз, которые вылетели из головы через секунду. А вот то, какие приторно ванильные духи были у Маргоши — помню.
Вечно этот раздражающий запах она использовала по всем праздникам.
— О, смотри, — девушка кивает в сторону одного из поворотов. — Там мы ещё не были. Если честно, я уже не очень хочу на эту выставку.
— Нет уж, морковка, если мы её ищем двадцать минут, то мы туда попадём.
А ещё у меня прекрасный коварный план, на этот раз — действительно гениальный. Если этот зал никто не может найти, даже сама охрана, то никто нам не помешает.
Я даю девушке ровно пять минут полюбоваться картинами, а потом толкаю к небольшой нише, которую просто так не заметишь. Надеюсь, что нас не выгонят с позором, усаживая девушку на старый подоконник.
— Ром, это же Лувр! Штраф за сломанное окно будешь сам платить.
— Буду, без проблем. Поцелуи с тобой того стоят.
Добиваюсь желанного эффекта. Щёки девушки розовеют, что ещё сильнее подчёркивает россыпь веснушек на носу. Не преувеличивал, говоря, что с румянцем она очень красивая.
Хотя лучше любовался бы этим в отеле, а не в старом музее. Среди картин, которые, казалось, неодобрительно посматривают за такое своеволие. Конечно, нарисованы то люди прошлых веков, там даже держать девушку за руку было нельзя.
А я тут сжимаю её колени, устраиваясь между разведённых ног. Ещё и касаюсь лица и шеи, опускаюсь пальцы на бёдра, пробираюсь под край кремовой кофты. Наслаждаюсь теплом голой кожи, вывожу неясные узоры.
Сущее безобразие, но я кайфую.
— Пять секунд.
Маргоша произносит это так, словно кого-то из нас это волнует. Самая глупая идея, ограничивать наши поцелуи. Но если девушка так хочет, то я могу и поиграть.
— Пять секунд, я помню. Раз, — начинают отсчёт, прижимаясь к её губам.
На «два» Маргоша оживает, отвечая на поцелуй. Вздрагивает в моих руках, когда кусаю её и надавливаю пальцами на талию, стараясь удержать. Ощущение, что сейчас девушка опять постарается куда-то сбежать. А отпускать её я не намерен.
Три и четыре смешиваются, пролетая слишком быстро. Пальцы Маргоши в моих волосах, коленями она сжимает мои бёдра. Удерживает так же, как и я её. Тихо вздыхает, не прерывая поцелуй. И так прекрасно вздрагивает, напрягаясь всем тело.
— Пять, — шепчу в приоткрытые губы, которые блестят. — А теперь, морковка… Раз.
Марго, Лувр
— Пять.
Голос садится, а кожу губ щиплет от долгих поцелуев. Не знаю, сколько мы уже времени вот так стоим. Точнее, стоит Исаев, а я сижу на старом подоконнике. В центре Лувра.
— Ты портишь меня, — заявляю, спрыгивая на пол.
— И почему это?
— Мы в музее, а ты… Ты…
— Ну что я, морковка? Поцеловал тебя? Это я планирую делать всегда и везде.
— У тебя всего два дня.
Напоминаю самой себе. Ночью на субботу мы отправимся домой и всё закончится. Исаев проиграет свой спор, а получу личного водителя. Ну, или его машину во временное пользование.
И, на самом деле, мне не хочется ни того, ни другого. Сама уже не понимаю, что мне нужно по окончанию поездки в Париж. Точно не Ника. Моя любовь к нему как-то медленно и незаметно угасает.
Легко любить человека на расстоянии. Но когда появляется кто-то другой, ближе, то прошлые чувства медленно растворяются. Так и со мной. И не представляю, как быть с этим дальше.
Мне нравится Исаева.
Но не тот, который интересовал по прилёту в Париж.
— Два прекрасных и долгих дня, морковка. И я собираюсь воспользоваться ими на все сто процентов.
— Даже не сомневалась.
Улыбаюсь, уже думая, что придумал Рома. И надеясь, что он сделает что-то такое, что написано в моём списке. Всего два попадания — слишком мало. Да и одно из них не засчитано.
Парень умеет удивлять. Если бы я знала, что он настолько хорош в соблазнении…
То нет, не стала бы сдерживать себя в самом начале и не соглашаться на спор. Просто Исаев слишком хорошо целуется, чтобы отказывать себе в этом.
— Так твоя подруга будет с нами целых два дня? — Рома заметно морщится, недовольно поджимая губы. — Нечестно, морковка.
— Я не видела её сто лет. Прости, Исаев, но я выбираю подругу, а не дать тебе шанс на очередные приставания.
— Плюс пять.
— Что?
— Плюс пять секунд к поцелуям, потому что ты назвала меня по фамилии. А с подругой твоей я познакомлюсь, она меня полюбит.
— Отлично, значит, следующий спор на любовь будет с ней? Только на кораблики её не веди, она такое не любит.
Улыбаюсь, переходя от экспоната к экспонату. Только когда парень меня не видит, поджимаю губы, мысленно выдыхая. Банальная фраза, но что-то меня от неё очень сильно ведёт.
Сама сказала, сама обиделась. Не обиделась даже, а что-то неприятненькое царапнуло в душе. Собираюсь списать всё на чувство голод, потому что реальную причину не хочу озвучивать.
Ника ему бы, конечно, понравилась. Такие не могут не привлекать внимание. Черная шевелюра, с которой подруга боролась, стройная фигура. Действительно стройная, Лиза шутила вечно, что Нику унесёт ветром и брала под руку.
Чтобы не потерять.
А как-то в итоге всё потерялось и рассыпалось.
Глупо и ужасно, на самом деле. Так давно было, хотя кажется, что вот только с Лизой спорили до хрипоты в горле, кто из на действительно прав. И буквально вчера Ника уезжала во Францию к отцу, сбегая от неприятных слухов.
— За кораблики запомню.
Рома кивает серьёзно, а мне хочется его стукнуть чем-то. Например этой старинной безобразной статуэткой. Тяжелая, наверняка, и никто не будет по ней плакать.
— Тогда, Маргоша, свадьбу не будем на воде устраивать. Чтобы твоей подруге не стало плохо.
— Какая свадьба? Ты перегрелся? — прислоняю ладонь ко лбу парня, поднимаясь на носочки. — Точно, кто-то бредит.
— Думаешь, лучше просто расписаться и ничего не устраивать? Отец расстроится, морковка.
— Тогда хорошо, что у нас с тобой будут отдельные свадьбы. У меня своя, у тебя — своя. И никто расстраиваться не будет.
— Нет, я многое слышал, но чтобы жених и невеста праздновали отдельно — такого не бывает.
Закатываю глаза. Исаев просто невыносим. Говорит глупости, а с таким серьёзным лицом, словно у меня на пальце уже блестит кольцо и регистратор занесла печать над паспортом.
Позволяю Роме взять меня за ладонь, снова. Это движение кажется уже привычным и родным. Как и то, что парень тащит меня за собой в другой зал. Мы совершенно одни, ощущение, что никто до второго этажа и не доберётся.
Только пенсионеры, которые засели перед старыми картинами и переносят их на альбомный лист. Мы усаживаемся на свободный красный пуфик, перед огромной картиной во всю высоту стены.
— За свадьбу мы с тобой ещё поговорим, морковка.
— Ну конечно, прибери этот спор для кого-то другого.
— Ах вы негодники. Такое устраивать посреди священного Лувра!
Слышу возмущённый женский голос в момент, когда Исаев в очередной раз меня целует. Отсчитывает в пятый раз десять секунд, а у меня тело плавится от умелых движений его языка.
Парень с недовольным видом отрывается от меня, разворачиваясь. Загораживает собой, отрезая от любых нападок. В любой другой момент я бы только сильнее прижалась к нему и позволила разбираться с проблемой, но сейчас выглядываю из-за широкой спины.
— Дамочка, идите куда шли.
— Дамочка?! — подруга натурально задыхается, прикладывая руку к груди. — И на вот это ты променяла моего брата?!
Теперь очередь Ромы давиться воздухом и разворачиваться ко мне. В его глазах полыхает натуральный огонь с вопросом, с кем это я там могла быть и кого променять.
А подруга только пользуется моментом, бросаясь ко мне. Виснет на шее, смеясь. Лёгкая то она лгкая, но ощущения, что на меня бросили мешок картошки. Но такого говорить ей я, конечно, не буду.
— Я так скучала по тебе, рыженькая, — Ника крепче меня обнимает, а после поправляет свой хвост. — Так что за парень?
— Это Рома, мой…
— Парень, — Исаев улыбается в тот момент, когда с моих губ почти срывается «друг». Да, его определение лучше подходит для нашей ситуации. — А ты Ника, да?
— Ага. С каких пор у тебя парень, Марго? И почему я об этом не знаю?
— Потому что он якобы парень, на пару дней.
— Вообще-то, — Ника переходит на едва различимый шёпот. — Об этом никто не говорит так открыто.
— Просто Маргоша злится на меня, вот и придумывает обидные истории. Мы вон недавно свадьбу обсуждали, так что не на пару дней.
Обсуждал он, и нёс всякий бред. А я подумывала не стоит ли мне вызвать врачей. Вдруг его безумие заразно, а мне такого не надо. Потому что…
А что если я поведусь? Я не самая умная девочка, и случаются проколы. Как например поверить в то, что действительно интересна Исаеву. А потом буду разбираться со своим разбитым сердцем.
Никиту любить было проще и безопаснее. Он не обращал на меня внимания, был милым и недостижимым. И конечно, никаких обещаний. А Рома обещает, рассыпается в комплиментах и словах, которые были бы приятны любой девушке.
И я не слепая, я знаю, что нравлюсь Исаеву. Об этом свидетельствуют и его поступки и тот «явно не телефон в кармане», которым парень в меня упирается довольно часто. Да, этого не отнять. Но насколько это серьёзно? Какая степень этого «нравлюсь»?
На одну ночь?
На пару недель?
— Свадьбу? — Ника приподнимает одну бровь. Так изящно, как у меня никогда не получалось. И её взгляд значит одно из двух. Какого лешего я ещё не знаю о твоей свадьбе? Или, что вероятнее, ты с ума сошла в двадцать за кого-то замуж выходить? — Это интересные новости. Я жду подробностей.
— О, это…
— Замолчи, Исаев!
— Пятнадцать.
— Да хоть двадцать. Бесишь, Исаев.
— Вот теперь двадцать.
— О чём вы?
Никак выглядит немного растерянной и смущённой. Она явно не этого ожидала, пока искала меня по Лувру. И точно не думала, что я могу целоваться с каким-то парнем, а потом с ним спорить.
— Ладно, не важно. Я жутко по тебе скучала, рыженькая.
— Я по тебе тоже, тёмненькая.
— Как в группе ВИА Гра? — Исаев слишком проницательный, когда это не нужно. — Вам только светленькой не хватает.
— Лиза пока временно отсутствует, — Ника закатывает глаза. — Группа распалась и все дела. Так, вы уже были у Мона Лизы? Думаю, сейчас там должно быть меньше народа.
— Идём. Самойлова Лиза? — Рома переспрашивает шёпотом, пропуская подругу вперёд. — О ней разговор? Не знал, что вы дружили.
— Мы вместе учились. И дружили, да. Неважно.
— Морковка, ты ведь мне расскажешь о том, что произошло?
— Да, — выдавливаю сквозь сжатые зубы. — Ты бессовестно пользуешься своим желанием.
— Даже не отрицаю. Но раз уж наглеть, то в полной мере. Ты ведь берёшь свои слова обратно и соглашаешься, что у нас будет свадьба?
— Да.
— И ты, конечно, очень хочешь этой свадьбы?
Я хочу дать парню подзатыльник и никогда не говорить об этом снова. Но ведь проигрыш в споре есть проигрыш в споре. А правил я всегда придерживалась.
— Да.
— Я так и знал, морковка.
Рома хохочет, а мне совсем не до смеха.
Потому что где-то в глубине души я ведь понимаю, что он попадает в точку.
Я хочу Исаева и то, что он мне предложить не может.
*Основные события фильма «Мумия» начинаются после того, как главная героиня прочла заклинание из Книги Мёртвых.